Письма весны (Кавказ)

«а в апреле морозное солнце,
и ветра заметают твои следы,
на моих улицах гололедица
— я поскользнусь
и
разобьюсь о льды.»

11 апреля 2023 год.

Лодку разбивает о берег. Серое небо и такое же серое море тускнеют. Вот-вот начнется дождь. Алиф промокшая насквозь встает на ноги и смотрит вперед. Перед ней раскинулся лес. Ему не было конца и края. Зеленые кроны хвои раскинулись перед ней необъятной чередой. Родной до боли в ребрах аромат, заставил девушку поглубже вдохнуть. Тревога, что въелась в нее за время ее плаванья, испарилась. Глаза девушки неверяще глядели вокруг себя, а ноги уже вели ее к лесу. Ее счастью не было предела. Наконец-то. Наконец-то она на земле. Все вокруг такое зеленое, родное, близкое, успокаивающее, хотелось лишь забежать вглубь леса и спрятаться там навсегда. Стоя у опушки, Алиф обернулась на океан, тот стих, будто сник, на воде не было даже ряби, вода словно застыла. Серая, тусклая, такая безжизненная, что на мгновение сердце девушки заныло от жалости. Однако, кто-то окликнул ее. Из леса послышался чей-то голос, и девушка напоследок кинув извиняющийся взгляд на океан, помчалась на голос, в самую чащу леса.

Этот сон не оборвался резко, девушка не проснулась в слезах, но, она проснулась с неопределимой тоской в груди. Где-то за ребрами ныло сердце. Дыхание участилось, и потихоньку превратилось в панические попытки вдохнуть хоть немного воздуха. Протолкнуть в легкие совсем чуть-чуть кислорода это все, чего Алиф сейчас хотела. Но дышать становилось невыносимо, а слезы ручьем лились из глаз.

«Что это такое? Что? Почему вода? Я никогда не боялась моря, никогда не боялась воды. Почему вдруг такие сны? Такое леденящее чувство ужаса и одиночества. Это невыносимо. Я не могу вытерпеть короткий сон, а кто-то живет всем этим. Этими страхами, этим отчаянием, заливающемся в легкие. Но, я же забежала в лес, тогда почему там стало только хуже? Все ведь хорошо закончилось.» — мысли одна за одной сменяли друг друга, и не выдержав их натиск, Алиф встала с кровати, нервно потирая лицо.

Кот завился у её ног, требуя ласки. Девушка подхватила рыжий комок шерсти на руки, и задумчиво почесала у него за ухом. На улице шел снег. Конец февраля, а погода теплее не стала. С приходом весны сердце не трепетало. И даже грядущая свадьба подруги не так сильно волновала девушку. Алиф будто отключилась. Все было в порядке. Ансар был рядом, дома все было в порядке, а сердце билось о грудную клетку так, словно наказывало её за каждый вдох. В какой-то момент она задумалась настолько глубоко, что Граф, решивший привлечь свое внимание полоснул её когтями по руке и Алиф с криком отпустила кота на пол.

— С ума сошел что ли? Кто так пугает? — шипя от боли, и ругая кота, девушка направилась на кухню, чтобы вытащить аптечку.

Перекись с ватой через несколько секунд оказались в мусорном ведре, а пара пластырей красовалась на внешней стороне предплечья. День начинался отлично. На дворе 27 февраля, а послезавтра у Алиф самолет в Г******. Хорошо, что там не будет этого мороза, иначе девушка в конец уйдет в депрессию.

С этой мыслью Алиф помчалась собираться на работу, стараясь не обращать на насупленного кота внимания. Но Граф, вместо того, чтобы обидеться, стащил со стола Алиф черный шарф и затащил тот на кровать, по кошачьи путаясь в нем.

— Я хотела вернуть его Ансару! Ну-ка, пушистый нахал, отдай мне это. — девушка потянула конец шарфа на себя, но кот злобно шикнул на нее, на что Алиф обезоружено подняла руки вверх, — Ладно, не хочешь, не отдавай.

Пожав плечами, девушка накинула пальто, и натянув шапку на голову, попрощалась с домашним питомцем. Когда дверь оказалась закрытой, а подъезд уже был за спиной, Алиф остановилась посреди двора, переводя дух. Глаза сами собой поднялись к небу. Оно снова было по зимнему серым, окутанным белыми пушистыми облаками, с которых хлопьями падал снег. Весна наступать не планировала, ну, и ладно. Главное, чтобы сердце не мерзло.

Алиф направилась в сторону метро, параллельно набирая вызов на телефоне. Пропущенные от Ансара висели с глубокой ночи и возможность перезвонить появилась только сейчас. Пара гудков, и вызов был принят.

