4 глава
Спустя почти месяц мучительных допросов и неопределённости, адвокат Ричард Харрисон, наконец, принёс долгожданные новости. Он вошёл в квартиру с довольной улыбкой на лице и торжественно объявил:
— Мистер Уэйн, поздравляю. Полиция официально закрыла дело, вы полностью оправданы. Более того, страховая компания провела собственное расследование и признала пожар несчастным случаем. Никаких обвинений против вас не будет.
Нолан застыл на месте, словно удар молнии пронзил его тело. Колени подкосились, и он вынужден был схватиться за спинку кресла, чтобы не упасть. Весь этот кошмар, который длился недели, бессонные ночи, когда он метался по постели, прокручивая в голове каждое слово допросов; по утрам, когда он просыпался в холодном поту от кошмаров о тюремной камере, наконец, закончился. Он свободен.
Но вместо эйфории его накрыла странная пустота, словно после долгой лихорадки, когда жар спадает, но тело остается выжатым и беспомощным.
— Как... как это возможно? — его голос звучал надломленно, почти шёпотом.
— Эксперты обнаружили неисправность в электропроводке именно в том месте, где начался пожар, — объяснил адвокат, аккуратно складывая документы в портфель. — Короткое замыкание из-за старой проводки. К тому же у мистера Уильямса не оказалось убедительных доказательств ваших угроз. Показания свидетелей противоречили его версии. А вот его собственные долги и поддельные документы страхового полиса — это уже другая история. Боюсь, теперь ему самому придется отвечать перед законом.
Когда адвокат ушёл, оставив за собой лишь лёгкий аромат дорогого одеколона, Нолан долго сидел в абсолютной тишине. Квартира Джейдена казалась огромной и пустой. Солнечные лучи, пробивающиеся сквозь панорамные окна, рисовали на полу золотые квадраты, но даже их тепло не могло растопить ледяную пустоту в его груди.
Последние недели пролетели в бесконечной череде допросов, встреч с адвокатом и бессонных ночей. Он и Джейден практически не виделись, то Нолана вызывали в полицию в самые неподходящие моменты, то Джейден пропадал на работе до поздней ночи, решая накопившиеся дела.
Внезапно Нолана накрыло острое осознание, он скучал. Скучал по утреннему кофе вдвоём, когда Джейден, ещё сонный и взъерошенный, бормотал что-то о предстоящих встречах. По неторопливым разговорам за ужином, когда они обсуждали фильмы, книги, делились воспоминаниями. По звуку ключей в замке, который означал, что он больше не один. По возможности просто быть рядом с человеком, который стал для него...
Чем?
Другом? Защитником? Спасителем?
Или кем-то большим?
Эта мысль ударила в самое сердце, заставив его резко втянуть воздух. Когда это произошло? Когда благодарность переросла во что-то более глубокое? Когда присутствие Джейдена стало не просто комфортным, а необходимым?
— Нужно поблагодарить Джейдена, — решил он, пытаясь заглушить внутренний голос, который нашёптывал о чувствах посерьёзнее признательности. — За всё, что он сделал. За то, что поверил мне, когда никто не верил. За то, что не дал мне сломаться. За то, что не оставил одного.
К шести вечера Нолан превратил просторную столовую в уютный ресторан. Его руки дрожали от волнения, пока он расставлял высокие подсвечники, он нашёл их в одном из шкафов и отполировал до зеркального блеска.
Живые розы из ближайшего цветочного магазина (ирония судьбы заставила его горько улыбнуться) наполнили комнату нежным ароматом. Их лепестки были настолько тёмно-красными, что в полумраке казались почти чёрными, как капли вина на бархате.
Он приготовил стейки с овощами гриль, вспомнил, как однажды Джейден, устало развалившись в кресле после очередного тяжёлого дня, признался, что больше всего на свете любит простую, но качественно приготовленную еду.
