1 глава
Дверь распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. В комнату ворвался мужчина, и атмосфера мгновенно наполнилась электрическим напряжением. Каждый присутствующий почувствовал волну едва сдерживаемой ярости, он излучал опасность всем своим существом.
— Я просил Лоренцо, — прошипел он сквозь стиснутые зубы, тяжело опираясь ладонями о полированную поверхность стола. Костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Слушаться моих людей. А ты решил, что коль ты был его правой рукой, то тебе всё позволено?
Воздух в комнате стал густым и тяжёлым, его взгляд пронзил пространство, как лезвие, а челюсти сжались так сильно, что на скулах проступили желваки. Каждое слово он произнёс с ледяной чёткостью, но за этим холодом скрывался настоящий вулкан.
Старый бандит Лоренцо почувствовал, как в его светло-серых глазах вспыхивает ответная злость, опасный огонёк, который когда-то наводил ужас на улицах города. Но годы научили его играть в другие игры. Морщинистое лицо медленно расплылось в улыбке, настолько фальшивой и елейной, что она казалась оскорблением для всех присутствующих.
— Прошу прощения, — проговорил он с показной учтивостью, слегка наклонив седую голову, — но я не совсем понимаю, о чём вы...
— Прекрати этот жалкий цирк! — голос мужчины прогремел как удар грома, заставив всех вздрогнуть. Он резко выпрямился во весь рост, и казалось, что сама комната стала меньше от его присутствия. — Я, и только я решаю, как будет существовать дальше семья Фальконе. Запомни это раз и навсегда.
Повисла мёртвая тишина. Затем он круто развернулся на каблуках, его длинный плащ взметнулся следом, и направился к двери решительным, тяжёлым шагом. За ним, словно чёрные тени, бесшумно потянулась его свита: люди с каменными лицами и холодными глазами, для которых верность была не просто словом, а законом жизни.
Дверь захлопнулась с глухим звуком, оставив после себя лишь эхо угрозы и запах дорогого одеколона, смешанный с чем-то более тревожным, ароматом надвигающейся бури.
***
Нолан стоял перед дверью цветочного магазина, и его руки дрожали так сильно, словно он замерзал на лютом морозе. Ключи звякали в его пальцах, несколько раз падая на мокрый асфальт. Слёзы катились по его щекам непрерывным потоком, размывая мир вокруг в расплывчатые пятна света и тени. Он шумно, судорожно сглотнул, пытаясь унять спазм в горле, и снова попытался сосредоточиться на простом действии, открыть чёртову дверь.
Боже, а как прекрасно всё начиналось...
Три года назад Нолан был обычным студентом последнего курса застенчивым, неуверенным в себе парнем, который больше времени проводил с учебниками, чем с людьми. Он никогда не был уверен в себе. После смерти родителей он замкнулся, а встреча с Марком изменила его жизнь… Он стал его якорем.
Марк, который казался ему воплощением совершенства, с идеальной улыбкой, уверенными движениями и этим особенным магнетизмом, который притягивал взгляды всех вокруг.
Они познакомились совершенно случайно на шумной вечеринке общих друзей. Нолан тогда стоял в углу с пластиковым стаканчиком в руках, чувствуя себя лишним среди смеха и громкой музыки. Он даже в самых смелых мечтах не мог представить, что кто-то вроде Марка, популярный, харизматичный, окружённый вниманием, вообще заметит его существование. Но это произошло.
Марк подошёл к нему первым, с той самой ослепительной улыбкой, которая исчезала, как только отворачивались окружающие.
Марк тогда сказал Нолану:
— Ты такой… непохожий на всех здесь, — и это прозвучало как комплимент. Лишь спустя годы Нолан понял: Марк всегда выбирал тех, кто им восхищался, но не мог соперничать.
И уже через пару дней они пошли на первое свидание в маленькое кафе с видом на парк. Потом было второе свидание, третье, четвёртое... Жизнь закружилась в сладком вихре новых ощущений и эмоций.
