10
Соня мирно посапывала в детском кресле на заднем сидении машины, она заснула сразу, автомобиль даже не успел развернуться. Вера изредка с нежностью поглядывала на маленькую девочку, она пыталась как следует рассмотреть её, запомнить каждую чёрточку её крошечного личика, ей хотелось поправить выбившиеся из-под розовой шапки с кошачьими ушками непослушные кудряшки, погладить пухлые детские ручки, безвольно лежащие на Сонином животе. А в голове звучали слова Тониной свекрови «Ты же мама!». Действительно, теперь Вера – мама этой принцессы, пусть временно. И это огромная ответственность. Почему она не задумывалась об этом раньше? Прежде Вера считала, что проводить время с трёхлетним ребёнком - это забавно и весело, что не нужно прилагать особых усилий, чтобы завоевать симпатию и доверие маленького человека, а больше ничего и не нужно. Оказалось, что у маленьких людей тоже есть свои желания, и они могут не совпадать с интересами взрослого; это пусть ещё не сформировавшиеся, но уже личности, с которыми нужно считаться и в каких-то ситуациях договариваться, а не бить себя в грудь, показывая, кто здесь главный. Так же открытием для Веры стало отношение к ней (пусть и не настоящей) Ольги Валерьевны. То, что Вера сегодня увидела в её доме, в корне расходилось с рассказами Тони. И здесь было одно из двух: либо сестрёнка преувеличивала, либо в её свекрови умерла великая актриса.
Дома проснувшаяся Соня первым делом напомнила о сюрпризе. Не успев ничего придумать, и, если честно, совсем позабыв о своём обещании, Вера повела девочку в Тонину спальню.
- Давай посмотрим, что интересного есть у мамы, - пыталась она завлечь племянницу, Вера достала из ящика туалетного столика сумочку с Тониной косметикой, - Вот смотри, какие волшебные штуки.
- Почему волшебные? – не понимала Соня.
- Ну, при помощи, например, вот этой волшебной кисточки не очень красивая тётенька превращается в принцессу, а вот этот волшебный крем делает старую тётеньку молодой, - улыбаясь, объясняла Вера. - Вот эту кисточку можешь взять себе, помажешь щечки и лобик – и станешь настоящей принцессой.
- Правда? В короне? – обрадовалась Сонечка, - А можно я все волшебные штуки посмотрю?
- Ну, давай посмотрим, - Вера не удержалась и поцеловала малышку в макушку. Она с умилением наблюдала, как Соня с интересом копается в косметичке, вытаскивая каждый предмет и спрашивая, волшебный ли он.
- А это я знаю! – воскликнула девчушка, - Это помада - губки красить.
- Всё-то ты у меня знаешь, совсем большая стала. А хочешь мамины сокровища посмотреть?
- Хочу! Хочу! – запрыгала Соня и захлопала в ладоши, она подошла к Вере и крепко обняла её своими маленькими ручонками, - Мамочка, я тебя люблю.
На глаза Веры навернулись слёзы; надо же, как мало нужно ребёнку для счастья.
- Ах! ты моя маленькая подлиза, - она ласково потрепала девочку за розовую щёчку и достала шкатулку с Тониными украшениями.
- Только давай это будет наш с тобой секрет, ни папе, ни бабушке мы ничего не расскажем, - прошептала Вера, а про себя подумала: «Иначе от мамы получим».
- Хорошо, - подставив указательный пальчик к губам, шёпотом согласилась Соня, и принялась восхищённо разглядывать и примерять мамины украшения. Она выпросила «поносить» серебристую заколку с камнями; не предполагая, насколько это ценная вещь, Вера согласилась, но только до приезда папы.
Потом маленькая и взрослая женщины спустились в столовую обедать, при этом они откровенно баловались за столом. Тоня бы наверняка за такое поведение наказала Соню, да и Веру за компанию. Но сегодня ребёнку было позволено намного больше, чем позволялось в другие дни мамой и папой. Закончив с обедом и изрядно испачкавшись, Вера и Соня переоделись в купальники и залезли вдвоём в просторную ванну в спальне родителей малышки, до краёв наполнив её мыльной пеной. Они весело хохотали, делая друг другу пенные причёски и наряды, строя пенные замки. Накупавшись и переодевшись в длинные махровые халаты, молодые мамочки отправились укладывать детей: сначала многочисленных Сониных, потом единственного Вериного. Сонечка напросилась спать в маминой большой кровати, и Вера этому даже обрадовалась, но потом, сказав, что постель скользкая, малышка уговорила маму-Веру перебраться в детскую кроватку, стоит отметить, довольно просторную и удобную. Вдоволь начитавшись и наслушавшись сказок, напевшись песен, уставшие «мама с дочкой», обнявшись, уснули.