— Доброе утро! Ты звонил? — голос Алиф на удивление звучал бодро, на что по ту сторону телефона кто-то фыркнул.

— Ночью, да. Забыл, что ты работаешь сегодня. — сонный голос мужчины заставил девушку умиленно улыбнуться.

— А ты решил, что, раз сегодня тебе никуда не надо,  то можно не спать всю ночь? — с усмешкой в голосе Алиф подняла Ансара с кровати и он, вяло разлепляя глаза, уставился на окно, за которым на землю опускались снежинки с небес.

— Решил узнать, какого быть тобой.

— Мой ты любопытный. Я ложусь спать вовремя, если мне нужно встать пораньше. Это годы студенческой жизни научили меня этому. Быть совой не означает потакать своему темпераменту во вред здоровью. Я думала, что вы умный господин Ансар, а оказалось, что нет. — весело щебеча, Алиф спускалась по ступенькам в подземку.

— Я умный, просто оказалось, что я все таки жаворонок. — ворчливо пробубнил мужчина, на что девушка прыснула от смеха.

— Это было очевидно, р...реально очевидно. — девушка запнулась, забываясь и, позволяя нежности и чувствам овладеть собственным языком, после чего попыталась снова взять свою речь в руки разума.

— Ты не это хотела сказать. — ехидно проговорил Ансар, на что Алиф поражено выдохнула.

— Нет, это. — упрямо бросила девушка, и почувствовала, как румянец заливает щеки.

— Да, нет же, ты другое хотела сказать. — голос Ансара смягчился, на что сердце Алиф предательски екнуло.

— Я не понимаю о чем ты. — шепнула она, выискивая глазами расписание, чтобы отвлечься от смущающих мыслей.

— Все ты прекрасно понимаешь. Но, так уж и быть, не буду смущать тебя, родная. — мужской голос все еще отдавал хитростью, но в то же время такой всеобъемлющей нежностью, что глаза Алиф сами собой загорелись ярче тысячи сияющих солнц. 

— Ты невыносимый. — на выдохе произнесла она, застывая, натыкаясь глазами на подъезжающий состав метро.

— Ты мне это уже говорила.

— Понадобится, я скажу тебе это еще раз. И вообще, у меня уже поезд подъехал, так что я отключаюсь. Хорошего тебе дня! — прощебетав все это в трубку, девушка отклонила вызов.

Чайные глаза светили ярче всех звезд, существующих в нашей необъятной Вселенной, а губы расплывались в дурацкой, но такой счастливой улыбке. Любовь делает нас счастливыми. Счастливыми и такими глупыми, что порой не верится в то, что человек в действительности может быть таким, каким его делает любовь. Мягким, нежным, ласковым, жадным до разговоров и переглядок. Все мы слабеем, когда в нашей жизни появляется кто-то, кто способен сделать нас уязвимым.
Плохо ли это? Это как посмотреть. Ведь для кого-то любовь это неистовая сила, а для кого-то очевидная слабость, которую ни чем не скрыть. Поэтому только человек решает, кем для него станет любимый - ахиллесовой пятой, или нерушимой китайской стеной.

Алиф для себя уже давно поняла, что ее любовь это то, что однажды сделает её самой счастливой на свете, или же убьет, стерев в порошок все, вплоть до костей. Нет никакой золотой середины, сплошные крайности. Но, когда это мешало людям жить так, как они хотят? Верно, никогда, вот и девушка не думала об этом, когда забегала в вагон подошедшего метро.

И день начался прекрасно, и погода радовала своей резкой переменой. Солнце вышло из-за облаков, превращая снежный ковер, так изящно укрытый на асфальт облаками, в лужицы. Обычно в это время зима выжимала из себя все соки, демонстрируя городу все свои нерастраченные ресурсы.
Погода радовала, однако слякоть на улице, невзирая на сияющее солнце, все же заставляла поморщиться. Испачкаться в грязи не каждый горит желанием, как и не каждый способен себя от этого уберечь. Но, что до таких мелочей человеку, чей взор замылен бескрайним счастьем? Такого человека окати ушатом помоев, улыбнется и пойдет дальше, и все ему ни по чем. Впрочем, как и героине, которая ловко перепрыгивала лужи, перебегая дорогу к редакции.

Девушка была заряжена на работу, и готовилась свернуть горы. Именно поэтому, как только её ладони, безымянные пыльцы которых были окольцованы, коснулись клавиатуры, текст в открытом файле стал приобретать презентабельный вид. Алиф погрузилась в работу, не позволяя себе отвлекаться. Последняя пара глав, порученной ей на редактирование книги, стремительно исчерпали себя к трем часам дня. Девушка не отрывалась даже на перекус. И, когда работа наконец была закончена, девушка блаженно выдохнула, потянувшись в рабочем кресле. Когда карие глаза наткнулись на часы, Алиф резко села на кресле ровно и, слегка запаниковала.