— Никаких изысков, — сказал он тогда, — просто хорошее мясо, свежие овощи и компания.
Последние слова он произнёс, глядя прямо на Нолана, и тот почувствовал странное тепло в груди.
Вино — бутылку дорогого французского «Каберне Совиньон» 2018 года, обнаружил он в винном шкафе Джейдена. Этикетка была покрыта тонким слоем пыли, что говорило о том, что вино терпеливо ждало особого случая. Нолан долго стоял с бутылкой в руках, сомневаясь. “А вдруг Джейден берёг её для кого-то другого? Для особенного человека?”
Но всё же решился. Сегодня был особенный день. А Джейден... Джейден был особенным человеком.
Негромкая джазовая музыка, что-то мелодичное и душевное, лилась из колонок, создавая атмосферу интимности. Нолан несколько раз менял композиции, пока не нашёл идеальную: достаточно романтичную, чтобы создать настроение, но не настолько откровенную, чтобы выдать его истинные чувства, которые он сам пока не осознавал.
“Это просто благодарность”, — как мантру повторял себе Нолан, расставляя последние штрихи. — ”Ужин для друга, который спас мне жизнь. Ничего больше.”
Тогда почему руки предательски дрожали, когда он поправлял воротник белой рубашки перед зеркалом? Почему он три раза менял одежду, выбирая между повседневным и слишком официальным? Почему сердце колотилось так, словно он готовился не к дружескому ужину, а к первому свиданию?
“Потому что это и есть свидание”, — прошептал предательский голос в его голове, и Нолан резко отвернулся от зеркала, не желая видеть правду в собственных глазах.
Семь вечера. Восемь. Половина девятого.
С каждой минутой Нолан становился всё более беспокойным. Он переминался с ноги на ногу, то и дело, поглядывая на часы и прислушиваясь к каждому звуку в коридоре. Свечи медленно оплывали, воск стекал по подсвечникам живописными потеками. Стейки, которые он с такой любовью готовил, остывали, покрываясь тонкой пленкой жира. Вино постепенно выдыхалось, теряя свой богатый букет.
“Наверное, у него важная встреча”, — пытался он оправдать задержку, но с каждой минутой сомнения росли. — ”Или аварийная ситуация на работе. Да, конечно, у такого занятого человека всегда найдётся что-то более важное, чем…”
Чем что? Чем благодарственный ужин с временным постояльцем? Или он действительно думал, что для Джейдена это будет что-то особенное?
К половине десятого разочарование смешалось с усталостью. Эмоциональные качели последних недель, напряжение от ожидания и внезапное облегчение от закрытия дела, всё это разом навалилось. Нолан опустился на стул, положил скрещенные руки на стол и уронил на них голову.
Музыка всё ещё играла, теперь это была медленная, почти печальная мелодия. Свечи мерцали, отбрасывая танцующие тени на стены. В какой-то момент усталость взяла своё, и Нолан незаметно для себя задремал под тихий джаз и гипнотическое мерцание огоньков.
Во сне ему снилось тепло, не яркое, не жгучее, а мягкое, обволакивающее. Чьи-то пальцы нежно касались его лица, убирая волосы со лба. Прикосновение было настолько нежным, настолько полным любви, что во сне он улыбнулся.
— Нолан, — тихий голос проник сквозь дремоту. — Открой глаза.
Реальность вернулась постепенно. Сначала он почувствовал аромат знакомого одеколона, древесные нотки с едва уловимым оттенком цитруса. Потом тепло чьего-то дыхания рядом с лицом. И наконец — прикосновение. Не сон. Реальное, осторожное прикосновение пальцев к его щеке.
Нолан медленно открыл глаза и обнаружил, что Джейден сидит на корточках прямо перед ним. Их лица находились на одном уровне, и Нолан мог разглядеть каждую деталь: лёгкую щетину на скулах, усталые тени под глазами, несколько седых волосков у висков, которых он раньше не замечал. Но больше всего поражали глаза, тёмные, почти чёрные в полумраке, полные такой нежности, что сердце Нолана пропустило удар.
