1
Лалиса
– Жениться? На тебе? – лицо Хёнджина перекашивается и вдруг становится очень некрасивым.
– Ну да. А что? – я теряюсь от совершенно искреннего возмущения, звучащего в его голосе.
– Я? – уточняет он, будто тут есть кто-то еще. – Жениться?
– А есть другие варианты? – я распахиваю глаза, часто моргаю, стараясь не дать слезам потечь.
– Да ты совсем сбрендила! – резюмирует он и смотрит на меня с той смесью брезгливости и сожаления, с которой смотрят на заразных смертельно больных. – У тебя ж из приличного только имя! – фыркает мой, как мне казалось, жених. – Ты же даже накраситься не умеешь, не говоря уже о гардеробе! Как старая бабка вечно одеваешься!
– Хёнджин, – кровь отливает от лица, слова застревают в горле. – Я же… Я же учительница! У меня и одежда вся такая… – провожу рукой.
– Ага! – радостно кивает головой тот, с кем я встречалась со школы. – А в ночной клуб ты наденешь юбку ниже колена и рубашечку с жилеточкой.
– Хёнджин, я же не хожу в никакие ночные клубы! – растерянно мямлю я, хотя понимаю, что этот разговор пора бы заканчивать.
– Вот именно! – взмахивает рукой. – Ты не ходишь! А я, – он почему-то довольно улыбается, – хожу! Да! Кстати, – он будто вспомнил что-то незначительное, – там деньги были в шкатулке, я забрал! Все! Адьё!
– Что, значит, забрал? – вспыхиваю я. – Это же на квартиру!
– Вот всегда ты такая была, – кривится Хёнджин уже у входной двери. – Мелочная, расчетливая скряга! Каждую копейку… – он как-то по-особенному унизительно сжимает большой и указательный пальцы, видимо, показывая, как я считаю копейки. – Никакой фантазии, никакой феерии! Учи-илка! – выплевывает он и скрывается на лестничной клетке.
– Хёнджин! – бегу я следом. – Хёнджин!
Но…
Мужчины уже и след простыл…
Я медленно оседаю на банкетку, стоящую в прихожей.
А все началось с не очень умной шутки моей мамы: “Жениться будете до пенсии или после?!”
Мама…
Мамочка…
Буквально через два часа я уже сижу на ее кухне.
Маленький городишко в области. Недалеко на электричке.
– Хорош сопли сушить! – почти прикрикивает на меня мама, хотя я вижу вертикальную складочку между ее бровей, и руку мою она стискивает своими горячими сухими пальцами очень нежно.
– Не стоит он того! Я тебе еще в школе сказала, что не твоего поля ягода!
Это правда. С Хёнджином мы встречались класса с восьмого. Его семья к нам переехала из Москвы. И он очень любил подчеркнуть, что он-то нам не ровня. Он – москвич!
Только вот учился этот москвич намного хуже всех наших. Учительница меня ему в кураторы определила… Я делала вместе с ним все уроки, давала списывать контрольные, а он носил домой мой портфель. И как-то незаметно для всех окружающих мы стали считаться парой. Тогда же я поняла, что хочу быть учительницей. Поступать в столицу мы тоже поехали вместе! Я подала свои документы только в один вуз, а не в пять, как большинство моих одноклассников.
Все крутили пальцем у виска. У меня ж девяносто восемь баллов было. Хоть в МГУ! А я шла за мечтой. В учительницы.
Хёнджин ни в один из выбранных вузов не прошел, и родители устроили его в колледж. Он сначала ругался, требовал, чтобы они оплатили ему коммерческое обучение. Но потом радовался – быстрее работать начнет, деньги зарабатывать. Работать он действительно начал, только денег я не увидела. Ему нужно было красиво одеваться: “Я же работаю!”, хорошо питаться: “Я же работаю!” и понадобилось снимать отдельную квартиру, потому что в общаге жить он уже не мог. Там шумят, а он… Правильно! Он же работает!
На квартиру сбрасывались пополам. Правда, Хёнджин часто забывал внести свою часть, а когда я напоминала, смотрел на меня с таким упреком! В общем, я все чаще платила сама. Мне было по силам, я курса с третьего начала репетиторствовать, и от учеников не было отбоя. Мамочки передавали мои контакты друг другу, и дошло даже до того, что мне пришлось отказывать. Иначе вообще времени на личную жизнь не оставалось.
“Зачем? – фыркнул Хёнджин, когда узнал. – У нас все равно вечера часто свободные! Ты могла бы работать!”
Я подумала и решила, что он прав… Я могла бы работать! А он… А где был он, я не спрашивала. Вот теперь все выяснилось. Хёнджин ходил по ночным клубам! Это же нормально, ходить по клубам, когда невеста работает… Хотя подождите… Какая невеста? Жениться на мне Хёнджин, как выяснилось, не собирался…
Я стиснула зубы, зажмурилась.
Вот, значит, как?
Получается, что все это время он просто пользовался?
Мама видела! И ехидничала! Да и я уже чувствовала неладное… Он никуда со мной не выходил, никуда меня не приглашал… Только вот мог случайно обмолвиться, что видел уже новинку кинопроката! Или был недавно в театре…
Вот так.
Я просто лошадь, на которой удобно ехать.
А как же первая любовь?
Самая светлая, самая чистая?
Я невольно всхлипнула.
– Прекрати, дочь! На нем свет клином не сошелся! – ласково потрепала по волосам меня мама.
Наверное, в нее я такая. Детей безумно люблю. Знаю, как разбираться в их проблемах и помогать им. В учебе и не только.
У мамы нас четверо!
– А что Лиса к нам совсем приехала? – заглянул в кухню самый младший.
– Иди сюда, – поманила я брата на колени.
Ему только восемь. Еще можно.
– Куда ж я к вам совсем. Тут уж и спать-то негде! – веселым голосом ответила ему.
– Да уж как-то разместимся! – категорично выпалила мама. – Юна на полу поспит!
– Чего это? – взвыла сидевшая до того тихо девчонка.
А так и не скажешь, что ей пятнадцать.
– А того! Сестре жить негде!
– Мам! – возмутилась Юна.
– Мам, – положила свою ладонь на ее руку я. – Мам, не надо. Я поеду! Ну… – пожала плечами. – Все ж за ту квартиру я плачу.
– Ага! И будешь продолжать платить! А он будет приходить, все сжирать и носки свои стирать оставлять!
– Да нет, – потупливаю взор.
Как выгнать Хёнджина я и правда не представляла. Сам он уходить желания не проявил.
– Так, стоп! Знаешь что? – мама резко встала. – Вот! – передо мной на стол лег буклет.
“Земский учитель! Мы ждем вас!”
– В деревню? – подняла я на маму удивленный взгляд.
– А что? – уперла руки в бока она. – Не уж-то только в Москве детей учить надо? К тому же, – она перевернула страницу, – тут квартиру дают!
Комментарии