«Когда глаза встречаются»

Глава 6. Тишина между нами

Иногда кажется, что если взять паузу, всё станет проще. Переспишь ночь, потом ещё одну, и всё в голове разложится по полочкам. Но у меня получилось только хуже.

После разговора в туалете я чувствовал себя так, будто по мне проехался поезд. Я не мог ни учиться, ни нормально разговаривать с родителями. На следующий день я просто сказал маме, что плохо себя чувствую, и остался дома. Потом сделал то же самое ещё раз.

И вот так два дня я провёл в своей комнате, тупо глядя в потолок и гоняя в голове его лицо. Его голос. Его вопрос: «Почему ты так?»

Я снова и снова прокручивал тот момент, как он взял меня за руки и сказал: «Посмотри на меня». И каждый раз у меня внутри всё сжималось так, что становилось трудно дышать.

⸻

На третий день я понял: нельзя больше пропускать. Всё равно придётся встретиться с ним.

Когда я вошёл в класс, сердце колотилось так, будто я собирался сдавать самый важный экзамен в жизни.

Алекс сидел за своей партой, как всегда. Он поднял глаза, увидел меня — и просто кивнул.

Просто кивнул.

Никакой улыбки, никакого «Эй, наконец-то!». Он даже не позвал меня сесть рядом.

Я почувствовал, как что-то кольнуло внутри.

⸻

Весь урок я почти ничего не слышал. Я смотрел на его затылок, на то, как он наклоняется к тетради, как крутит ручку в пальцах, и думал: он нарочно меня игнорирует?

Нет, не игнорирует. Он разговаривал со всеми, даже со мной — когда нужно было обменяться тетрадями. Но всё было... по-другому.

Раньше он мог шутливо толкнуть меня локтем, кинуть записку, заговорить просто так. Теперь — ничего. Никакого лишнего движения.

И я понял, что мне этого не хватает. Слишком сильно.

⸻

На перемене я подошёл к нему.

— Привет, — сказал я.

— Привет, — он ответил ровно, спокойно.

— Как ты?

— Нормально. — Он пожал плечами.

И всё. Больше он ничего не добавил. Ни одного вопроса в ответ, ни намёка на разговор.

Я почувствовал, как в груди образуется пустота.

⸻

В следующие дни всё было так же.

Мы сидели рядом на некоторых уроках, но он держал дистанцию. Мы разговаривали, но только по делу. И каждый раз, когда его рука случайно касалась моей — например, когда мы одновременно тянулись за учебником, — он тут же отдёргивал её.

Я раньше думал, что хочу, чтобы он не прикасался. А теперь понял: я с ума схожу без этого.

⸻

На физкультуре это стало особенно заметно. Раньше он всегда хлопал меня по плечу, когда мы делали что-то в паре. Или шутя толкал, если я ленился. А теперь — ничего.

Я видел, как он смеётся с другими, как обнимает кого-то в шутку. Но ко мне — нет.

И от этого было больно.

⸻

Однажды я поймал себя на том, что буквально жду: может, он хотя бы случайно коснётся меня. Может, заденет рукой в коридоре, или положит ладонь на плечо, как раньше.

Но он не делал этого.

И я понял: скучать можно не только по людям. Скучать можно по их прикосновениям.

⸻

Вечером, когда я вернулся домой, я долго сидел у окна и думал.

Зачем я всё это начал?
Я ведь сам хотел, чтобы он держался подальше.
Я сам его оттолкнул. А теперь жалуюсь на то, что он меня не трогает.

Это было нелепо. Но ещё нелепее было отрицать очевидное: я скучал по нему.

⸻

На следующий день всё повторилось.

Я сидел за партой и пытался сосредоточиться на задачах, но мысли всё время убегали. Я смотрел на его руки — на длинные пальцы, которыми он быстро писал, на то, как он иногда засовывал их в волосы, убирая прядь с лица.

И меня мучило то, что раньше эти руки могли легко лечь мне на плечо. А теперь — будто между нами стеклянная стена.

⸻

После урока я решился.

— Алекс, подожди, — сказал я, когда он собирался выйти из класса.

Он остановился.
— Что?

Я хотел сказать: «Почему ты меня не трогаешь?». Но язык не повернулся.

— Ты... нормально? — выдавил я.

Он кивнул.
— Да. Всё нормально.

— А со мной? — спросил я, сам не веря, что произнёс это.

Он посмотрел внимательно, но всё так же спокойно.
— С тобой тоже.

И ушёл.

А я остался с чувством, что меня лишили воздуха.

⸻

Вечером я снова долго не мог уснуть.

Я вспоминал, как он однажды, смеясь, кинул мне подушку и тут же схватил за шею, притянув к себе. Я вспомнил его ладонь на моей руке, когда мы играли в приставку. Его пальцы на моём запястье в туалете.

И понимал, что хочу этого снова.

Хочу, чтобы он снова приблизился.
Хочу, чтобы его рука снова была на моём плече.

И это желание было сильнее страха.

⸻

Но я молчал.

Я не мог признаться. Даже самому себе было тяжело.

Я просто шёл за ним в школу, сидел рядом, разговаривал — и мучился от того, что теперь между нами тишина. Не та, когда никто не говорит, а та, когда никто не прикасается.

И эта тишина была громче любых слов.