Пальцы Джейдена покоились на его щеке, большим пальцем он почти незаметно поглаживал скулу. Прикосновение было таким интимным, таким... любящим, что Нолан на мгновение забыл, как дышать.
— Прости, — тихо произнёс Джейден, но руку не убрал. Его голос звучал хрипло, как будто он долго не говорил. — Я не хотел будить тебя, но... ты можешь простудиться, если будешь спать здесь.
Нолан встрепенулся, внезапно осознав ситуацию. Догоревшие свечи, остывший ужин, и он сам, заснувший за столом как школьник над домашним заданием. Щёки вспыхнули от смущения.
— Ой, прости, — забормотал он, резко поднимаясь со стула. Джейден тоже поднялся, но не отступил, так что между ними осталось совсем немного пространства. — Я тут приготовил ужин и думал..., то есть хотел поблагодарить тебя за всё, что ты для меня сделал, а сам заснул как...
— Это я должен извиняться, — перебил его Джейден, и в его голосе послышались нотки вины. — У меня была экстренная встреча с группой инвесторов из Токио. Разница во времени, понимаешь... Я не мог отложить, но должен был хотя бы написать, предупредить...
— Нет, что ты! — Нолан горячо замотал головой, чувствуя себя ещё более глупо. — Ты столько для меня делаешь, работаешь сутками, решаешь мои проблемы, а я... я хотел хотя бы так отблагодарить тебя. Хотел показать, что ценю всё это, ценю тебя...
Последние слова слетели с губ сами собой, и Нолан замолчал, испугавшись их откровенности.
— Нолан, — голос Джейдана прозвучал странно, слишком тихо, слишком напряжённо. — Мне от тебя ничего не нужно.
Что-то в его интонации заставило Нолана резко поднять глаза. В полумраке, освещённом лишь отблесками городских огней из панорамных окон, лицо Джейдена казалось измождённым. Тени под глазами говорили о бессонных ночах, а в самих глазах читалось что-то такое глубокое и болезненное, что заставило сердце Нолана забиться как бешеное.
“Когда это началось?” — внезапно подумал он, словно прозрев. —”Когда я стал замечать, как он смотрит? Как его голос становится мягче и чуть хрипловатее, когда он произносит моё имя? Как его руки задерживаются на моих плечах на секунду дольше, чем требует простая дружба? Как он засыпает в кресле в гостиной, вместо того чтобы идти в свою спальню, словно боится оставить меня одного?”
За последние недели, пока жизнь Нолана превратилась в бесконечную череду допросов, встреч с полицейскими и адвокатом, среди страхов и неопределённости, что-то незаметно изменилось между ними. Джейден стал не просто защитником или благодетелем. Он стал якорем в буре, тихой гаванью, домом.
Джейден стал человеком, по которому Нолан скучал каждую минуту разлуки. Он хотел его видеть первым утром и последним вечером. Ради его улыбки он готов был готовить ужины, даже если тот приходил слишком поздно.
Человеком, которого он...
Осознание ударило как молния, ослепляющая и неотвратимая.
— Боже мой, — прошептал Нолан, и его лицо вспыхнуло ярким румянцем. Как он мог быть таким слепым? Все эти взгляды, недосказанности, моменты молчаливого понимания... Всё это время между ними витало что-то большее, чем благодарность или дружба.
Он прикрыл глаза, тяжело дыша, пытаясь совладать с водоворотом эмоций. Боль от предательства Марка, которая ещё жгла где-то в глубине души — ненависть к тому, кого он когда-то любил больше жизни. Благодарность к Джейдену, которая давно переросла все разумные рамки. И что-то ещё — новое, пугающее и прекрасное одновременно. Те же сильные чувства, что когда-то связывали его с Марком, теперь тянулись к другому человеку, заставляя мир вращаться вокруг Джейдена.
