Весна

-Все будет хорошо, да? С ней все хорошо? Мне можно рядом сидеть? Дать ей воды?
Джинн вздохнула.
-Не волнуйся. Все будет хорошо.
Она ободряюще улыбнулась Венти, но в его глазах все равно было видно беспокойство.
-К нам пришлют врача. Из Фонтейна.

Венти кивнул, успокаиваясь. Медицина в Гидро регионе действительно была на высоте.
-Пойдем, Барбара. Наша работа на этом закончена, - сказала магистр и махнула сестре рукой: мол, оставим их одних. Барбара, кивнув барду на прощание, быстро вышла из комнаты.
Венти остался у кровати больной, крепко сжимая ее руку и повторяя:
-Врач тебе обязательно поможет. Все будет как раньше, я обещаю.
Фурина беспокойно спала, ворочаясь и что-то беззвучно шепча.

-Лоб все ещё горячий, - вздохнул Венти.

Рука девушки была заботливо перебинтована Барбарой, на голове лежало мокрое полотенце.
Одежда была вся изорвана.
Предусмотрительная Джинн уже приготовила сменную одежду, по всем традициям города: белая рубашка с коротким рукавом, светло-коричневая накидка, черный пояс, темные шорты и ботинки.

Конечно, это не модный бутик в Фонтейне, но одежда удобная. И по размеру подходит.
Венти сидел у кровати несколько часов, пока не стемнело.
- Не спишь? - в комнату зашла Барбара. - Джинн попросила тебя подменить.
Венти сначала не хотел соглашаться, почему-то боясь оставить девушку кому-то другому, но потом кивнул.
- Спасибо тебе. Если устанешь, то можешь опять меня позвать.
Барбара улыбнулась, кивая.

***

Венти вышел на улицу. Уже было темно, и прохладный летний ветер сменился холодным ночным. Бард поежился.
Джинн строго-настрого запретила выходить из города ночью в одиночку, а уж тем более с человеком, который не может сам себя защитить.

И она была права.
Венти все ещё чувствовал себя виноватым в болезни Фурины, совесть никак не давала ему спокойно вздохнуть.
Бард прислонился спиной к стене дома и вдохнул ночной воздух. Отныне он будет предусмотрительнее.
На следующее утро Венти вернулся в больницу и обнаружил у кровати Фурины Барбару, которая крепко спала.
Бард улыбнулся и легонько толкнул спящую девушку, чтобы она проснулась.
-Спасибо, что подменила.

***

Фурина тихо застонала и открыла глаза. Ей казалось, что она всё ещё там, за стенами Мондштадта, лежит на траве и смотрит на восходящее солнце. Но трава оказалась одеялом, а солнце - повешенным на стену фонарем.

Рука нестерпимо болела, как будто ее прямо сейчас разрывали на куски дикие собаки.
Перед глазами стояла пелена, застилающая все, как полупрозрачные занавески закрывают вид на улицу и позволяют видеть только расплывчатые образы.
Фурина попыталась присесть на кровати, не сделать это не получилось: координация ещё была нарушена. Девушка рухнула обратно в постель.
- Ай...
Фурина смутно заметила, как к ней приближается образ человека и громко что-то спрашивает, но слов она не понимает.
- Венти?
Силуэт немного успокаивается и, кажется, кивает головой.

"Как же болит голова... Ничего не могу толком вспомнить".

Девушка почувствовала у рта что-то металлическое и холодное. Кто-то положил ей руку под голову и сказал открыть рот.
Это была вода, такая живительная, чистая и прохладная. Фурина припала к кружке, как к спасательному кругу.
- С-спасибо.
Фигура человека снова что-то крикнула, но уже не ей. Вскоре в комнату зашёл человек.
Девушка вновь провалилась в тяжёлый сон.

***

Во сне она будто куда-то летела, точнее, падала с ужасающей быстротой.
Руки задрожали от понимания того, что неумолимо приближается земля, но девушка все не чувствовала боли от падения.
Пустота давила все сильнее, сжимая грудь тисками и мешая дышать.
Вдруг рядом с нею оказался маленький голубь, бело-зеленый. Он летал вокруг девушки, пытаясь ей что-то сказать на своем, птичьем языке, но слова его остались не поняты.

Тогда голубь начал летать вокруг девушки, описывая круг за кругом и ежесекундно ускоряясь. Он все кружил и кружил, летя с немыслимой скоростью, пока не начал образовывать вокруг девушки своеобразный обруч.
Обруч начал сиять, становясь белым, словно снег на солнце. Такой яркий свет показался Фурине очень редким после долгой темноты, и она зажмурилась. Свет становился ослепительным, как будто хотел выжечь ей глаза.

***

Фурина вновь очнулась в палате, тяжело и прерывисто дыша.
Этот сон не предвещал ничего хорошего. Девушка сглотнула, оглядываясь.
В комнате по-прежнему сидел Венти.
Фурина прищурилась, пытаясь разглядеть, кто стоит за ним. И когда она поняла, кто это, то подумала, что лучше бы не просыпалась.

