навсегда ли это?

Утро началось с оглушительных криков Соён. Сегодня суббота — день, назначенный для решающей драки. Я встала, чтобы сделать себе кофе, но аппетита не было. Одевшись в тёмно-синие свободные штаны, футболку и накинув сверху серую толстовку, я спустилась к Соён.
Мы вышли к ребятам. К нашему удивлению, с ними был Сонджэ.
— Я отдам вам телефон Союза. Передадите его копам — и им конец.
— А ты будешь драться? — спросила я, чувствуя, как сжимается сердце.
— Нет, мне это ни к чему. Тихо уйду.
— Хорошо. Значит, мы видимся с ним в последний раз? — спросил Соён, и в её голосе прозвучало странное уважение.
— Да.
Соён подошёл к Сонджэ и, глядя в его глаза, произнёс:
— Ты был хорошим ублюдком. До свидания.
Сонджэ лишь коротко кивнул:
— ...Спасибо. Минхи, давай поговорим наедине.
— Почему? — нахмурился Шиын.
— Просто в последний раз, — Сонджэ взял мою руку. Его прикосновение было твёрдым и прощальным. Он отвёл меня в сторону, подальше от взглядов.
— Что хотел?
— Тебе осталось десять дней, верно?
Я горько усмехнулась, избегая его взгляда.
— Верно. Даже не удивлена, что ты знаешь.
— Потрать эти десять дней на людей, которых искренне любишь. Я не хочу портить твои последние минуты жизни.
— Ты не настолько ненавистен, Сонджэ.
— Но ты меня не любишь. Я знаю, — его голос дрогнул. — Ты никогда не посмотришь на меня так, как смотришь на него. Я мечтал, чтобы всё было взаимно, но... вряд ли об этом стоит мечтать. В любом случае, просто знай: ты была моим миром. Я никогда не смогу кого-то полюбить так сильно. И если любишь, нужно уметь отпускать. Я проиграл. Поэтому... будь с ним счастлива. И, пожалуйста, посмотри мне в глаза хотя бы пять секунд. После этого я исчезну навсегда.
Я медленно подняла глаза. Это было невероятно тяжело, словно я смотрела на собственное отражение в чужой боли.
Эти пять секунд длились как пять лет. Я смотрела в его глаза, которых от всей силы избегала, потому что боялась увидеть, насколько сильно я любима. Боялась, что эта любовь окажется сильнее моих собственных чувств. В этот момент я поняла: меня любят, я любима им.
— Это тебе, — он протянул мне связку ключей.
— Что это?
— Не потеряй. Те улики, что у вас есть, — их мало. С этим ключом Союзу точно придёт конец.
— Спасибо тебе, — я сжала ключи в руке, чувствуя их вес.
— Увидимся.
Он повернулся и ушёл, растворяясь в утренней дымке, оставив после себя лишь горький привкус несостоявшейся любви.

Я вернулась к ребятам.
— О чём вы говорили? — спросил Шиын, пытаясь поймать мой взгляд.
— Да так, ни о чём. Поговорили и всё, — я старалась говорить как можно непринуждённее.
— Хорошо. Через несколько часов драка. А пока телефон спрячем, — предложил Шиын. Все поддержали его идею.
— Поедим сначала? — сказал Хентак. Дрожь в руках была сильнее голода.
— Я до смерти голодна! Не могу же я так драться, — соврала я, глядя на Баку.
— Да, надо бы пополнить желудок, — поддержал меня Соён.
— Стой, вы собираетесь драться? — удивлённо спросил Баку.
— Да, будем вас защищать! — заявил Соён.
Баку рассмеялся так громко, что привлёк внимание прохожих.
— Нас? ХАХАХАХА!
Все уставились на него.
— Они не шутят? — спросил он, с трудом сдерживая смех.
— Соён, сиди дома, — Хёнтхэк посмотрел на неё грозным взглядом. — Ты же понимаешь, что мы сбежим?
— Да ну! — фыркнула он.