Через полгода они уже снимали вместе небольшую квартиру на втором этаже старого дома. Когда Марк обнял и страстно поцеловал его на пороге их будущего жилища, прошептав: "Теперь ты не один", – Нолан уцепился за эти слова, как утопающий за соломинку.
Каждое утро он просыпался с ощущением нереальности происходящего, словно жил в прекрасном сне, из которого боялся проснуться. Но постепенно сказка начала тускнеть. Марк оказался далеко не идеальным, он мог быть резким без причины, мог исчезнуть на несколько дней, не объясняя, куда и зачем. У него были свои секреты, свои запретные темы, к которым он не подпускал Нолана даже близко.
Когда в голосе Марка звучали нотки раздражения, когда его прикосновения становились слишком властными, почти болезненными, Нолан заставлял себя не замечать этого. Он повторял как мантру: лучше такой Марк, чем снова та леденящая пустота одиночества.
Ведь самое главное оставалось неизменным, из всех людей на свете Марк выбрал именно его, неуверенного в себе Нолана. И это делало всё остальное терпимым.
Нолан с детства увлекался флористикой — это было его тихое, спокойное хобби, которое успокаивало и приносило радость. Теперь он заканчивал специальный факультет, мечтая о собственном магазине, где будет создавать букеты, которые расскажут людям о любви лучше всяких слов...
Ключ, наконец, повернулся в замке, и дверь медленно открылась, выпуская наружу сладкий аромат роз и лилий.
Когда Марк предложил им открыть общее дело, эти слова до сих пор звенели в памяти Нолана, как колокольчики на ветру. Марк будет заниматься поставщиками, бухгалтерией и администрацией, а Нолан — цветами, тем, что он любил больше всего на свете. Он не поверил своим ушам, сердце забилось так сильно, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Ведь это была его заветная мечта, о которой он говорил Марку долгими вечерами, лёжа в постели и рисуя воздушные замки.
Естественно, для этого нужны были деньги. Немалые деньги. Родители Нолана погибли в автокатастрофе несколько лет назад, оставив после себя лишь боль утраты и огромный викторианский дом на окраине города дом, полный детских воспоминаний и запаха маминых пирогов. Марк мягко, но настойчиво предложил продать дом и инвестировать эти деньги в их общий бизнес.
— Подумай, дорогой, — пальцы Марка обвили его запястье чуть слишком крепко, — Твои родители хотели бы, чтобы ты был счастлив. А этот дом… он же напоминает тебе о них, разве не так?
Нолан тогда кивнул, не решаясь признаться, что мамины пироги и папин смех в этих стенах, единственное, что грело его после их смерти.
Вскоре они нашли идеальное двухэтажное помещение в центре города. На втором этаже разместились их спальня с большими окнами, выходящими во двор, уютная кухня и просторная комната под офис, которую Марк сразу же обставил дорогой мебелью и современной техникой. Первый этаж отдали под магазин с витринными окнами и просторный склад для цветов.
Нолан вспоминал то время с таким щемящим счастьем, что слёзы снова подступили к глазам. Он почти не спал первые месяцы, то ремонт нужно было контролировать, то встречать поставки, то изучать документы, то придумывать дизайн витрины. Руки постоянно были в земле, краске или цементной пыли, но глаза светились от счастья. Он чувствовал себя настоящим творцом, создающим что-то прекрасное с нуля.
Марк параллельно продолжал работать в своём прежнем офисе в какой-то финансовой компании, где носил дорогие костюмы и постоянно говорил по телефону на непонятном Нолану языке цифр и сделок. Он там работал много лет.
— Пока мы не стоим на ногах уверенно, не стоит мне бросать основную работу, — постоянно повторял он, целуя Нолана в лоб перед уходом. — Нужно быть практичным, любимый.