“Любовь.”
Это слово прозвучало в его голове чётко и ясно, и от этого стало ещё страшнее.
Джейден, заметив его смятение, инстинктивно сделал шаг вперёд. Теперь между ними было совсем мало пространства, Нолан чувствовал тепло его тела, слышал участившееся дыхание.
— Нолан, что с тобой? — голос Джейдена был полон беспокойства. — Ты в порядке? Ты такой бледный...
Когда Нолан открыл глаза, их взгляды встретились и сцепились, как магниты. Время остановилось. Мир сузился до размеров пространства между двумя людьми, которые внезапно осознали, что стоят на краю пропасти.
В глазах Джейдена Нолан прочитал отражение собственных чувств. То же смятение, ту же неуверенность. Нечто глубокое и тёплое, что пульсировало между ними как живое существо. Надежду. Желание. Любовь, которая боялась назвать себя по имени.
Воздух между ними стал густым, наэлектризованным. Каждый ждал, что сделает другой. Каждый боялся разрушить эту хрупкую магию неосторожным движением или словом.
Нолан видел, как Джейден сглотнул, как его взгляд на мгновение скользнул к губам, а потом вернулся к глазам. Чувствовал, как собственное сердце колотится так громко, что казалось его должно быть слышно на весь дом.
“Сейчас”, — подумал он. “Сейчас или никогда. Один шаг, одно движение, и всё изменится навсегда.”
Но страх оказался сильнее.
Первым не выдержал Нолан. Отвернувшись, разрывая магическую связь между ними, он хрипло произнёс:
— Спокойной ночи. Я пойду спать.
Слова прозвучали как удар хлыста в тишине комнаты.
Джейден шумно выдохнул, звук был полон боли и разочарования, хотя он пытался это скрыть. На его лице промелькнуло выражение, которое Нолан не успел разглядеть, но почувствовал всей кожей, словно что-то хрупкое и прекрасное только что разбилось вдребезги.
— Конечно, — Джейден кивнул и попытался улыбнуться, но улыбка получилась кривой, натянутой. — Спокойной ночи, Нолан.
Нолан направился к выходу из столовой, но с каждым шагом в груди росло болезненное ощущение, словно он оставлял за спиной что-то невероятно важное. Коридор казался бесконечно длинным, а собственные шаги, оглушительно громкими в тишине квартиры.
“Почему мне кажется, что я делаю огромную ошибку? — думал Нолан. — Почему у меня такое чувство, что Джейден ждал чего-то совсем другого? Что тот момент был не случайным, а... желанным?”
Воспоминание о том, как Джейден смотрел на него с такой нежностью, такой болезненной надеждой в глазах, заставило его замедлить шаг. А потом и вовсе остановиться у комнаты.
“А что, если он действительно ждал? Что, если я не единственный, кто чувствует это... это притяжение? Что, если всё это время он тоже боролся с собой, тоже не решался сделать первый шаг?”
Мысли неслись в голове, сталкиваясь и противореча друг другу. Страх перед неизвестным боролся с желанием вернуться. Он запретил себе думать о Марке, чувствуя острую потребность в близости, которую давал только Джейден.
“Почему я должен страдать из-за того, кто предал меня? — внезапно подумал Нолан, и эта мысль поразила его своей ясностью. Марк разрушил то, что было между нами. Он не имеет права влиять на мою жизнь. Я заслуживаю быть счастливым.
Сердце забилось ещё быстрее, если это вообще было возможно.
“А что, если это судьба? Что, если Джейден появился в моей жизни не случайно? Что, если все эти испытания были нужны, чтобы мы поняли, что значим друг для друга?”
Не позволяя сомнениям взять верх, Нолан резко развернулся. Его шаги по мраморному полу звучали решительно и чётко, он больше не крался, не прятался от собственных чувств.