Заказанный свадебный подарок для подруги был готов еще вчера, но забрать его нужно было сегодня до пяти вечера. Мастерская, в которой изготавливался подарок, закрывалась к этому времени, а следующие два дня выходные, тогда девушка точно не сможет забрать заказ. Уйти с работы прямо сейчас не было  возможности, поэтому не долго думая, Алиф потянулась к телефону. Гудки мягко ложились на слух, а сердце било им в такт. Когда вызов был принят, и из динамика послышался уже бодрый мужской голос, девушка спокойно выдохнула. Ансар выспался, и можно было не переживать за его состояние.

— Уже соскучилась? — мурчащий, немного ехидный голос из телефона заставил нежную улыбку сойти с лица девушки, оставляя за собой лишь нахмуренные брови.

— Вы посмотрите, как он запел. Это ты наверняка уже на стены лезешь без меня! — оскорблено бросила девушка, нервно бегая глазами по экрану компьютера.

— Я не отрицаю. — мужчина сказал это абсолютно спокойно, без колебаний и запинок.

У Алиф в груди заныло, но не болезненно, а так упоительно сладко, что эта сладость чувствовалась разрастающимися в легких цветами.

— Как ты это делаешь? — поражено спросила она, нервно постукивая пальцами по столу.

— Делаю, что?

— Говоришь.

— Да, вроде, в детстве всех этому учат. Или у тебя не так было? — Ансар решил отшутиться, но услышал из телефона лишь недовольное  фырканье.

— Я не об этом. Ты же понял уже. Как тебе удается так спокойно выражать эмоции? Это...восхищает. И смущает. Больше смущает конечно. — девушка спокойно задала свой вопрос, но это не предотвратило замешательства Ансара.

— Просто говорю то, что думаю. Ты делаешь тоже самое. Я даже не всегда нахожу, что ответить тебе. Почему ты вдруг решила спросить об этом?

— Потому, что я говорю обо всем, кроме одного аспекта нашей жизни. — Алиф прикусила губу, все еще смущаясь.

— Порой, слова совершенно излишни. Если бы ты видела то, что вижу я, каждый раз, когда смотрю в твои глаза, ты бы распалась на атомы от того бесконечного потока чувств, которые я ощущаю. Ли, ты представить себе не можешь, сколько раз ты сказала мне о том, что на твоем сердце одним своим взглядом. Раньше, я никогда не понимал мужчин, которые начинали войны из-за женщины. Просто раньше я не знал, что за один такой взгляд сам буду готов броситься на амбразуру. И для того, чтобы это понять, мне не понадобилось ни одного слова. Пусть так будет и дальше. — мужчина говорил мягко и вкрадчиво, чтобы собеседница услышала его, и приняла все, что он говорит.

Алиф же в свою очередь изнутри разрывало ярчайшими фейерверками, а бабочки из живота готовы были вырваться наружу, проделав брешь где-то в области сердца.
Девушка не сразу пришла мыслями к тому, что стоило бы ответить на это откровение, но осознала, что приняла верную позицию: показать делом, а не словом.

— «Твои ладони есть моя стихия,
В твоих глазах управа на меня.
Ведь ты моя неистовая сила,
И слабость очевидная моя.» — с губ скороговоркой сорвались строки, сформировавшиеся за считаное мгновение, и девушка неосознанно затаила дыхание, в ожидании чужой реакции.

— Сколько в твоей голове подходящих к любой ситуации строк? Это опять Бродский? — Ансар восхищенно проговорил это, вызывая у девушки табун мурашек.

— Это я. — признание вырвалось из уст с легкостью, как заданный ранее вопрос.

— Есть что-то, чего ты не умеешь? — голос мужчины перешел на шепот от накативших на него эмоций.

— Да, есть. Я не умею распоряжаться своим временем. — Алиф вырвалась из этой эмоциональной солянки, вспоминая цель своего звонка, — Это, кстати, причина моего звонка. Ты свободен, я тебя не отвлекаю? — девушка продолжила диалог как ни в чем не бывало, будто не она только что вырвала из мужчины остатки его души, и не присвоила его себе окончательно и бесповоротно.

— Я даже не буду комментировать эту резкую смену атмосферы в нашем диалоге. Я абсолютно свободен, и ты меня совершенно не отвлекаешь. — расслабленно проговорив это, он замолчал, ожидая продолжения диалога.

