Глава 18
Винчесто
Больше Ребекка со мной не разговаривала, и я пожалел о сказанном. Но что я мог ответить? Как объяснить, почему не могу смотреть спокойно на её слёзы? Когда она плакала у меня на плече, душа горела. Я пообещал бы ей всё, лишь бы облегчить её боль.
Залпом отпив несколько глотков, я украдкой посмотрел на неё. Раньше молчаливые девушки быстро утомляли меня, но с ней я мог молчать вечность — и это было не скучно.
— Что это? — её взгляд упал на бутылку.
— Огне-глифт. Крепче того, что ты пила раньше.
— Откуда ты знаешь, что я пила?
— Наблюдал, — пожал плечами я. — Если ищешь причины, чтобы не пить, лучше отдай мне и всё.
Она посмотрела на меня с вызовом, поднесла к губам и принюхалась. А после сделала несколько глотков.
— Если ты хотела выпить эффектно, не стоило принюхиваться, — рассмеялся я. — Я ведь почти был в восторге.
— Я решила не рисковать.
— Если бы там был яд, ты бы не узнала по запаху.
— Запах не выдаст яд.
— Я боялась не яда. Думала, может, вкус будет мерзкий.
Я снова рассмеялся. Кажется, я и правда никогда её не пойму. Напряжение исчезло, и мы, опьянев, болтали о всякой ерунде.
— Что у тебя с Элизой? — вдруг спросила Ребекка, выхлебав почти всю бутылку.
— А что должно быть? — приподнял я бровь.
— Она ведь не твоя девушка, но вы близки... Ты бы предал друга ради девушки?
— Она мне как сестра. Родственная душа. Никто не знает меня так, как она.
— Никто? — Ребекка закатила глаза.
— Мамон ещё знает. Мы подружились ещё до Элизы. Потом она вскружила ему голову — и осталась рядом.
— И тебе, значит, тоже вскружила?
Я не удержал улыбку — в её голосе проскользнула ревность.
— Почему ты так зациклилась?
— Ответь, — сказала она с подозрением.
— Нет никакой любви. По крайней мере точно не как к девушке. — Не переживай, я полностью твой, — помедлив, добавил я.
— Ты мне не нужен, — буркнула она и резко поднялась. — Скучно. Я в школу.
— Со мной скучно?
— Да. Устала сидеть.
— Ты первая девушка, которая сказала, что ей со мной скучно, — немного потерявшись, сказал я.
Она встала и, покачнувшись, чуть ли не упала. Я поднялся следом, чтобы поймать её, но покачнулся сам. Мы оба повалились на песок. До этого я даже не осознал, что успел знатно опьянеть. Ребекка расхохоталась, и я рассмеялся следом.
— Слушай, в таком состоянии мы либо разобьёмся, пока долетим до школы, либо нас поймают. Ещё слишком рано, многие учителя не спят.
— И что ты предлагаешь? Торчать здесь до утра?
— Нужно подождать.
Она легла, уставившись на небо, и вздохнула.
— От тебя одни проблемы и каша в голове.
— От тебя проблем точно больше, — я лёг рядом.
— Сколько времени прошло?
— Ты издеваешься? Даже пяти минут не прошло.
— Очень долго. Я придумала, — она вскочила на ноги, снова покачнувшись.
— Что ты придумала?
— Пошли искупаемся. Смоем весь сегодняшний день с себя.
Она сняла куртку и бросила её рядом с туфлями. Бросив на меня быстрый взгляд, повернулась ко мне спиной, становясь ближе. Я недоумённо наблюдал за ней.
— Расстегни молнию, — сказала она, откинув волосы на одно плечо.
Я коснулся молнии, но не расстегнул её. Приблизившись очень близко, почти невесомо коснулся губами её уха, решив поиграть на нервах. Она замерла, перестала дышать.
— Я не раздеваю непризнанных.
Она слегка повернула голову. Я ожидал увидеть смущение или раздражение. Но она снова удивила:
— Значит, я буду первой, — её глаза блестели весельем.
Я очень хотел парировать, но голова была абсолютно пуста. Я молча сделал то, что она попросила. Но Ребекке явно было мало одной победы: она стянула платье, оставшись в одном нижнем белье. В один миг я забыл даже своё имя. Прошёлся по ней взглядом, и, когда она повернулась, спохватившись отвёл глаза.
— Не думала, что тебя так легко смутить, — усмехнулась Ребекка.
Я снова посмотрел на неё, чтобы доказать обратное. Ещё раз прошёлся взглядом по её изгибам, уже открыто. Ребекка была невероятно красива: светлые волосы ниспадали на спину, белая сверкающая кожа, острые ключицы, округлые бёдра, вздёрнутый подбородок, прямая спина... Её холодные глаза смотрели на меня с торжеством. Она была словно птица в небе — недосягаемая, идеальная.
— Я знаю, — бросила она, направляясь к озеру.
— Что знаешь? — не понял я.
— Что я великолепна. Не обязательно придумывать комплимент так долго.
Я сжал челюсти. Сколько времени я стоял, как идиот? Это было ужасно, я чувствовал себя так, будто впервые остался наедине с девушкой.
— Почему ты замер? Или ты не можешь искупаться с непризнанной?
Она вернула мне мои же слова. Какая же она невыносимая.