— Минхи, ты там поранишься! — волнение в голосе Шиына было неприкрытым. — Там не будет никого женского пола! Вас двоих затопчут ногами!
Я выдвинула план:
— Тогда вот как поступим: когда вы начнёте драку, мы сразу идём к полиции. Сдаём материалы Союза и вызываем их прямо туда. Идёт?
— Умно, — кивнул Шиын.
— Значит, так и поступим! Чтобы по пути не передумали!
— Нет, не передумаем. А пока поедим.
В кафе мы заказали еду, пытаясь вести себя как обычно.
— Не верится, что после этого с Союзом конец, — сказал Соён.
— Им давно пора было распасться, — пробурчал Хёнтхэк.
— После этого дня... всему конец. Какие будут планы дальше?И кстати на кого поступать собирайтесь-спросил Соен
— Я собираюсь стать тренером по баскетболу, — поделился Хёнтхэк.
— Ты-то сам научись сначала, прежде чем кого-то обучать, — усмехнулся Баку.
— А сам-то?
— Стану полицейским! Таким крутым, в очках. Буду штрафы выписывать!
— С твоим IQ это маловероятно, — парировал Хёнтхэк.
— Я бы хотела стать учителем, обучать их общению, что-то в этом роде, — сказала Соён.
— Ооо, красотка! — подбодрила её я.
— А ты, Минхи? — спросил Шиын, совершенно не подозревая о моей болезни.
В груди кольнуло.
— Я всегда хотела быть дизайнером, но вряд ли смогу.
— Как это вряд ли?
— Да так ничего,а ты, Шиын?
— На юридический.
— Этого ты сам хочешь или твои родители?
— Родители.
— А чего ты сам хочешь?
Он запнулся.
— Писать.
— Писателем, значит...
— Напиши стих про меня! — крикнул Баку.
— Заткнись! — шикнула я на него, но в душе уже знала: если он станет писателем, я обязательно стану его первой читательницей.

После обеда начался дождь. Он шёл стеной, как будто сама природа плакала. Стрелка на часах показывала 4 часа — этот дурной знак не предвещал ничего хорошего.
— Вы пока идите в участок, я соберу людей, — сказал Баку, на удивление, серьёзно.
— Ещё рано, — выплюнул Хёнтхэк.
— Пусть идут, ребята уже готовы, — сказал Шиын.
— Шиын, поговорим? — я отвела его в сторону.
— Идём, — он увидел мою бледность и волнение.
— Что хотела?
— Ты там... не поранься.
— Если отвечу "нет", солгу.
— Даже так, постарайся.
— Хорошо.
Они ушли. Я и Соён направились к участку, но тут я остановила её.
— Нам надо в логово Союза.
— На фига?! — она посмотрела на меня вопросительно.
Я тут же достала ключи.
— С этим Союзу конец.
— Откуда ты их достала?!
— Сонджэ дал.
— А почему ребятам не сказала?!
— Если бы сказала парням, они бы нам кого-то прислали. Вдвоём в логово точно не дали бы пойти. А теперь нам надо торопиться.
— Идём!
Мы бежали изо всех сил, промокая под ливнем. Наконец, мы добрались до этого чёртова места. Я попыталась открыть дверь, но...
— Чёрт! Закрыто!
— Отойди! — отступила я, схватила рядом стоящий стул и кинула его в стеклянную дверь. Оно разбилось с оглушительным звоном.
— Минхи! — крикнула Соён.
— Да пофиг, входи!
Мы вошли. Всё вокруг было обрушено, но, несмотря на беспорядок, мы начали искать документы.
— Нашла! Тут закрыто!
— Ключи! — я протянула ей связку.
Ключ подошёл. Полка медленно открылась, и там была куча документов: бумаги об отмыве денег, счета, доказывающие огромные суммы, — документы, которым теперь конец.
— Потом посмотрим. Теперь бегом, пока кто-то сюда не пришёл!
Мы, с кучей бумаг в руках, побежали, но когда мы пришли к выходу, перед нами появился огромный амбал.
— Нам пиздец, — прошептала Соён.