— Сможешь заехать в одну мастерскую и забрать мой заказ? — голос девушки приобрел былую решительность и спокойствие.

— Что за вопросы? Конечно смогу. Скинь адрес. И объясни, что там нужно забрать, чтоб не спутал ни с чем.

— Там, книжная подставка из малахита. Они поймут.

— Там, что? Из малахита? Это вообще реально? Ты, сама придумала?

— Я даже сама эскиз нарисовала. Они ее тебе уже запакованной должны отдать. Привезешь, я тебе покажу. Заодно расскажу, как я до этого додумалась. Ты же заберешь? — голос девушки стал совсем мягким, просящим, на что Ансар подумал, что даже, если бы не хотел, все равно сделал бы, потому что, как ей вообще можно отказать?

— Естественно заберу. Это теперь не просто исполнение твоей просьбы, а моя личная жизненная цель. Ли, ты гений. Я еще никогда ни о чем подобном не слышал, не говоря уже о том, чтобы увидеть малахитовую подставку под книги. — изумленно говорил он, параллельно представляя то, что в итоге увидит в коробке.

— Пф, я должна была придумать что-нибудь гениальное. Это подарок на свадьбу подруги. Там конечно много чего будет, но это для дома, поэтому я решила, что нужно что-нибудь необычное. Ты же не забыл, что я улетаю послезавтра?

— Помню конечно. Тогда, отправляй мне адрес. Поеду прямо сейчас, чтобы и тебя забрать. Ни о чем не беспокойся, все заберу, в целости и сохранности привезу. Работай, не отвлекайся. — проговорив это, мужчина дождался, когда с ним попрощаются и отклонил вызов.

Остаток рабочего дня прошел за чтением чернового варианта какого-то сборника со стихами. Алиф восхищалась людьми, что не боялись и демонстрировали людям свое творчество, а вместе с ним себя и свои чувства. В стихах солгать невозможно, ведь в каждой букве будет чувствоваться фальшь. Вот и Алиф хотела однажды также рассказать миру о том, что в сердце. Но, если один человек уже знает, для чего ей весь мир, когда ее мир и так заканчивается на этом человеке?

В конце концов, на часах пробило пять вечера, и все в офисе засобирались домой. Одной из первых из дверей редакции вышла Алиф. Неизменно в пяти метрах от выхода её ждала черная иномарка, и мужчина стоявший рядом с ней. Прибавив шаг, девушка тут же оказалась рядом с Ансаром, на что получила теплую улыбку.

С некоторых пор, а именно после того, как на безымянном пальце появилось кольцо, девушка позволила себе садиться к мужчине в машину. С начала это было весьма неловко, но, после пары таких стесняющих поездок они поговорили, и, наконец, привыкли к тому, что преодолели новый рубеж в своих отношениях. Именно поэтому разглядывая мелькающие в окне фонарные столбы, Алиф чувствовала себя совершенно спокойно. Тем более в салоне авто все пропахло мужским еловым одеколоном, от того хотелось прикрыть глаза, и уснуть, впуская в легкие родной хвойный аромат.

— Говоря о свадьбе. Когда у твоей подруги свадьба?

— Седьмого марта. Но, я лечу пораньше. Помогу с подготовкой, привыкну к городу, посмотрю, как организм отреагирует на климат. Главное, чтобы не разболелась. А у твоего друга когда? — Алиф вопросительно взглянула на мужчину, чьи губы расплылись в удивленной улыбке.

— Тоже седьмого. Он меня пораньше попросил прилететь, мол друг жениха, свидетель, научу, как и что. Нации разные, обычаи тоже, поэтому я должен всему научиться. Кстати, ты домой же полетишь получается?

— Не-а, я в Г******. Они сами туда из П*****. прилетели, там кстати и познакомились. Романтика. — девушка мечтательно улыбнулась, но осеклась, когда заметила на себе изумленный взгляд Ансара.

— А жениха не Али случайно зовут? — мужчина вопросительно выгнул бровь, а глаза Алиф загорелись догадкой.

— Да, Али.

— Это, мы с тобой на одну свадьбу летим получается? — он еле сдерживал рвущийся наружу хохот, но Алиф его опередила, и салон машины залился уже совместным смехом пары.

— Вот это совпадение! Это мы получается раз 20 еще пересеклись бы. Наши лучшие друзья женятся. Ты себе представь! — Ансар тер глаза, на которые от смеха набежали слезы, а Алиф стушевалась, и возмущено сморщила нос.

— Это все Всевышним предписано, сам ты совпадение. Такие вещи случайно не происходят. — насупившись прошептала девушка, на что смутился уже Ансар.