Нолан, хотя и не был с ним полностью согласен, ведь он мечтал, что они будут работать бок о бок, каждый день, но всё же старался поддерживать любимого. Как мог он возражать тому, кто помог осуществить его самую заветную мечту? Тому, кто поверил в него, когда он сам в себя не верил?
Но постепенно что-то начало меняться в их отношениях.
Сначала Марк просто задерживался на работе.
— Клиент не отпускает, дорогой, — объяснял он тихо по телефону.
Потом начал забывать их планы: Нолан готовил ужин при свечах, а Марк приходил под утро, целуя его в макушку, словно собаку, ждавшую у двери. А однажды… Нолан нашёл в его телефоне переписку.
— Это просто коллега! — засмеялся Марк, вырывая гаджет из его рук. — Ты же не ревнуешь? Ты же умнее этого.
Первый год Нолан вёл все дела сам, от рассвета до заката он был в магазине, учился составлять букеты, налаживал связи с поставщиками, ведал финансами с тщательностью ювелира. И только когда прибыль начала стабильно поступать, когда цифры в тетрадке стали радовать глаз, лишь тогда Марк, наконец, бросил свою загадочную работу и стал "помогать" Нолану.
Теперь они стали ссориться гораздо чаще. Марк кипел от бешенства, когда Нолан просил принять поставку, проконсультировать клиентов или составить три срочных букета к свадьбе. Марк не торопился, словно весь мир должен был подстроиться под его неспешный ритм.
— Не нервничай так, дорогой, — говорил он с той самой улыбкой, которая раньше растапливала сердце Нолана, а теперь только раздражала. — Всё успеется.
И, Нолан, прощая ему это снова и снова, взваливал на свои плечи и свои обязанности, и те, что должны были быть Марка.
А ещё стали появляться странные люди, они приходили в офис на втором этаже, когда Нолан работал внизу с цветами, и говорили вполголоса о вещах, которые Нолан не всегда понимал.
Он вспомнил тот странный разговор Марка той ночью.
— Ты должен мне, — шипел он трубку, когда думал, что Нолан спит. — Если не закроете долг, я расскажу всем, кто подставил Фальконе в том деле с грузом.
Нолан притворился, что не слышал. Но наутро, когда спросил Марка, тот разбил кружку первую из тех, что они купили вместе об стену и приказал не лезть в его дела.
Нолан работал за двоих, засыпал с болящими руками и просыпался с мыслями о предстоящих заказах. Так прошло почти два мучительных года.
И вот сегодня у них годовщина — три года вместе. Три года!
Нолан заранее приготовил Марку подарок новейшие Apple AirPods Max в лимитированной серии, которые искал несколько месяцев и на которые откладывал деньги с каждой продажи. Наушники стоили почти шестьсот долларов, целое состояние для их скромного бюджета, но Нолан помнил, как Марк когда-то мечтательно рассматривал их в журнале.
Он даже заказал персональную гравировку: "For Mark. Forever yours. N."
Он мечтал провести этот особенный вечер вдвоём, может быть, сходить в тот ресторанчик, где они ужинали после первого свидания.
Но Марк среди дня небрежно написал сообщение:
"Задерживаюсь у поставщика, какие-то проблемы. Объясню, когда приеду.”
Нолан трижды перечитал сообщение, пальцы дрожали над клавиатурой. Он начал писать: “Сегодня же наша годовщина…”, но стёр. Потом попробовал снова: “Может, встретимся в ресторане? — и снова стёр. Глотнул воздуха, будто перед прыжком в ледяную воду, и набрал:
“Хорошо. Я буду ждать.”
Он знал, что Марк не придёт. Знал, что через час получит новое сообщение: “Извини, не вышло”. Но если он промолчит, сможет притвориться, что всё ещё нормально. А если начнёт спрашивать…, вдруг Марк окончательно уйдёт?