Мы инстинктивно отступили, затем побежали куда подальше. Выходить оттуда было невозможно. Мы поднялись наверх и закрылись, слыша тяжёлые, мерные шаги этого мужика. Он ничего не говорил, просто давал понять, что он здесь, прямо сейчас.
— Окно!
— Мы разобьёмся насмерть! — плакала Соён.
— От такой высоты не умирают! — сказала я, забираясь на подоконник и смотря вниз.
— Да откуда тебе знать?!
— Было дело! Как только я спрыгну, ты за мной, слышишь! — кричала я, пока этот мужик ломился и почти сломал дверь.
Я спрыгнула.
— Ай! — я подвернула ногу.
— Помоги, Соён! — закричала я, смотря на неё на подоконнике.
— Ага, сейчас вырублю этого амбала и сразу к тебе! — крикнула она мне в ответ.
Дверь сломалась.
— Прыгай!
Она прыгнула. К счастью, она приземлилась легко, только поранив руку.
— Ни фига ты живучая, — рассмеялась я сквозь боль.
— На себя посмотри, — сказала она, поднимая мою руку к своему плечу и помогая мне.
— Он сейчас выйдет. Ты иди к полиции, а я спрячусь где-то, — сказала я, видя, как медленно мы идём.
— Нет! Если бегать, то вместе, а если прятаться, то тоже вместе!
— Подожди! — я схватила палку, лежащую на земле, и, опираясь на неё, ускорила шаги.
— Молодец! Теперь пойдём через тот переулок, там короче! — предложила она.
— Давай, быстрее!
Мы бежали. Дождь всё ещё не прекращался. Мы промокли до нитки, но не остановились, ведь от этого зависела не одна человеческая жизнь.

Через минуту мы стояли на входе в полицейский участок. Мы улыбнулись сквозь усталость и зашли. Мы обратились к самому молодому сотруднику — он, по идее, должен был понять проблемы подростков.
— Мы вас умоляем, рассмотрите это! — мы умоляли его. Мы выглядели жалко: вдвоём, мокрые, с ранами на теле.
— Садитесь и говорите, что у вас случилось. Ничего не пропуская, — сказал он.
Мы объяснили всё про Союз, про отмыв денег.
— Союз... значит...
— Вы же найдёте ордер, арестуйте их!
Он внезапно выключил рацию, подошёл ко мне. Близко, наклонился и тихо прошептал мне на ухо:
— Вы не учли, что люди из Союза везде.
Он рассмеялся, взял все документы и ушёл.
— Что он тебе говорил? — спросила Соён.
— Он из Союза, Соён!
— Чёрт побери!
— Что делать? — я растерялась.
— Не знаю... Мы же так, так старались!
Мы заплакали — от боли, от бессилия, от несправедливости.
В этот момент подошла девушка-полицейский.
— Что у вас, девочки?
— Мы принесли все доказательства, документы против Союза и отмыва денег! Но у вас в отделении есть человек, замешанный в этом! Он взял все документы и ушёл!
— Лейтенант О?
— Да!
— Я разберусь.
Через минут тридцать она вышла с нашими документами.
— Теперь это моё дело. Говорите о подробностях, как вы их достали.
Мы рассказали ей всё, от начала до конца. Это был наш последний шанс.
— Направляйте ордер. Их логово находится рядом с магазином «Reed». Сначала налево, потом направо. Вы сами убедитесь.

Мы вышли из участка. Голова болела жутко, дождь прекратился. Мы направились в больницу, чтобы осмотреть мою ногу. Медсёстры дали нам сухую больничную одежду. Мою лодыжку осмотрели и перевязали бинтом, Соён — руку.
Мы отдыхали в соседних палатах. Ко мне подошла доктор, которая поставила мне диагноз.
— Минхи, вы в порядке?
— Да, нормально, просто лодыжку подвернула.
— Вы лечиться собираетесь?
— А если быть точнее, забрать чьё-то сердце?
— Да, это спасёт вам жизнь.
— Я откажусь.
— Вам осталось всего десять дней, вы понимаете?!