В столовой было тихо. Джейден стоял у окна, но теперь он опирался ладонями о подоконник, и плечи его были напряжены. В профиль его лицо казалось суровым, почти мрачным.
При звуке возвращающихся шагов он резко обернулся. На мгновение в его глазах вспыхнула надежда яркая, почти болезненная, но тут же погасла, сменившись осторожностью.
— Нолан? — его голос звучал осторожно, как будто он боялся спугнуть видение. — Что-то случилось?
Они стояли на расстоянии нескольких метров друг от друга, но пространство между ними вибрировало от напряжения. Нолан видел, как быстро поднимается и опускается грудь Джейдена, как его пальцы сжимаются в кулаки.
“Он тоже нервничает”, — понял Нолан. — “Он тоже не знает, что происходит между нами.”
Больше не раздумывая, не позволяя страху снова взять верх, Нолан решительно пересёк комнату. Его движения были быстрыми, почти отчаянными, как будто он боялся, что передумает на полпути.
Джейден замер, не отрываясь, следя за его приближением. В его глазах снова появилась та робкая, почти испуганная надежда.
Оказавшись в шаге от него, Нолан остановился. Теперь он мог разглядеть каждую ресничку, каждую мимическую морщинку, каждую эмоцию, пробегающую по лицу Джейдена.
Он медленно, словно боясь спугнуть хрупкое мгновение, поднял руки. Его ладони, обычно такие твёрдые и уверенные, теперь дрожали лёгкой дрожью, когда он бережно, с невероятной нежностью обхватил ими скулы Джейдена. Кожа под его пальцами была живой и тёплой, слегка шершавой от короткой, колючей щетины, но знакомой и такой родной.
— Нолан..., — начало было Джейден, его голос сорвался на хриплый шёпот. Но слова потеряли всякий смысл, когда Нолан потянулся к нему, встав на цыпочки, и их губы, наконец, встретились.
Первый поцелуй был вопросительным, неуверенным прикосновением, испытующим, полным общего страха и ожидания.
Но когда губы Джейдена ответили ему, сперва с такой же осторожностью, а затем с нарастающей уверенностью, лёд внутри Нолана растаял разом. Руки Джейдена обхватили его талию, сильные и надёжные, притягивая ближе, стирая последние остатки дистанции. И в этом движении была такая решимость, такая жажда, что все остальные мысли померкли.
Он ощутил вкус Джейдана — горьковатый след кофе и что-то невыразимо личное, что было самой сутью этого человека. Вкус, который он неосознанно запомнил по общим кружкам за завтраком, по тем моментам, когда их губы случайно касались одного края стакана. Эти неожиданные ощущения, превратившиеся в интимность, заставили сердце Нолана биться так яростно, будто оно стремилось разорвать грудную клетку.
Джейден, почувствовав его ответ, словно сбросил последние оковы. Его ресницы опустились, и он погрузился в поцелуй с такой сосредоточенной, бесконечной нежностью, что у Нолана перехватило дыхание. Его большие, сильные руки скользнули по спине Нолана, под пиджак, прижимая его так близко, что Нолан ощущал каждый мускул, каждую линию своего тела сквозь тонкую ткань рубашки. Весь мир сузился до точки их соприкосновения, до смешавшегося дыхания, до гула крови в висках.
Время потеряло свою власть. Исчезли стены комнаты, за окном перестал существовать город. Остались только они, их учащённо бьющиеся сердца, их тела, которые, наконец, перестали лгать. Пальцы Нолана вцепились в тёмные, непослушные волосы Джейдена, наслаждаясь их шелковистой текстурой, впитывая его запах — кожи, мыла, едва уловимого аромата дорогого одеколона.
Когда они, наконец, разъединились, чтобы перевести дух, их лбы соприкоснулись. Они тяжело дышали, и в их глазах, затуманенных страстью, читалось одинаковое изумление, будто они случайно нашли сокровище, о котором даже не смели мечтать.