— Если мы встретились, значит навсегда? — зеленые глаза взглянули исподлобья так, что у Алиф вдоль позвоночника пробежали мурашки, но она не подала виду.

— Навсегда это ты конечно преувеличил. Мы же рано или поздно умрем. — отмахнулась девушка, на что мужчина на водительском сидении закашлялся и притормозил.

— Алиф!

— Ну, не умею я в романтику. Ты лучше скажи, мы в Г****** вместе полетим? Я конечно не настаиваю... — девушка осеклась, чайными глазами натыкаясь на укоризненный нефритовый взгляд.

— А я настаиваю. Раз мы с тобой свидетели на свадьбе наших друзей, и сами без пяти минут муж и жена, то и полетим вместе. У меня и билеты наверное на тот же рейс, что и у тебя. Если нет, то поменяю завтра. И никогда не стесняйся меня о чем-то просить. И настаивай, у тебя на это есть права. — Ансар кончиками пальцев взял девушку за ладошку, и мягко прошелся большим пальцем по кольцу на девичьей руке.

Алиф замерла, наблюдая за этим действом с искрящимися от переизбытка чувств глазами. Сдерживая рвущуюся на лицо глупую улыбку, девушка прикусила нижнюю губу, и не забирая из руки Ансара своей ладони, отвернулась к окну, пряча за кудрявыми прядями волос свои алеющие щеки. Мужчина на это смущение лишь обдал девушку ласковым взглядом, и уставился на дорогу, также пряча улыбку за поджатыми губами.

На следующий день мужчина поехал в аэропорт менять билет. Его время отличалось от времени девушки, поэтому ему все же пришлось провести кое-какие махинации с билетом. Пока Ансар возился с билетами, Алиф вовсю собирала чемодан и Графа. Кот благополучно отправлялся к добродушной соседке по лестничной клетке, которая радушно согласилась пригреть персидского кото-царя в своей квартирке. У нее у самой было три кота, муж, и переодически гостивший пятилетний внук, но это не остановило ее от того, чтобы принять в своих владениях пушистого зазнайку.

Когда чемоданы были собраны, а коробка с подарком отложена к ним в коридор, девушка передала кота соседке и принялась убирать квартиру. Благополучно избавившись от пыли, мусора и кошачьей шерсти на коврах, Алиф устало свалилась в кровать, отписываясь родителям, обещая набрать немного позже. Телефон также разрывался сообщениями от подруги, у которой начался предсвадебный мандраж и паника. Алиф пообещала, что завтра они вместе со всем разберутся, а пока посоветовала Зубе лечь поспать. Когда глаза девушки в конец отказались функционировать в открытом виде, она интуитивно нажала на звонок, набирая номер Ансара. Тот был таким же убитым и уставшим, как и сама девушка, поэтому они договорились молчать друг другу в телефон, пока кто-то из них не уснет. Первым сдался мужчина, учитывая его темперамент жаворонка это было ожидаемо. Алиф же продержалась еще час, убаюканная сопением из динамика телефона, и позволила себе отключиться.

Трава неприятно хрустела под голыми стопами. На ней держался иней, а глубь леса казалась мрачнее, чем его окраина. Он казался ярко-зеленым, манящим и таким родным, а сейчас морозил, и отталкивал. Откуда здесь иней? Ветер ведь прекратился, и погода успокоилась. И почему здесь так темно? Когда Алиф заглядывала сквозь еловые ветви в небо, то отчетливо видела бьющиеся сквозь макушки деревьев солнечные лучи. А теперь, температура воздуха упала, небо заволокли тучи похуже тех, что были на нем, когда девушку бросало на лодке с волны на волну. Но, сердце отказывалось искать в этом подвох. Оно верило, что где-то там, в глубине найдется то, что согреет, или тот. Поэтому девушка упрямо шла вперед до тех пор, пока не заметила мелькнувший вдали тусклый свет. Надежда возродилась в сердце, и девушка помчалась вперед, царапаясь о ветки, но не сбавляя скорости. Когда Алиф выбежала на открытую поляну, то увидела перед собой небольшую хижину, похожую на сторожку лесничего. Из её окна горел тусклый свет, а из трубы шел мягкий сероватый дым.

«Нашла! Наконец-то я тебя нашла!» — родной, до трескающихся от счастья легких, запах ударил в нос, и девушка, не думая, помчалась к двери хижины и потянула ее на себя.

В глаза тут же ударил яркий свет, а после этого, девушка подскочила на кровати. Под ухом, разрываясь, звонил будильник. Этот сон оставил на сердце что-то теплое, но снова было что-то не то. Какой-то подвох.