Немного раздосадованный, но не желая портить себе день окончательно, он решил поработать курьером. Парень, который обычно развозил заказы, свалился с температурой.
Садясь за руль фургончика с логотипом их магазина, Нолан невольно вспоминал самое начало, те первые месяцы, когда он сам отвозил цветы в разные офисы, рестораны и кафе, причем совершенно бесплатно. Он тогда говорил с дрожью в голосе: "Это просто образцы нашей работы, может быть, вам понравится." И люди действительно начали заказывать у него, сначала робко, потом всё чаще. Теперь эти же офисы были его постоянными клиентами.
Как всё изменилось за эти три года…
И вот сегодня у него было всего пару заказов: небольшой букет в офис и роскошная композиция в ресторан на улице Мэйпл. Сев за руль знакомого фургончика с потёртым салоном, пахнувшего цветами и его собственным одеколоном, Нолан помчался по адресам, стараясь не думать о том, что Марк опять где-то "задерживается".
Последний адрес был именно тот ресторан: "Белая роза" на Мэйпл-стрит, где они когда-то провели своё лучшее настоящее свидание. Нолан всегда втайне мечтал, что когда-нибудь Марк сделает ему предложение именно там, в том самом уютном уголке у окна, где они сидели три года назад, нервно смеясь и не зная, о чём говорить.
Но сегодня это казалось лишь красивой мечтой из прошлого.
Подойдя к ресторану с тяжёлой композицией из белых лилий и красных роз в руках, Нолан замер на месте. То, что он увидел сквозь большие панорамные окна, повергло его в состояние шока, от которого мир вокруг стал казаться нереальным.
Марк сидел за их столиком, тем самым, у окна и держал за руку какую-то девушку. Блондинку с идеально уложенными волосами и в дорогом платье. Они разговаривали так интимно, так нежно, склонившись друг к другу, что даже постороннему стало бы ясно — это не просто знакомые. Это нечто гораздо большее.
Марк смеялся той самой смехом, который когда-то предназначался только Нолану. Он гладил девушку по руке тем же жестом, каким когда-то успокаивал самого Нолана после ссор.
Сердце Нолана не просто разбилось, оно разлетелось на тысячи осколков, каждый из которых резал изнутри. Ноги подкосились, дыхание сбилось, а в ушах зазвенело так громко, что заглушило весь уличный шум.
Увидев приближающегося официанта, Нолан машинально протянул ему композицию дрожащими руками:
— Передайте... передайте клиентам, — пробормотал он, называя их имена, едва ворочая языком.
Ноги сами понесли его прочь от ресторана, но через два квартала он остановился. “Вернись. Крикни ему в лицо. Узнай правду”, — шептал голос ярости. Но другой — тихий, привычный — отвечал: “А что, если ты ошибся? Если это просто коллега? Ты разрушишь все из-за подозрений…”
Нолан достал телефон, замер над кнопкой вызова. Один звонок, либо война, либо… либо Марк объяснит, успокоит, вернёт всё как было. Но пальцы не слушались.
– А если он скажет: “Уходи?”
Телефон упал в карман. Нолан побрёл дальше, как преступник, убегающий с места преступления.
Он брёл медленно, как сомнамбула, не чувствуя под ногами асфальта, не видя проезжающих машин. Только одна мысль билась в голове, как птица в клетке: "Три года... Сегодня наша годовщина... Три года…”
Нолан вошёл в магазин и направился в дальний угол, где располагался крошечный умывальник, ему нужно было хотя бы ополоснуть лицо, смыть с себя этот кошмар.
Это было уже вторым ударом за вечер. Первый Нолан получил, когда понял, что Марк снова, как и год назад, забыл про годовщину.
Хотя в прошлом году, на следующей день после после их годовщины, Марк подарил ему дешёвые розы из супермаркета те самые, что Нолан ненавидел за удушливый химический запах.