— Я так долго... так безумно долго этого хотел, — прошептал Джейден, и его голос, всегда такой твёрдый, дрожал от нахлынувших эмоций. — Но я боялся спугнуть тебя. Боялся, что ты ещё не готов... что я разрушу то, что есть между нами.
Нолан провёл большим пальцем по своей распухшей, чувствительной нижней губе, всё ещё не веря в реальность происходящего. В его глазах стояли непролитые слёзы облегчения.
— Я тоже боялся, — выдохнул он, признаваясь в этом впервые, и себе, и ему. — Боялся признаться даже себе, что эти чувства..., что ты для меня... больше чем друг.
Их губы снова встретились. На этот раз поцелуй был не исследованием, а утверждением. В нём была вся накопившаяся за недели тоска, все недосказанности, вся боль разлук и радость воссоединений. Джейден впился в его губы с голодной, наконец-то высвобожденной страстью, но в каждом его движении сквозила щемящая нежность, будто он прикасался к чему-то хрупкому и бесценному.
Воздух вокруг них трещал от натяжения. Нолан почувствовал, как его осторожно, но настойчиво ведут к дивану. Он не сопротивлялся, позволив Джейдену усадить себя на колени. Их тела прижались друг к другу в новом, ещё более интимном ракурсе, и Нолан с тихим стоном ощутил возбуждение Джейдена сквозь слои ткани твёрдое, горячее, отвечающее его собственному.
Они целовались, забыв обо всём. Руки Джейдена скользили под его рубашкой, исследуя горячую кожу спины, касаясь старых шрамов и заставляя Нолана вздрагивать от каждого прикосновения. В ответ Нолан расстегнул несколько пуговиц на рубашке Джейдена, ладонью ощущая мощный рельеф грудных мышц и бешеный стук сердца под ними.
Не в силах больше сдерживаться, Джейден оторвался от его губ. Его дыхание было горячим и прерывным. Влажный, жадный поцелуй пришёлся на уголок рта Нолана, затем на скулу, на линию челюсти. Он спускался всё ниже, к шее, находил пульсирующую точку у её основания и заставлял Нолана вскрикнуть, когда его зубы слегка, по-звериному коснулись чувствительной кожи.
— Джейд..., — успел прошептать Нолан, прежде чем слова снова утонули в ощущениях.
Длинные, ловкие пальцы Джейдена, привыкшие к точности в работе, теперь с такой же уверенностью и скоростью расстегнули оставшиеся пуговицы на рубашке Нолана. Ладонь, чуть прохладная от волнения, скользнула по его обнаженной груди, вызывая мурашки, заставив соски набухнуть и затвердеть от прикосновения. Движение было плавным, но неудержимым вниз, по плоскому животу, к поясу брюк.
Нолан откинул голову назад, его глаза были закрыты, а губы приоткрыты в беззвучном стоне. Он чувствовал, как тает под прикосновениями Джейдена, как его тело, теперь полностью отдавалось во власть этому человеку. Это была самая страшная и самая прекрасная уязвимость в его жизни.
Джейден, видя его реакцию, замедлился. Его рука остановилась на пряжке ремня, а взгляд, тёмный от желания, встретился с взглядом Нолана.
— Ты уверен? — выдохнул он, давая последний шанс отступить. В его глазах горел огонь, но сквозь него пробивалась забота, ставившая согласие Нолана выше собственной жажды.
В ответ Нолан ничего не сказал. Он просто взял руку Джейдена своей дрожащей ладонью, прижал её крепче к своему животу и кивнул, глядя прямо в его глаза. В этом молчаливом жесте было больше доверия и отдачи, чем в тысячах слов.
И этого было достаточно. Щелчок пряжки прозвучал, как выстрел, возвещая о начале новой главы — главы, где не было места страху, а было только доверие, жар и долгожданное соединение двух одиноких душ, нашедших друг друга в хаосе мира.