«Может быть, это проекция моего мозга? Он показывает мне тот путь, который я прошла, чтобы дойти до дома? Не может же все это быть каким-то предостережением?» — мысли в голове вились пчелиным роем, а руки терли заспанное лицо.

Когда вода наконец привела девушку в более бодрый вид, она отбросила от себя наваждение от сна, и стала собираться. Ансар должен был заехать через пол часа. И этого было совершенно достаточно для того, чтобы одеться, проверить дом на наличие каких-то неполадок и настроиться на дорогу. По истечению полу часа, дверной звонок оповестил о чьем-то приходе. За дверью стоял Ансар, который тут же перехватил тяжелый чемодан, и коробку с тяжелой книжной подставкой. Алиф достался лишь маленький рюкзак. Когда входная дверь щелкнула замком, а ручка пару раз опустилась, в проверке на закрытость, Алиф и Ансар молча спускались на лифте.

Девушка молчала в силу ненависти к ранним пробуждениям и разговорам по утрам. Мужчина молчал, потому, что знал, как тяжело даются девушке ранние подъемы и бессмысленные разговоры раньше двенадцати дня. Поэтому, к ждущей их машине такси, они дошли молча, не издавая ни звука. Чемоданы девушки оказались в багажнике, после чего пара села на пассажирские сидения, позади водителя, и машина тронулась с места. Уже в дороге они перебросились парочкой формальных фраз, а потом молча наблюдали за пробуждающимся городом. Точнее, Алиф уткнулась в окно, досыпая такие необходимые ей минуты, а Ансар уткнулся взглядом в кудряшку, мило выбивающуюся из мягкой косы девушки. Когда таксист плавно остановился у здания аэропорта, оповещая о прибытии, Ансар мягко коснулся девичьего плеча, на что в ответ получил растерянный и немного поплывший взгляд чайных глаз. Кивнув на дверь, Ансар расплатился с водителем, и пока девушка переминалась с ноги на ногу, куталась в пальто рядом с машиной, мужчина вытащил их чемоданы, и передав самый легкий из них девушке, взглядом указал ей на вход в аэропорт. Шум чемоданных колес неприятно бил по слуху, на что Алиф брезгливо морщилась, а мужчина прятал умиленную улыбку в воротнике пальто.

После регистрации на рейс пара сдала багаж. Пройдя досмотр и, наконец, оказавшись в зоне вылета, Ансар объявил Алиф, что пойдет за кофе и чаем для них. Через минут пять мужчина уже сидел рядом со все еще сонной, но уже адекватно воспринимающей мир девушкой. Алиф медленно отпивала из бумажного стаканчика чай, согревая холодные пальцы, вспоминая сон, и окоченевшие в нем стопы.

— Не горячий? — Ансар заботливо поправил воротник пальто девушки, на что она лениво, но благодарно ему улыбнулась.

— Не. В самый раз. У тебя? — кивнув на стаканчик в руках мужчины, девушка получила отрицательный кивок головой.

Когда по громкой связи объявили посадку на их рейс, у Ансара зазвонил телефон. В пять утра побеспокоить его могли не многие, именно поэтому он потянулся к карману, и вытянул из него мобильный, принимая вызов. На дисплее высветился номер родного дяди по отцу, казалось бы, ничего не предвещало беды, однако взволнованный голос дяди заставил Ансара замереть.

— Анасар, отменяй все планы, лети в М*****, отцу плохо, на скорой забрали час назад. Я в больнице, только смог время найти, чтобы тебе набрать. — растерянный голос мужчины выбил у Ансара из под ног почву.

— Что с отцом? Он в частной клинике? Ты повез его к нашему врачу? — уйма вопросов слетала с его уст, не успевал он сформулировать свою мысль, а Алиф, заслышав слова о больнице, и взволнованный голос мужчины, подошла поближе, обеспокоено глядя в мечущиеся зеленые глаза.

— Он в реанимации. Есть подозрения на инсульт, но врачи пока ничего не говорят. Да, он в клинике, с ним лечащий врач. Лети домой, Али поймет. Ты нужен сейчас здесь. — голос дяди отрезвлял, и паника отходила на задний план, в голове прямо сейчас формировались дальнейшие действия.

— Понял. Сяду на ближайший рейс. Держи меня в курсе происходящего! — проговорив это, Ансар отклонил вызов, поднимая глаза на табло, в котором горело время посадки на грядущий рейс.

— Что случилось? Папа в больнице? Он в порядке? — девушка тут же взволновано уставилась на мужчину, на что он зажмурил глаза, собираясь с мыслями, показывать ей сейчас свою слабость нельзя, иначе и она никуда не полетит, а ему не нужно перетягивать свои переживания еще и на нее.