Утром позвонил Дима, и Вера почему-то даже обрадовалась его звонку. Коротко поприветствовав «мужа» и ответив на дежурные вопросы, она передала трубку нетерпеливо дёргавшей «маму» за руку Соне. Девочка наперебой начала перечислять их с Верой вчерашние развлечения и приключения, рассказала про мамин волшебный сюрприз, благодаря которому она теперь станет настоящей принцессой в короне, и чуть было не выдала их с мамой маленький секрет, но, испуганно ойкнув, прикрыла ротик ладошкой. Дмитрий с нескрываемым удивлением порадовался за жену и дочь, отметив, что наконец-то они нашли общий язык, наконец-то Соня проводит время с мамой, а не с няней или бабушкой. Он сказал, что очень любит своих девочек, сильно скучает и совсем скоро приедет домой с кучей подарков.
Так проходили день за днём. Сонечка ни о чём не догадывалась, и Вера решила оставить её дома на все две недели. На этот же срок няня получила оплачиваемый отпуск. Вера и Соня постоянно находили новые интересные способы совместного времяпрепровождения: они рисовали, лепили из глины и пластилина, устраивали модные показы, лечили кукол, читали книжки и женские журналы, пели в караоке и танцевали. Вера сама ощущала себя немного ребёнком, и наслаждалась каждым мгновением, проведённым с любимой племянницей. Конечно, не обходилось и без детских капризов, но Вере с какой-то для неё самой удивительной лёгкостью удавалось разрешить все конфликтные ситуации. Она не испытывала ни раздражения, ни злости по отношению к бунтующей и протестующей Соне, наоборот старалась перевести всё в шутку, а в особо запущенных случаях пыталась по-взрослому договариваться. Вера спешила использовать подаренную судьбой возможность жить рядом, общаться с Соней, прикасаться к ней и дарить малышке свою любовь с такой же жадностью, с какой когда-то Тоня пыталась жить для себя, незаметно отдаляясь от мужа и дочери.
Вера каждый день вспоминала о потерявшейся и давно не выходившей на связь сестре, она представляла её, идущую по горячему песчаному пляжу, бережно омываемую солёным морским прибоем, загорелую и мистически красивую, отдохнувшую от Российской осенней слякоти и от собственных надуманных страхов и проблем, решать которые Тоня, однако, не спешила. Сэм, скорее всего, был всего лишь поводом сбежать от свалившихся на неё трудностей, и предложи он или кто-то другой ей улететь хоть в Антарктиду, хоть на Луну, она бы, не задумываясь, ухватилась за эту возможность. Она бы непременно убежала, пусть не в этот раз, так в другой, не важно куда, и не важно с кем, но подальше от семьи, в которой она не могла найти своего места, от мужа, с которым не видела себя рядом, несмотря на сохранившиеся к нему тёплые чувства, от дочери, которая уже что-то была должна своей бестолковой мамаше, едва успев начать жить на этом белом свете. Но теперь Вера знала, как обстоят дела в семье сестры на самом деле, и поняла, что источник проблем изначально был лишь в Тониной голове. И оказалось, всё это время Тоня пыталась убежать от себя, но от себя убежать ещё никому никогда не удавалось.
Вера невольно стала неотъемлемой частью семьи своей сестры, и её пугало навязчивое, опасное желание оставаться этой частью и дальше. Её затягивала чужая, но невыносимо притягательная семейная жизнь, подобно болотной трясине. И Вера боялась представить, как будет существовать без всего этого дальше: без уютного, ставшего родным дома, без ежедневного и такого приятного общения с Сонечкой, без регулярных непринуждённых бесед по телефону с Димой; она не хотела признаваться себе, что ей нравиться говорить с ним, слышать его голос, обсуждать семейные вопросы. Вера понимала, что на самом деле он каждый раз говорил с Тоней - это по ней он скучал и с ней ждал с нетерпением встречи, но ведь пока Тоня – это она – Вера. И она беспечно принимала всё сказанное Димой на свой счёт.
Первая неделя подходила к концу. Вера с тревогой на сердце осознавала, что сказка скоро закончится, карета превратится в тыкву, а Золушке придётся вернуться в свою скромную коморку. В такие моменты она отчаянно завидовала сестре и в то же время злилась на неё за то, что та не понимала и не ценила самое дорогое, что имела в жизни. Она мысленно ругала Тоню за её пренебрежительное отношение к дорогим людям. Вера представляла, как выскажет ей всё в лицо, она надеялась, что тем самым откроет глаза сестре, даст ей понять, насколько та в реальности счастливая женщина, и что многие отдали бы всё за возможность иметь хоть частицу такого счастья. Сама Вера отдала бы, не задумываясь.