Письма тебе

16.12.2014.

Сегодня я ехал в метро и видел плачущую девушку. Она сидела напротив меня и говорила по телефону. Когда она выключила его и убрала в карман, я увидел, как ее лицо сморщилось, а слезы, одна за другой, потекли из ее глаз. Она плакала, закрыв лицо руками, чтобы заглушить звуки. Ее плечи тряслись, и казалось, что ей не хватает воздуха (а может, так и было).

И я сразу вспомнил, Александра, как я познакомился с тобой.

Все произошло в таком же вагоне метро. Мы сидели напротив. И я смотрел на такую же плачущую девушку, как сегодня. Тогда я смог остаться в стороне, поэтому подсел к тебе и спросил, что же случилось с тобой, что ты так плачешь? Ты ответила, что только что узнала, что не поступила в университет твоей мечты. Я действительно плох в том, чтобы успокаивать людей, когда они плачут. Поэтому тогда не мог придумать нечего больше, кроме как достать пару шоколадных конфет, которые моя младшая сестра оставляла каждое утро в кармане моего пальто, и протянуть их тебе: «Шоколад делает все проблемы немного меньше. Возьми их и переставай плакать.» Ты взяла протянутые сладости и съела, мило улыбнувшись. С тех пор мы виделись довольно часто, ты так не думаешь?

А сегодня...

Знаешь, милая, я, наверное, совсем не учусь на своих ошибках, но я сегодня я снова подсел к плачущей девушки, чтобы успокоить ее. Оказывается, только что ее парень, уже бывший, сказал ей о том, что он встречается с ее лучшей подругой уже около двух месяцев. Глупо? Банально? Я не знаю, но это не заботило девчушку, съежившуюся на сидении в полупустом вагоне метро.

Я подсел ближе к ней, так, чтобы ее голова немного опиралась на мое плечо, и запел (потому что ты всегда говорила, что мое пение тебя успокаивает). Я запел тихо, чтобы слышала только она. Я пел песню Бланта, в которой он поет о красивой девушке, которая никогда не будет с ним. Я пел, и чувствовал, что она начала успокаиваться.

Кажется, я скоро перестану ездить в метро, Александра.

Нуждающийся в тебе

(но не нужный),

Зейн.