— Все будет в порядке, сердце. Ерунда наверное. Не переживай. Но мне лучше быть рядом с ним. Я не могу полететь с тобой. — подавив свою нервозность окончательно, он мягко взял девушку за плечи, и начал говорить вкрадчивым голосом, не разрывая с Алиф зрительного контакта.

— А я не могу лететь без тебя! Ансар, у тебя отец в больнице, я вижу, как ты сейчас переживаешь! Это не пустяки. Как я могу отпустить тебя одного, а сама улететь? С ума сошел? Я лечу с тобой. — девушка была категорична, решительна, и так пламенно говорила, что Ансар уже было согласился, и готов был забрать ее с собой, но осознал, что это неправильно.

— Нет. Это свадьба наших друзей. И мы с тобой не просто приглашенные гости, мы с тобой важные части этой свадьбы. И мы не можем их так подставить. Ты будешь нужна Зубе, и в силу того, что меня там не будет, ты будешь нужна и Али. Поняла? Будешь там, за нас двоих, чтобы я мог быть уверенным в том, что все прошло на высшем уровне. Ведь с тобой не может быть иначе. Ты летишь туда не просто как Алиф, а как моя Алиф, а это большая разница. Значит ты будешь там за нас двоих. И ты справишься, и я справлюсь. Все будет хорошо, сердце. Верь мне, ладно? — все еще держа девушку за плечи, и также мягко, но строго глядя ей в глаза, Ансар говорил все это с таким воодушевлением, что просто не оставил девушке никакого выбора.

— Что, если тебе нужна будет поддержка, что, если что-то случится, а меня не будет рядом, я...

— Ты забыла? Ты здесь, всегда рядом. — мужская ладонь мягко обхватила нежное запястье девушки, и потянула его к грудной клетке, в которой, на удивление, размеренно билось сердце.

— Обещай, что, если я понадоблюсь, ты мне об этом скажешь. — карие глаза смотрели с такой тревогой, что сердце трещало по швам от заполняющей его нежности по отношению к этой волшебной девушке. 

— Ты нужна мне всегда. Но, я обещаю, если мне станет невмоготу, я скажу тебе об этом сразу. — Ансар кивнул на просьбу девушки, и та, колеблясь, поджала губы, — Опоздаешь на посадку, беги. Обещаю, все будет хорошо. — бодро улыбнувшись ей, мужчина не удержался, и притянул девушку в утешающие объятия.

Алиф замерла, укладывая голову Ансару на плечо. В нос тут же забился морозный и хвойный парфюм, а встревоженное сердце на мгновение успокоилось. Теплые мужские ладони мягко легли на хрупкие девичьи лопатки, а подбородок опустился на макушку, и Ансар мягко втянул в себя ореховый запах волос, который в данную секунду так успокаивал. Они стояли там минуту, и мир не останавливался, все куда-то спешили, проходили мимо них, не замечая. У одного от переживания за двух родных людей разрывалось сердце, а у второй одна мысль за другой подбивали бросить все, и пойти вместе с любимым человеком.

— Все. Беги. — оторвав подбородок от головы девушки, он невесомо коснулся губами её лба, выбивая тем самым воздух из легких Алиф.

— Сразу звони. Все будет хорошо. Я... — она запнулась, взволновано хватаясь ладошками за руки Ансара, и сделала шаг назад.

—  Я знаю. Я тоже. Иди. — мягко улыбнувшись, мужчина предугадал прервавшуюся девушку, и наконец выскользнул из цепких, но таких нежных ладоней, сделав шаг назад.

Ничего ему не ответив, Алиф лишь кивнула, а в чайных глазах было столько невысказанной и не вымещенной поддержки и переживания, что Ансар уже захлебывался, но все еще не отводил от нее глаз. Бросив на мужчину последний взгляд, вселяющий в него надежду на лучшее, Алиф отправилась на посадку. Ансар наблюдал за ней до тех пор, пока девушка не скрылась в рукаве, которое соединяет самолет с аэропортом.

Уже сидя на борту самолета, и морально готовя себя ко взлету, Алиф окончательно поймет, что нужно было лететь с ним, но что сделано, то сделано. Девушка лишь расстроенно растворилась в мире за иллюминатором, а конкретно в двух зеленых кратерах, которые так быстро и спокойно пленили её сердце.

«Нужно было лететь с ним. Он бы со мной полетел.» — промелькнуло в мыслях у девушки, и она расстроенно зажмурилась, смиряясь со своим выбором.