— Ты будешь первой, — парировал я.
Сняв куртку, стянул футболку через голову и направился к воде.
— Знаешь, мне интересно, как ты собираешься смотреть мне в глаза, когда протрезвеешь.
— Краснеть, как ты минуту назад, точно не буду, — она обвела меня оценивающим взглядом.
— Тебе показалось, — я запустил энергией в воду недалеко от неё, чтобы Ребекка не успела найти остроумный ответ.
Она стояла ошарашенная, промокшая до нитки, её грудь вздымалась.
— Ублюдок, это нечестно.
— Почему? Я не виноват, что ты так не можешь.
Она нырнула и схватила меня за ногу, потянув вниз. Не давая всплыть, начала топить меня.
— Я же... блять... бессмертный, — напоминал я, когда выныривал ненадолго.
Она даже не думала останавливаться, поэтому пришлось взять всё в свои руки. Оттолкнувшись от дна озера, я опрокинул её. Спустя время, после долгой борьбы в воде мы шли на берег, оба промокшие и обессиленные. Но я чувствовал себя самым счастливым демоном на Небесах, впервые за столько лет.
Ребекка
Утром я проснулась с дикой головной болью — честно, не думала, что даже бессмертные ломаются от похмелья. Солнечные лучи слепили и делали боль острее. Я с трудом поднялась; события вчерашнего дня потихоньку всплывали в голове. Вздохнула — что со мной творится, будто я сама притягиваю проблемы.
— Знаешь, мне интересно, как ты собираешься смотреть мне в глаза, когда протрезвеешь.
— Краснеть, как ты минуту назад, точно не буду!
Боже, что я натворила. Мне совсем не стоило пить. В памяти всплывали ещё более неловкие эпизоды: как он вытащил меня из воды, помог переодеться, как уложил в комнате и держал в объятиях. Краснота подъёмом хлынула на лицо — как теперь смотреть ему в глаза? Пожалуй, единственный способ — притвориться, что ничего не помню.
Выбрав одежду и приняв душ, я пошла на урок и тихо молилась всем богам, чтобы Винчество вдруг не появился — мне нужно время разобраться в себе. Сегодня урок был на заднем дворе; почти дойдя до места, я застыла — передо мной развернулась сцена, которую не хотела видеть.
Винчество схватил Элизу за локоть, та очаровательно улыбнулась и поцеловала его в щёку. В груди защемило — гордость и обида нахлынули одновременно, кулаки сжались сами собой. А ведь я вчера спрашивала его — он лгал? Винчество посмотрел в мою сторону и остановился; Элиза обернулась вслед за ним.
Я пробежила по ним взглядом, расправила плечи и прошла мимо. Хотела показать, что мне всё равно. На деле — было ровно наоборот: если бы я не была непризнанной, я бы этой дьяволице уже в горло вцепилась.
Винчесто
Мы с Элизой вместе шли на задний двор. Настроение у меня было отличное, удержать улыбку было почти невозможно.
— Где Мамон? — спросил я.
— Отсыпается после вчерашнего. Геральд к нему хорошо относится — даже если пропустит, не станет ничего предпринимать.
— Везёт, — усмехнулся я.
— А ты куда вчера пропал?
— Ушёл, настроение испортилось.
— Куда ушёл?
— В школу, в свою комнату, Эл.
— Да ну?
Мне срочно нужно было сбить её с мысли — позволять ей копаться в моей голове становилось невыносимо. Поэтому я нарочно сменил тему, переведя внимание на неё саму.
— Хватит обо мне. Что с тобой?
— Не поняла, о чём ты, — прищурилась Элиза.
— Любовь сделала тебя добрее? Я честно глазам не поверил, когда увидел, как ты помогла Ребекке, — усмехнулся я.
— Я ничего не делаю просто так, и ты это знаешь, Вик.
— Да? И какой мотив?
— У Ребекки... очень интересный парфюм. Белый чай, апельсин и древесина сандала. Ни у кого подобного я не встречала. Недавно, когда впервые почувствовала, не могла полностью распознать компоненты, запах был не слишком ярким. Разве не веская причина помочь ей?
Улыбка мгновенно сползла с моего лица. Я прекрасно знал, когда и на ком она впервые ощутила этот аромат. В последнее время меня слишком часто выставляют идиотом.
Я резко схватил Элизу за локоть, её улыбка стала ещё шире — она точно знала, что попала в цель.
— Как же ты временами меня раздражаешь, — процедил я сквозь зубы.
Она встала на носочки и поцеловала меня в щёку.
— Эта тайна умрёт вместе со мной, Вик. Но если хочешь совет, как подступиться — приходи, я помогу.
Я хотел закатить глаза, но боковым зрением заметил Ребекку. Её лицо сначала исказилось злостью, а потом застыло в высокомерии. Элиза тоже её заметила и быстро отстранилась. Но Ребекка, сделав безразличное лицо, просто прошла мимо.
— Ты очень помогла, Эл, — сказал я с сарказмом.
— Она тебя ко мне ревнует? — искренне удивилась она.
— Нет. Она просто тебя не любит.
— Значит, всё-таки ревнует.
Я метнул в неё взгляд, явно намекающий заткнуться, и направился к Геральду.
— Вик, я исправлю! — крикнула она мне вслед.
Я ничего не ответил — всё равно бесполезно.