За бардом, беспокойно вглядывающимся в лицо девушки, стояла Сиджвин.

***

Фурина закрыла глаза, но веки ее дрожали то ли от страха, то ли от гнева.
Мысли стадом проносились у нее в голове, смешиваясь и путаясь.

"Почему именно она? В Фонтейне что, так мало врачей? Да она и не врач даже!".

Судьба очень зло, саркастично шутила над нею. Стоило ей сбежать из Фонтейна, - сбежать от прошлого, настоящего и будущего, сбежать от окружающих ее людей, - как Фонтейн снова заявляет о себе.
Ее родина словно душит в объятиях, норовя переломать все кости. Фонтейн был будто привязанным к ноге камнем, увлекающим ее на дно, глубоко под воду.

"Почему прошлое никак не оставит меня в покое?".

Фурина захлебывалась в слезах, которых не было, задыхалась от кома в горле, который никто другой не мог видеть, кричала, но ее крик не слышал никто. Она опять притворялась, что все хорошо.

Но ничего не было хорошо.
Воспоминания рекой нахлынули на девушку, топя ее и увлекая на дно.
Только один вид медсестры Сиджвин заставил Фурину прокрутить в голове одно из самых страшных ее воспоминаний - суд над самой девушкой.
Фурина вновь услышала далёкий смех судьбы, которая, захлебываясь, потешалась над нею. Суд, которого Фурина ждала всю свою жизнь, оказался судом над нею самой, и судьба посчитала это достойным смеха.
И вид Сиджвин, которая на Страшном суде помогла стороне обвинения, теперь вызывал эти воспоминания.
Фурине захотелось исчезнуть, провалиться куда-нибудь, лишь бы только не находиться здесь.
Ей придется выстоять.

Сиджвин попросила всех покинуть комнату, чтобы поговорить с девушкой наедине.
Фурина приподнялась на кровати, что в этот раз у нее получилось. Притворяться, что она рада гостье, не было смысла: все равно мелюзины видят людей насквозь.

***

- Леди Фурина...
Сиджвин замялась, не зная, как продолжить фразу. Немного поколебавшись, она все же заговорила:
- Леди Фурина, вас ищет весь Фонтейн...
Девушка обречённо усмехнулась.
- Если это шутка, мисс Сиджвин, то не смешно.
Но мелюзина склонила голову набок, показывая, что она абсолютно серьезна.

"Ну конечно, было бы странно, если бы она так шутила. Но неужели меня и правда ищут?"

- Месье Нёвиллет очень беспокоится за вас. И Люмин много раз интересовалась, не знают ли в крепости чего.
- П-правда?..
Фурина широко распахнула глаза, уставившись на медсестру. Сиджвин точно говорила правду, но Фурине все ещё сложно было поверить.
Неужели кому-то интересно, где она пропадает? Неужели в Фонтейне ещё есть люди, которым она небезразлична?

Фурина прижала руку к груди, пытаясь успокоиться.
- Сиджвин... Прошу, передай Нёвиллету и Люмин, что со мной все хорошо. Только не говори им, где я. Пожалуйста...
Она с мольбой взглянула на мелюзину, которая, не раздумывая, кивнула.
- Как скажешь.
Сиджвин хотела добавить что-то ещё, но промолчала.
- Ты почти здорова. Вот алгоритм дальнейшего лечения, я оставлю его.
Фурина кивнула.
- Спасибо, Сиджвин.
И благодарила она не только за лечение.
Какой бы Сиджвин не была, она никогда ещё не нарушала обещаний.

***

Прошло несколько дней.
Венти полностью взял на себя дальнейшие обязанности по уходу за девушкой, и они вернулись в дом барда.
Венти сто раз извинялся, каждый раз все более пылко и горячо.

Фурина переоделась в оставленные Джинн вещи, которые, к слову, ей очень приглянулись, и теперь стала похожа на одного из жителей города.
В один из вечеров Венти, робко постучав в комнату к девушке, зашёл и остановился на пороге. Он долго колебался, не зная, с чего начать, но потом сказал, что слышал из разговор с Сиджвин и видел, что девушке было нехорошо.

-Если тебе плохо, то ты можешь поделиться со мною. Конечно, если ты сама хочешь, я ни в коем случае не заставляю тебя.
Он аккуратно присел на уголок кровати и молча посмотрел на девушку. Минуту они молчали, но потом Венти стал слышать тихие всхлипы.
Девушка обняла его со спины и уткнулась лицом в плечо, тихо заплакав.

Ее плач перешёл в рыдания, уже не сдерживаемые, плечи девушки еле заметно тряслись, она дрожала.
Венти заметил, как перед глазами все начала расплываться, а потом по щеке потекли слезы.
Он пытался держаться, но тоже плакал, хотя обычно слезы обходили этого жизнерадостного парня стороной.
Они сидели, обнимая друг друга на кровати, и пытались утешить другого без слов.
И долго в ночи раздавались горестные рыдания, которые не долетали до других домов и умирали в ночи, никем не услышанные, никем не понятые.