17
POV "Кира"
Ломакин пришел и сел на краешек кровати. Я с улыбкой подвинулась и сказала шепотом:
- Привет, Ник... Садись ближе. Я соскучилась.
- Я тоже, Кис... - Никита улыбнулся и поцеловал меня в запястье. Бледный такой после выздоровления. - Прости меня.
- Я уже сотни раз объясняла тебе, что не виновата перед тобой, - я села. - А вот тебе стоило подумать, прежде чем... Всё бы могло обернуться и хуже...
Никита поцеловал меня, и я замолчала. Боже, как я скучаю по нему! Почему никому нельзя говорить о том, что он приходит ко мне? Его стали считать невменяемым?
- Помнишь про наш секрет?.. - Никита сбивчиво задышал мне в губы, осторожно сжимая волосы на затылке.
Я кивнула, закусила губу.
- А почему... нельзя?
- Я не могу объяснить. И за это тоже прости. Всё хорошо, верь мне. Веришь?
- Да.
- Тогда пусть всё остается так, как есть. Я буду приходить. Скоро всё изменится. Я заберу тебя.
- А что со мной не так? Я думала, ты умер.
Никита почернел лицом и отвернулся, ничего не ответив. Я погладила его по плечу. Слегка поцарапала ногтями кожу под футболкой, пытаясь помириться.
- Я обещала не спрашивать. Извини, - я тихо рассмеялась.
Никита повернулся ко мне лицом. В уголках его глаз крупные слезы горечи.
- Тебя увезут в Германию. Я не знаю, смогу ли туда добраться... Возвращайся быстрее. И никому не говори про меня.
Я с трудом заставила себя кивнуть.
- Ну хорошо...
Ломакин резко встал.
- Скоро бандиты придут. Мне пора.
Я вцепилась в его руку.
- Не уходи, ну пожалуйста! Всё время обещаешь бывать у меня чаще, а приходишь на 5 минут. Спой мне, я так давно не слышала твоих песен.
- Только обещай заснуть как можно быстрее.
Я закивала и устроилась поудобней на подушке. Ник нежно поцеловал меня в кончик носа, и я услышала шепот, постепенно переходящий в тихое пение:
- Бросает в стороны и ломит голову;
Хочу к тебе! Хочу к тебе...
Стоишь, как за стеной,
Вроде можно коснуться рукой,
Но мы не вместе. Не вместе.
Хоть между нами расстояния,
Я всё равно слышу твое дыханье.
Я всё равно слышу твой ритм сердца -
Мне без него никак не согреться.
Хочу быть рядом с тобой, с тобой,
Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой".
Читали мысли друг друга как с листа,
И слов не надо.
Хочу быть рядом с тобой, с тобой,
Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой".
Куда-то мчались, оставив навсегда
Пустые взгляды. Ведь мне не забыть тебя.
Касаться твоих губ,
Чувствовать тепло твоих рук.
Хочу к тебе! Хочу к тебе...
Стоишь, как за стеной,
Вроде можно коснуться рукой,
Но мы не вместе. Не вместе.
Я всё равно слышу твой ритм сердца -
Мне без него никак не согреться.
Хочу быть рядом с тобой, с тобой,
Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой".
Читали мысли друг друга как с листа,
И слов не надо.
Хочу быть рядом с тобой, с тобой,
Чтоб ты сказала: "Ты мой, ты мой".
Куда-то мчались, оставив навсегда
Пустые взгляды. Ведь мне не забыть тебя.
Хочу к тебе...*
Я уже в полусне ощутила легкий поцелуй в губы, хлопнула дверь, и я проснулась, как от удара. Ник исчез, на пороге стоял брат. Они столкнулись с Ломакиным или нет?
- Ну сорри, что разбудил. Как ты сегодня, сестреныш? - Никита поцеловал меня в щеку и быстро выгрузил на стол продукты. Ух ты, всякие вкусняшки! Для меня! Я была готова расцеловать брата.
- Неплохо. Вы все приехали?
- Да, ребята в коридоре, позвать?
- Давай пока поговорим наедине.
Киса сел рядом, прям как Ломакин, и устало взглянул на меня, откинув волосы.
- Тебе тут очень скучно?
- Я понимаю, что вы заняты, так что меня не грызет чувство обиды. Спасибо, что совсем не забываете.
Ник защекотал меня, и я засмеялась.
- Что ты такое несешь?! Как мы можем про тебя забыть?
Брат снова посерьезнел.
- Я хотел тебе сказать... Тебе нужно на некоторое время уехать в Мюнхен.
Я не удивилась - уже слышала это от Ломакина.
- Но я не хочу бросать вас и Никитку... - я сделала жалобные глазки. Киса нахмурился. Давненько не видела его раздраженным.
- Кир, это необходимо, прошу тебя. Ник поймет. У тебя серьезные сдвиги психики. Нет, я не говорю, что ты ненормальная, но... есть такая вероятность, что тебя могут признать невменяемой.
