Озвучивание не поддерживается в этом браузере
30
Лалиса
Я сижу у него на коленях и рассматриваю его лицо.
Взгляд он упорно отводит, поэтому посмотреть в глаза не получается.
Говорит тихо, морщится, будто ему больно от сказанного.
Гук.
Как же тебе тяжело сейчас, Гук…
– Мою жену звали Джи, – вздыхает он, – Джису…
– Почему звали? – пугаюсь. – Что с ней?
– Да все в порядке, – отмахивается он. – Жива, здорова, – морщится. – Мне больше не жена. Для меня все, что связано с ней, в прошлом…
– Кроме Розэ, – тихо говорю я.
– Кроме Розэ, – подтверждает со вздохом он.
Молчит пару секунд и начинает рассказ:
– Джису, она тоже была из моделей… – закрывает глаза. – нравилась мне чуть больше остальных, попадалась на глаза чуть чаще… – трется носом о мое плечо. – Слушай, не могу, уже жарко!
Резко встает, выходит в предбанник, как вдруг…
– Папа-а!
Голос Розэ!
Полный паники и ужаса…
– Розэ! – бросается к дому.
– Гук, оденься! – лечу за ним следом.
На бегу обматывает свои бедра простыней, открывает комнату!
– Розэчка, доченька, я тут, я рядом… – подхватывает малышку на руки, прижимает к своей груди.
– Папа, – хнычет она тихо, не открывая глаз.
Ей что-то приснилось, но сейчас она в самых надежных руках. Она ему полностью доверяет. Маленькая девочка вздыхает, расслабляется, устраивает голову у него на плече.
Я стою в коридоре и смотрю, как сильный, красивый мужчина нежно баюкает свою дочь.
Тихо и мелодично мурлычет ей что-то на ушко, касается губами ее виска, волос…
– Баю, бай… Моя радость, засыпай… – доносятся до меня обрывки…
Я облокачиваюсь о стену и…
И понимаю, что человек, который так любит своего ребенка, не может быть плохим. Он отказался от всего. Он перестроил всю свою жизнь.
Он сильный, умный и… очень нежный.
И с ней, и со мной…
Может быть, я дурочка, но мне он сейчас кажется самым лучшим…
– Ба-ай, ба-ай, бай! – слышу тихое из спальни.
В первую очередь он ее отец.
Он отец Розэ. Именно эту роль он выбрал для себя главной.
И, как ни смешно, я не ревную ни капли. Наоборот, скорее, восхищаюсь им.
Только вот сейчас мне ждать его бессмысленно.
Медленно плетусь к душевой, ополаскиваюсь…
Несмотря на тяжелый разговор, в бане было хорошо. Тело разомлело, распарилось, и сейчас очень хочется спать….
Иду в свою комнату, ложусь в кровать и засыпаю, едва коснувшись подушки…
***
Чонгук
Не выспался!
Давно со мной такого не было.
Обычно в деревне сон крепкий и утро бодрое. А тут… вставать ни в какую не хочу.
Не выспался.
И малышка моя ворочается в кровати, пытаясь проснуться.
Придвигаюсь ближе, притягиваю ее к себе…
– Гук! – ахает Лалиса. – Ты тут?
– А где же мне еще быть? – ворчу, не открывая глаз. – Ты ушла спать сюда, а я хочу спать с тобой.
Фыркает! Хмыкает! Кажется, смеется и… прижимается ко мне всем телом!
Да!
Моя девочка.
Тебе не понравилось то, что я вчера тебе рассказывал, но ты все поняла.
Это было в прошлом.
Настоящее совсем другое.
К тому же…
Я все это затеял только, чтобы она поняла про Джи…
Но самого главного рассказать не успел.
А сейчас этот разговор возобновлять не хочется.
Не сейчас…
Руки скользят по ее спине, опускаясь на бедра, губы изучают ее лицо…
Лалиса.
Какая же ты сладкая!
Неповторимая, уникальная, только моя!
Боже, девочка, как же я тебя люблю!
– Люблю тебя, – шепчу ей это.
Вздрагивает, отстраняется.
– Я что, – ухмыляюсь, – еще не говорил этого вслух?
– Не-а, – улыбается. – А когда ты сказал это не вслух?
– Не вслух я об этом подумал, когда увидел тебя, – шутливо закатываю глаза, – на станции с чемоданом!
– Врешь! – смеется.
