Письма тебе

09.12.2014.

Здравствуй, Александра.

Ох, как я люблю твое имя. Ты не представляешь, как часто я повторяю его в своей голове, поражаясь им. Оно и мягкое, и острое. И сладкое, и горькое. И нежное, и строгое. Прямо как ты, Александра. Я не люблю сокращать его. Ты тоже не любила, хоть и не признавала этого никогда. Ты думала, наверное, что полное имя придает тебе больше строгости и сухости. Что оно скроет то нежное дитя, что ты скрывала внутри себя. Но имя не скрывало тебя. Только не для меня.

Пару дней назад шел первый снег. Он был практически незаметен. Просто маленькие снежинки кружили в воздухе, а когда оседали, то не успевали задержаться даже на пару секунд и таяли. И я сразу вспомнил, как ты радовалась первому снегу (да и снегу вообще). Каждый год, когда наступала зимняя пора и начинались снегопады, ты, словно ты совсем малышка, укутывалась в теплую одежду и выбегала на улицу. Там ты, Александра, кружила по двору, радостно крича что-то о перьях ангелов, о том, что снег поразительно похож на перья ангелов. Ты прыгала, падала, старалась сделать снежных ангелов и снеговика, но когда у тебя не получалось, ты смешно злилась и, поправив шапку, топтала свои творения. Ты останавливалась и запрокидывала голову, открыв рот и ловя языком снежинки. И когда ты замечала, что я стою в стороне и смеюсь, наблюдая за тобой, ты, грозно крича, неслась на меня, зачерпнув горсть снега. В итоге я оказывался на земле, опрокинутый тобой, весь мокрый от снега, а ты сидела на мне и целовала, согревая.

Ты всегда это делала, Александра. Сначала замораживала холодом (глаз или снега), а потом пыталась согреть (улыбкой или объятием). Ты была моим любимым противоречием. Нет, не была. Остаешься им до сих пор.

Навсегда твой,

Зейн.