«у тебя внутри наверное весь мир, превращается в руины,
и осколки надежды,
больно впиваются в твое тело.
знаешь, у руин есть свойство рушить души,
и твои руины мою разрушили.

знаешь, у руин есть свойство исчезать,
их стирает в прах жизненный ветер.
только ты не думай превращаться в прах,
и в одиночестве меня оставить.»

«У твоего отца правда был микроинсульт. Ты позвонил мне ночью, когда мы с Зубой пришли после прогулки. Спасибо ей, она отвлекла меня, но я всю ночь не могла уснуть, вслушиваясь в твое сопение. Я очень переживаю за тебя сейчас. У меня сердце рвется от мыслей, что я должна была быть рядом, но я не рядом. Мне ужасно больно. Больно, потому что больно тебе, и я не могу быть рядом. Ты говорил много ночью, высказывал все переживания, а я держалась, чтобы не разреветься как ребенок, и не заставить тебя переживать еще и за меня. Это я должна тебя успокаивать, а не наоборот. Я знаю, как папа важен для тебя, поэтому понимаю, как больно тебе было, осознавать, что ты мог его потерять. Мне кажется я это почувствовала. У меня так сильно болело сердце, будто его вырезали на живую. Знаешь, единственное, что радует меня, это тот факт, что ты чувствуешь мою любовь и поддержку. Не знаю, справляюсь ли я, но хотелось бы верить, что справляюсь. И хотелось бы, чтобы ты услышал это всё глаза в глаза, но все, что я могу сейчас это слушать твое мерное сопение из динамика телефона, и верить, что у нас все будет хорошо. А у нас будет. Я верю. И ты верь, пожалуйста, хорошо?
Твое сердце.»

3 марта 2023 год.

«P.S.: 12 апреля 2023 год.
Я люблю тебя, но это конец. Знаешь, всю ту неделю, что я была в Г******, а ты рядом с отцом, я проревела. Правда. И даже в письме тебе не призналась. Но я плакала. Так сильно, будто это я чуть не потеряла отца, будто, это я сидела у больничной койки, будто это мой мир рушился. Я умирала вместе с тобой. А теперь, теперь я знаю, что мы умирали вместе. Умирали, потому что твой отец принес в жертву нас с тобой, только для того, чтобы чувствовать себя лучше. Я надеюсь, он здоров. Надеюсь, что слезы и молитвы, нами с тобой пролитые и произнесенные в ночи, не напрасны.
Передай ему это, пожалуйста. Мои наилучшие пожелания. Я серьезно. Без тени сарказма, без какой-либо злобы, я искренна. Ведь он показал мне, как разрушительна «любовь». Вы оба. Спасибо вам. Вы многому меня научили. Любить, терять, ненавидеть, прощать, тосковать, отпускать, мечтать, и трезво мыслить. Оказывается, я этого не умела. Я жизнь не жила, Ансар. Без боли говорят, вообще невозможно познать жизнь. Я думала, глупости, думала, я уже все видела. Как бы не так. Но, почему вы так больно научили? Нельзя было сделать это чуток помягче? (Прямо сейчас я смеюсь, не знаю, истерическое это, или мне правда смешно, я вообще из-за всех этих событий часто нахожусь в состоянии дереализации. Зуба очень напуганна, но мы справимся, я обещаю.) А вообще, я уже не знаю, что писать, честно. Сначала задумала по запалу, как говорится «с пылу с жару», а сейчас, как-то вроде и не надо, вроде бы уже все друг другу сказали. Но, раз уж начала, надо бы и закончить. Станет легче. Я знаю. Тебе, когда ты это все прочтешь, и мне, когда я это все допишу.
Письмо какое-то странное, без эмоций, но, ты меня тоже пойми, на снотворном и чае далеко не уедешь. Поэтому пока так. Следующее напишу в тяжелом эмоциональном всплеске. Буду очень сильно не права, но иногда плохое тоже нужно принимать. Я приняла, и тебе советую. Ты хотя бы буковки на бумаге будешь читать, а не в глазах. Хотя ты и в глазах прочел все. Сейчас там пусто. Будь уверен.
И сожги все это потом. Н̶у̶, и̶л̶и̶ з̶а̶к̶о̶п̶а̶й̶, м̶о̶ж̶е̶т̶ р̶а̶с̶к̶о̶п̶а̶е̶ш̶ь̶ п̶о̶т̶о̶м̶, в̶с̶п̶о̶м̶н̶и̶ш̶ь̶ б̶ы̶л̶ы̶е̶ в̶р̶е̶м̶е̶н̶а̶.
Господи, какой же бред.
Просто сожги.
Твое разбитое сепдце.
Его кстати тоже сожги.»