– Вру! – киваю. – Не помню… – вздыхаю. – Но, кажется, уже давно… Люблю тебя, – повторяю, – твой голос, твои плавные движения, твою улыбку и твои глаза… Как ты щуришься, когда думаешь, как ты шевелишь губами, когда пытаешься не подсказывать детям ответ…
Смеется…
Счастливо, тихо смеется…
Лалиса…
– А ты выйдешь за меня замуж? – спрашиваю вдруг.
– Это ж вроде уже как решенный вопрос? – удивляется.
– Да, но пока это решила только Розэ! – хмыкаю. – У тебя тоже есть право голоса!
– Вот как? – громко хохочет. – А чей голос значит больше?
– Блин! – притворно чешу макушку. – Ну у нас же демократия? Я и Розэ за!
– Гук! – хлопает ладошкой меня по груди и смеется.
– А ты не ответила… – очень серьезно произношу я.
И она замирает. Внимательно на меня смотрит. Молчит.
– Сейчас ты знаешь обо мне гораздо больше, чем вчера утром. И я еще раз тебя спрашиваю: ты выйдешь за меня замуж?
Ее губки вздрагивают, ее глазки распахиваются от волнения, она набирает в грудь воздуха…
– Ах вот вы где? – совершенно бесцеремонно врывается в комнату дочь.
– Блин! – жмурюсь. – Сюда тоже надо замок!
– А я вас потеряла! У папы в комнате вас нет! – она по привычке запрыгивает на постель и устраивается у нас на животах.
– Розэ! – притягивает ее к себе Лалиса. – С добрым утром.
– С добрым утром, мамочка, – Розэ звонко целует ее в щеку, а я чувствую, как моя малышка вздрагивает от такого обращения. – С добрым утром, папочка! – мне достается такой же замечательно слюнявый поцелуй. – Я есть хочу!
– Ну раз хочешь, – улыбается растроганная Лалиса, – то пойдем готовить!
Она садится на кровати и, не особо стесняясь, натягивает платье.
– Пошли, – озорно оглядывается на меня, – придумаем что-нибудь необычное!
– А что, есть повод? – слышу удаляющиеся голоса.
Есть…
Повод есть!
И даже кольцо уже есть.
Только вот согласие, как ни странно, я до сих пор не получил…
***
Лалиса
Гук все утро пытается поймать мой взгляд.
Смешной такой!
А мне нравится его мучить.
Неужели он думает, что я могу сказать хоть что-то, кроме “да”?
Глупый.
Я же люблю его и Розэ! Они все для меня! Я тут чуть больше месяца, но уже не представляю, как жить без них, без этой деревни, без этого мохнатого пса, вечно лежащего поперек крыльца.
– Папа, ты пойдешь с нами на реку? Мы собрались сегодня удить рыбу. Нас Чимка пригласил!
– Не, малыш, – трогает Розэ за волосы Гук и как-то почти обиженно смотрит на меня. – У меня много дел в школе!
Я улыбаюсь, но…
Решаю помучить его еще денечек и, сжимая пальчики Розэ, иду прочь со двора!
Пусть злится!
У нас сегодня будет чудесный день!
***
Чонгук
– Чон! А чего б тебе не пойти в председатели?
Э, не! Еще этого мне не хватало!
– Не, мужики, – качаю головой. – У меня своей работы достаточно. Я лучше вам спонсоров для ремонта подыщу…
– Да ты ж, наверно, лучше всех подходишь, – продолжают уговаривать деревенские.
– Не! – отрезаю категорично. – Намджун-пасечника позовите! У него вон сколько голов в подчинении! С одной деревней точно справится!
Оценив мою полушутку, мужики смеются.
И по-деловому рассматривают классы школы.
– Тут сами не управимся, – тянут.
– Самим и не надо. Бригаду будем нанимать. Большую, – уже договорился.
Мои помощники должны были подписать договор. Сметчиков сегодня жду.
– Чон! – кричит вдруг из коридора Субин, хитро поглядывая на меня. – Чон, к тебе там дамочка какаясь прикатила!
– Какая? – хмурюсь. – По стройке что ль?
– Не похожа на строителя, – гогочет Субин, пошло обводя круги руками в воздухе. – Такая вся фигуристая! Тебя спрашивала!
У меня внутри ворочается что-то недоброе…
Теток – сметчиц, если это они, Субин бы так не описывал.
– Ну спрашивала, а ты что ответил? – хмурюсь.
– А что? Я ж не знал, что ты тута, – пожимает плечами. – Я ее к твоему дому послал!
Комментарии