Парень сжался в комок, словно я могла его ударить. А я лишь помолчала пару минут, а потом спросила:
- Как Никитка?
- Что? - Киса явно не ожидал этого вопроса.
- Как Никита себя чувствует? Приходит в норму?
- Ну... да... - моя близняшка растерялась и взъерошила волосы. - Почти поправился. Он пока... не хочет показываться на люди, даже к тебе...
- Я понимаю, - я оборвала его. - Я буду ждать столько, сколько надо. Я давно простила его за все его глупости, только бы был жив и здоров.
Никита взял меня за руку и улыбнулся.
- Хорошо. Давай поговорим о чем-нибудь ещё. Знаешь, что Влад вчера учудил? Он очень за тебя переживает...
Мы болтали ещё целый час о какой-то ерунде, смеялись. Потом ко мне вихрем залетела Лизка, вошел Тёма. Я с радостью обняла этих двоих. Кажется, вся любовь Рябины к Пиндюре прошла, как страшный сон. И слава Богу.
Я болтала с подругой, смотрела на Тёмку, а думала о Ломакине. Что за бред? Я действительно, что ли, схожу с ума? Ник приходит ко мне, но никто об этом не знает. И Никита запрещает мне говорить об этом кому-либо. Меня нужно лечить. От чего? Ладно, съезжу я в их Германию, успокою брата и семью.
- О чем задумалась, сестренка? - спросил Артём. Лизка помахала у меня ладонью перед лицом.
- Позовите Влада, пожалуйста, - твердо сказала я. - А сами выйдите, если нетрудно.
Тёма с Лизой удивленно посмотрели друг на друга, потом на меня.
- Ну ок... - пробормотал Пиндюра и, выглянув, позвал: - Влад, пойдешь? Кирка тебя видеть хочет...
Рамм вполз только минуты через 3, белый, как полотно. Я подумала о том, что никто, кроме него, мне не поможет, поэтому мне придется переварить общение с ним. Впрочем, такой сильной ненависти, как раньше, я уже не ощущала. И от этого чуточку легче.
- Влад, сядь, - попросила я. Рамм опустился на стул - на кровать не рискнул. Ура. Слушает. Что ж.
- Я понимаю, мы оба не особо сильно любили друг друга раньше... Но сейчас я практически беспомощна. Мне нужна твоя помощь.
Влад раскрыл рот, чтобы спросить, почему именно его (я поняла, что он спросит именно об этом), но я быстро пояснила:
- Ты сделаешь это более добросовестно, чем остальные. И сохранишь мою просьбу втайне. Я знаю, что тут могу довериться тебе.
- Ну и что делать? - Рамон обронил фразу немного грубовато, но было видно, что он польщен и весь во внимании.
На мои глаза навернули слезы.
- Узнай что-нибудь о Никите. Киса врет мне, и я вижу это очень ясно. Расскажи мне правду. Я понимаю, ты недолюбливаешь его, но для меня он - смысл моей жизни. Если я тебе хоть чуть-чуть дорога...
У Влада было такое лицо, словно его ударили битой. Я заморгала. Он откажется?
- Хорошо... Киса, я постараюсь. Я твой должник, я не могу тебе отказать.
Было видно, что ему очень не хочется, но Влад согласился, и это главное. Я даже села и обняла его.
- Спасибо...
Рамм скрипнул зубами.
- Я обещал твоему брательнику, что буду молчать обо всем, что знаю. Но клянусь, я узнаю для тебя всё, что захочешь.
Я чуть-чуть улыбнулась.
- Тогда перемирие?
- Мир, Кирка, пусть будет мир.
Едва Влад вышел, Никита не очень довольно поинтересовался:
- Чего это ты с ним так миловалась?
Я обернулась: Ломакин стоял, опираясь на подоконник. Весь какой-то сгорбленный и бледный, как всегда.
- Я хочу знать о тебе. Ты же молчишь. Влад согласился помочь.
Ник подошел ближе, наклонился к моему лицу:
- Ты правильно выбрала человека. Он всё тебе расскажет. Ты узнаешь, хоть и не готова к такому; только сделай вид, что меня тут не было.
- В... в смысле? - прошептала я.
Наши губы встретились нежным поцелуем. Я ощутила, что плачу. И ещё ощутила боль, нашу общую боль, струящуюся по венам и отравляющую всё сразу: тело, душу, разум. По плечам прошлись Никитины пальцы.
- Не плачь, девочка, - голос его сильно дрожал. - Со мной... всё нормально. Подождешь? Выдержишь?
- Да. А когда...
- Скоро. Очень скоро.
Ник отошел. И тут же ко мне заглянул брат, за его спиной черной фигурой маячил Толик.
- Кир, мы уходим. А ты с кем тут разговариваешь?
Я оглянулась на окно. В палате я была одна.
* Никита Ломакин - Хочу к тебе