Глава 1
Ребекка
На улице стояла редкая для начала осени теплая погода. Последние дни выдались холодными, поэтому это утро казалось подарком. Сегодня был особенный день — шестая годовщина нашей свадьбы с Робертом. Я решила сделать ему маленький сюрприз: заказала шоколадный торт, его любимый, хоть для меня он и казался банальностью.
Ради этого пришлось выкроить время и упросить мистера Генри отпустить меня пораньше. Уговаривать его — задача не из лёгких: он всегда норовит отчитать меня, словно сам смысл его существования в этом. Его мнение меня мало волновало, но его занудство выводило из себя. Он был боссом лишь по должности, знаний у него хватало едва ли на половину того, что знаю я.
Теперь же, забрав торт из кондитерской, я ехала по вечным пробкам Чикаго, направляясь к детскому саду за Вики.
Через несколько минут я уже стояла у ворот, и вот она выбежала ко мне — в нежно-голубом платье, вся сияющая и легкая, как весенний ветер. Моей дочери всего пять, но она уже умела заполнять собой любое пространство. Унаследовала угольно-черные волосы от Роберта, а глаза — ярко-голубые, мои.
— Мама! Ты сегодня так рано! — закричала она, бросаясь ко мне в объятия.
Я поцеловала её в лоб и улыбнулась:
— Сегодня у нас праздник. Я купила торт. Вечером будем отмечать.
Я ожидала восторга, но вместо этого увидела на её лице грусть. Слишком серьёзную для ребёнка.
Мы сели в машину. Я собиралась заехать в кафе рядом с домом и взять ужин — за столько лет я так и не научилась готовить. Или, если честно, просто не хотела.
Музыка в салоне едва прикрывала тишину. Вдруг позади раздался неуверенный голос:
— Мама...
Я сразу убавила громкость.
— Да, дорогая?
— Сегодня девочки не захотели со мной играть. Сказали, что у меня нет манер... подходящих им. А ты так думаешь, мама?
Словно камень упал внутрь меня. Вики не заслужила ни капли такого отношения.
— Дочка, — я глубоко вдохнула, стараясь говорить спокойно, — такие дети и взрослые будут встречаться всегда. Но поверь, они не стоят твоего внимания. Ты ходишь в лучший садик, потом пойдёшь в лучшие школы. Мы сделаем всё, чтобы ты стала лучшей.
— И тогда они будут со мной играть? — спросила она с надеждой.
Я посмотрела на дорогу, сжала руль крепче. Вики ещё не понимала, что с такими людьми не играют. Их нужно ставить на место.
— Запомни, — сказала я холоднее, чем хотела, — ты выше их. Тебе не нужно, чтобы они звали тебя. Это они должны хотеть играть с тобой. Если кто-то обидит тебя — отвечай. Никогда не принижаться. Никогда не показывай слабость.
Внутри у меня всё разрывалось: эти слова звучали сурово, но я знала — в этом мире мягких ломают.
— Но папа говорит, что нужно быть доброй, — тихо заметила она.
— Твой папа слишком мягкий, — ответила я.
— Это плохо?
— Когда ты мягкий, другие решают за тебя. И пользуются этим.
Вики вскинула голову:
— Хорошо. Я буду как ты, мама. Сильная. И красивая.
Я улыбнулась, пытаясь смягчить момент:
— А папа, значит, не красивый?
— Не красивее тебя.
Мы обе рассмеялись.
— Ладно, только папе не говори.
— Обещаю, — кивнула она.
И в тот миг разговор будто выдернул меня в прошлое. В то самое, которое я клялась больше никогда не вспоминать.
Шесть лет назад
— Я не хочу жить по твоим правилам, папа! Я люблю его. Я буду с ним! — мой голос дрожал от гнева и отчаяния.
— Он тебе не ровня, Ребекка. Жалкий повар в забегаловке. Ты опозоришь нашу семью, — голос отца резал воздух.
— Мне не важно, кем он работает. Важно, какой он человек, — я держалась твёрдо.
— Нет. Важно другое. — Отец шагнул ближе, его глаза вспыхнули. — Ты думаешь, это любовь? Это новизна. Игрушка. Ты просто никогда не знала таких, как он. Это пройдёт. А потом останется пустота. Ты будешь говорить о картинах, проектах, искусстве, а он... будет кивать. Он не поймёт ни тебя, ни твои стремления. Он чужой, Ребекка.
— Но...
— Представь: мы всей семьёй в Испании. Твои друзья подходят познакомиться, а он не знает ни слова. И что ты почувствуешь, когда он будет стоять рядом и глупо улыбаться?
— Мне всё равно! — я выкрикнула. — Это не заденет меня!
Отец засмеялся — резко, надрывно.
— А твои дети? Они должны получать образование в лучших школах в нашей стране, но вместо этого они будут жить никчёмной жизнью и терпеть унижения?
Моё сердце колотилось, но я подняла подбородок.
— Я выйду за него замуж. Это моё решение. И никто его не изменит.
Мама плакала. Хотела поддержать меня, но удержать отца не могла.
— Если это твой выбор, — сказал он жёстко, — двери этого дома для тебя закрыты.
Я не могла пошевелить, будто тело отказывалось слушаться. В его глазах была боль за меня, и также была полная решимость. Папа не примет Роберта никогда. Его гордость не позволит это сделать.
Мне понадобилось некоторое время чтобы взять себя в руки. Развернувшись я пошла в сторону двери. Каблуки гулко стучали по полу. Горло сжало, я хотела крикнуть: «Я люблю вас!» Но вместо этого сорвалось совсем другое:
— Я лучше умру, чем вернусь в этот дом.
Мама рванулась ко мне, но я не остановилась. Вышла, села в машину и только тогда позволила слезам прорваться.