— Ты же понимаешь, сейчас кризис, — сказал он, глядя куда-то поверх его плеча. А сегодня… сегодня он даже не вспомнил.
Нолан уже не верил в совпадения. Не верил в эти "задержки у поставщиков", которые всегда происходили в самые важные для них дни. Нолан уже давно жил с этим чувством, как с хронической болезнью. Оно отравляло его изнутри, медленно, но верно убивая его веру в сказку, которую он так старательно создавал.
Колокольчик над дверью прозвенел неестественно громко в тишине закрытого магазина. Нолан вздрогнул, машинально провёл рукой по лицу, пытаясь стереть следы слёз.
"Кому в этот час могут понадобиться цветы?" – мелькнула мысль, когда он с усилием натянул дежурную улыбку и вышел в зал.
В дверях, затянутый в идеально сидящее чёрное пальто, стоял Джейден.
Мистер Джейден Блэкторн был очень красивым, его красоту можно было описать как классическая: высокий, с правильными чертами лица, всегда безупречно одетый. В нём было что-то аристократическое, холодное и недоступное. С большинством людей он держался подчёркнуто официально, даже отстранённо. Но с Ноланом почему-то всегда был удивительно дружелюбен и мягок.
Джейден был одним из первых, кто начал регулярно заказывать цветы для своего офиса в какой-то крупной консалтинговой фирмы в центре города. Иногда он приходил лично, хотя для Нолана было это загадкой, почему мистер Джейден приходит и сам делает заказы. Они подолгу беседовали о разных сортах, об уходе за растениями, а потом и просто о жизни. Обычно Нолан был искренне рад такому общению, но не сегодня. Только не сейчас.
Высокую фигуру Джейдена обрамлял дождь за спиной, капли стекали по плечам, но сам он казался абсолютно сухим, как будто непогода не смела касаться его.
— Вы закрыты, — произнёс он скорее как констатацию факта, чем вопрос. Голос был ровным, но в уголках глаз дрожали едва заметные морщинки напряжения.
Нолан почувствовал, как под этим взглядом его пальцы сами собой потянулись к мокрым от слёз ресницам.
— Мистер Джейден... мы действительно уже...
— Я увидел свет, — перебил Джейден, сделав шаг вперёд. Его холодные глаза скользнули по опухшим векам Нолана, дрожащим рукам, задержались на покрасневших костяшках пальцев, сжимающих ключи. — Ты..., — он запнулся, не привыкший к личным вопросам, — Вы нездоровы?
В его обычно безупречно поставленном голосе прозвучала лёгкая хрипотца, будто эти слова дались ему с трудом. Пальцы в чёрных кожаных перчатках непроизвольно сжались, оставив на мягкой коже едва слышный скрип.
Нолан потупил взгляд, чувствуя, как предательская дрожь поднимается по спине.
— Всё в порядке, просто... задерживаюсь с заказами.
Джейден медленно кивнул, слишком медленно, как будто давая Нолану время взять себя в руки. Его взгляд скользнул по беспорядку на прилавке, задержался на забытом на стуле телефоне с треснувшим экраном.
— Я пришёл за..., — он сделал паузу, явно придумывая предлог на ходу, — за новым заказом. Для офиса. — Губы чуть дрогнули в чём-то, что могло бы стать улыбкой при других обстоятельствах. — Если, конечно, вы ещё принимаете клиентов.
Нолан молча смотрел в куда-то.
— Я... хотел обновить композиции в офисе на следующей неделе, — произнес Джейден, медленно снимая перчатки. Его пальцы замерли на лепестке белой орхидеи. — Если у вас есть время обсудить.
Нолан кивнул, машинально поправляя витрину.
— Конечно, какие цветы вы предпочитаете...
Голос предательски дрогнул. Джейден резко поднял взгляд, заметив, как Нолан кусает губу, пытаясь собраться.
— Вы выглядите..., — он запнулся, не привыкший проявлять участие, — уставшим.