Тут Соён отдёрнула штору. Слёзы текли по её лицу.
— Десять дней? Серьёзно?
— Пожалуй, я вас оставлю, — доктор вышла.
— Садись, я объясню.
— Было же шесть месяцев! Чёрт, я даже забыла про твою болезнь. Я даже представить не могла, что ты умрёшь, ничего не сказав, спустя десять дней! Я ничего не заподозрила! Знаешь, как я буду винить себя за это?!
— Честно, я собиралась сказать тебе после драки с Союзом.
— Правда?
— Да.
— Но... тебе осталось десять дней...
— Знаю. Ты моя лучшая подруга, поэтому только ты знаешь об этом.
— А Шиын?
— Нет, не знает.
— Прости...
Она резко повернулась и стала набирать номер Шиына. Я тут же отобрала у неё телефон.
— Он должен знать!
— Но от меня!
— Ты поговори с ним. Наверное, после этого ты согласишься на операцию. Я не выдержу твоей смерти, ещё так скоро...
— Думаешь, стоит ему говорить?
— Да. Все проблемы ушли, осталось только ваше отношение. Вам надо поговорить.
Я набрала его номер, игнорируя сорок сообщений, которые он отправил, ища меня.
— Ты где?! — его голос был взволнован, полон страха.
— Шиын, приди в больницу, — я сразу же прервала звонок.
— Я уйду, — Соён вышла, чтобы дать мне возможность собраться с мыслями.

Медленными шагами я направилась к входу. Как только вышла на улицу, увидела Шиына, который бежал ко мне изо всех сил. Увидев меня, он остановился и с горькими глазами подошёл. Я была вся бледная.
— Почему ты в больнице? С тобой что-то случилось?! Покажи ногу, как ты её подвернула?!
— С Союзом что?
— Мы выиграли. С ним всё кончено.
— Это хорошо.
— Ты же замёрзнешь, — он снял свою серую спортивку и накинул на меня, оставаясь только в рубашке.
— Я больна, — я говорила с комом в горле.
— Пойдём домой, Минхи. Завтра будет...
— Нет, Шиын. Я больна. У меня рак сердца.
Минута молчания. Он рассмеялся со слезами в глазах.
— Нет. Ты здорова. Тебе же всего семнадцать.
— Нет, нет. Всё выяснилось шесть месяцев назад. И мне не помогают лекарства.
— Почему ты скрывала?!
— Я хотела жить как все нормальные люди. Насколько это возможно. Я не могла допустить, чтобы кто-нибудь меня жалел.
— И даже я?!
— Особенно ты!
— Но...
— Знаешь, я уже научилась как-то справляться, — сказала я, начиная истерить и плакать. — Я смирилась с болезнью, и тут появился ты.
— Как я повлиял на тебя?
— Я всегда шагала не в ногу. Буквально спотыкалась по жизни. Я не была нормальной. Я ненормальная... такой и буду. Я сталкивалась со смертью много раз, то, что ты видел, это была лишь малая часть. Смерть буквально преследовала меня, но я всегда хитрила. Наверное, поэтому мне послали болезнь. Но когда встретила тебя, я стала более настоящей, самой собой. Жизнь стала интереснее. Но всему есть свой конец.
— Сколько тебе осталось?
— Десять чёртовых дней.
— Я обещаю...
— Не стоит.
— Я выполню, что обещаю, — его голос был твёрдым, несмотря на слёзы.
Он медленно подошёл, взял моё лицо в свои руки и начал медленно говорить, с комом в горле:
— Я обещаю, мои руки всегда будут сплетены с тобой. Ты всегда будешь чувствовать меня рядом. Пусть я и буду твоим страшным кошмаром, но я не упущу тебя никогда. Просто запомни это.
— ...
— Улыбнись.
Я со слезами в глазах улыбнулась последний раз. Это была самая искренняя и самая горькая улыбка.
Он отпустил меня и, не сказав больше ни слова, ушёл. Он не обернулся. Он оставил меня стоять под небом, которое только что перестало плакать.