В воздухе повисло молчание. Джейден неловко провёл рукой по галстуку, нарушая свой обычный безупречный образ.
— Рядом есть одно место, — вдруг сказал он, избегая прямого взгляда. — Если хотите... обсудить заказ там. За ужином.
Нолан почувствовал, как сжалось горло. Он хотел было отказаться, чувствуя себя разбитым, опустошённым, совершенно непригодным для человеческого общества. Но тут на него нахлынули воспоминания: Марк за столиком с той блондинкой, их переплетённые пальцы, его смех... И внезапная мысль, чтоб вернуться в пустую квартиру, ждать Марка была невыносима и вызывала тошноту.
— Я..., — он глубоко вдохнул, — Да. Спасибо. Но ненадолго.
Джейден кивнул, слишком резко, выдавая своё напряжение. Его обычно уверенные движения стали чуть скованными, словно он боялся спугнуть хрупкое согласие.
— Моя машина ждёт у выхода, — сказал он, делая шаг назад, давая Нолану пространство. — Но если... если вы заняты, я пойму.
В его голосе прозвучала нехарактерная неуверенность, разрушающая образ холодного делового человека. Нолана вдруг посетила глупая мысль, что этот могущественный мужчина нервничает. Из-за него. Не может быть такое.
Темно-синий Bentley плавно тронулся с места. Нолан прислонился к прохладному стеклу, наблюдая, как в отражении мерцают огни города. В салоне пахло кожей и едва уловимыми нотками бергамота и дорого парфюма, но не нарочито.
— Пристегнись, – Мистер Блэкторн аккуратно переключил передачу, его пальцы в дорогих кожаных перчатках выглядели непривычно на руле.
Они свернули в тихий переулок, где приютилось небольшое кафе с потрескавшейся вывеской "У Мэри" и старомодными занавесками в окнах. Нолан искренне удивился, он никак не мог представить себе безупречного мистера Джейдена в подобных заведениях. Казалось, что такой человек должен ужинать исключительно в ресторанах с мишленовскими звёздами и официантами во фраках.
Джейден выключил двигатель и на мгновение задержал взгляд на Нолане.
— Здесь... тихо, – произнёс он, подбирая слова с нехарактерной осторожностью. — Я иногда прихожу сюда подумать.
Нолан кивнул, отмечая про себя, как странно видеть этого мужчину в таком простом месте.
Внутри пахло корицей и свежим хлебом, и Нолан сразу почувствовал домашний уют этого места: потёртые деревянные столики, мягкий свет настольных ламп. За парой столиков сидели немногочисленные посетители: пожилая пара, молчаливо делившая десерт, и студент с ноутбуком в углу.
Джейден указал на угловой столик. В этом жесте была привычная деловитость, но смешанная с неожиданной мягкостью.
К ним тут же подошла невысокая женщина преклонного возраста в фартуке с цветочным рисунком. Её лицо озарилось искренней радостью при виде Джейдена.
— Мистер Джейден! Вот так неожиданность! — она всплеснула руками, поправляя седые волосы. — Ваш обычный столик свободен.
— Спасибо, Мэри, — он кивнул, и уголки его глаз слегка смягчились. — Это Нолан, мой... знакомый.
Он слегка запнулся на последнем слове, будто не был уверен, как правильно обозначить их отношения. Взгляд хозяйки с любопытством скользнул по Нолану.
— Миссис Уиллис готовит лучшее рагу в городе, — объяснил Джейден, когда они сели за стол. — Как ваши дела Мэри?
— Вашими молитвами всё хорошо, — сияла миссис Мэри. — Вам как обычно?
Джейден посмотрел на Нолана, который растерянно кивнул, он понятия не имел, что такое "как обычно".
— Да, — кивнул Джейден.
— Всё будет готово через минутку!
Когда хозяйка ушла, Джейден аккуратно разложил салфетку перед собой, выравнивая её по краю стола, маленький жест, выдающий его перфекционизм.
— Надеюсь, вы не обиделись, что я вас привёз в такое место? — произнёс он, и в его обычно уверенном голосе прозвучала лёгкая неуверенность.
— Нет, — тихо сказал Нолан.
— Выглядите уставшим, — добавил он, проводя пальцем по краю бокала. В его голосе прозвучало не любопытство, а простое, спокойное наблюдение.
— Немного, — Нолан сжал руки под столом.
Миссис Мэри вернулась с дымящимися тарелками рагу, от которого исходил невероятный аромат трав и специй, и корзинкой со свежим хлебом. Джейден молча подвинул салфетку ближе к Нолану. В этом простом, тихом движении была забота, которую он, вероятно, считал незаметной.
Нолан уставился на еду и чувствовал, как желудок сводит от голода, он ничего не ел с утра. Но заставить себя проглотить хотя бы кусочек, было невозможно. В горле стоял болезненный спазм, а каждый раз, когда он пытался взять вилку, руки предательски дрожали.
Джейден замер с ножом в руке, изучая лицо Нолана с тревожным вниманием.
— Вам не нравится? — неуверенно переспросил он.
Нолан судорожно покачал головой, чувствуя, как к глазам снова подступают слёзы.
— Простите, — пробормотал он, вставая так резко, что стул качнулся. — Я сегодня очень плохой собеседник.
И, не выдержав, выбежал на улицу, оставив за собой звон колокольчика на двери и недоумённый взгляд миссис Уиллис.
Холодный ночной воздух ударил в лицо, но не принёс облегчения. Нолан остановился посреди пустого тротуара, хватая ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег.
Джейден догнал Нолана всего через несколько шагов и осторожно развернул его к себе. То, что он увидел, явно шокировало его, Нолан рыдал навзрыд, его лицо искажала настоящая боль, какую обычно не показывают незнакомым людям.
— Нолан? — растерянно позвал Джейден.
Но тот уже не мог контролировать себя и он рухнул Джейдену на плечо, уткнувшись лицом в дорогую ткань его рубашки, и зарыдал ещё сильнее. Все эмоции дня: предательство, разочарование, боль от разрушенных надежд, хлынули наружу разрушительным потоком.
Джейден застыл на мгновение от неожиданности, а потом осторожно обнял Нолана за плечи, позволяя ему выплакаться. Так они и стояли на пустой улице.
Нолан плакал до тех пор, пока слёзы не иссякли, пока не перестало ломить в груди. Когда он, наконец, отстранился, то увидел на рубашке Джейдена мокрое пятно.
— Простите, мистер Джейден, — пробормотал он, вытирая лицо дрожащими руками. — Я не хотел вас обижать... или миссис Уиллис... Просто мне сейчас не до ужина. Я пойду…
— Позвольте проводить вас, — произнёс Джейден, и его голос звучал мягче обычного, но все же сохранял привычную сдержанность. Он сделал шаг вперёд, но остановился, оставляя Нолану пространство.
Нолан отступил назад, сжимая руки на груди.
— Благодарю, но я... я справлюсь сам.
Джейден замер, его пальцы непроизвольно сжались, но тут же разжались.
— Ночь не лучшее время для одиночества, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Хотя бы до дома...
— Дома? — горькая усмешка сорвалась с губ Нолана. — Там меня никто не ждёт.
В глазах Джейдена мелькнуло что-то неуловимое. Он медленно достал ключи из кармана, давая Нолану время передумать.
— У меня есть свободная комната. Недалеко отсюда. — Пауза. — Если хотите.
Нолан поднял глаза. В обычно холодном взгляде Джейдена читалась необычная для него неуверенность. Это и решило исход.
Вскоре они уже мчались по ночным улицам города, где редкие фонари освещали пустые перекрестки, а в окнах домов едва теплились огоньки чужих, благополучных жизней.