навсегда ли это?

Мы попрощались с парнями, и я сообщила Соен, что можно идти.
— Уф, наконец-то! Этот Сухо — ходячий холодильник, но, кажется, он меня не съест, — выдохнула она, обмахиваясь рукой.
— Ахаха, да он просто немного суровый. Кстати, завтра у него день рождения. Пойдешь?
— Если я не буду должна его кормить — тогда пожалуйста.
— Не волнуйся, угощать будет Шиын.
— О, отлично! — глаза Соен загорелись. — И, кстати, Шиын очень красивый. И вы вместе смотритесь... просто космос.
— Спасибооо! — я почувствовала, как заливаюсь румянцем.
— Ладно, возвращаемся в школу?
— Нет, конечно! Там нас убьют. Лучше завтра скажем, что тебе стало плохо, а я отвела тебя в больницу.
— Гениально! Тогда куда пойдем?
— Я немного устала. Давай ко мне? Посмотрим кино.
— А, хорошо.
— И кстати, надо за твоими вещами сходить.
— Шиын сказал, что сам принесет.

Соен посмотрела на меня с хитрой улыбкой.
— Я буду ждать тот день, когда вы начнете встречаться. Отсчет пошел: день первый.
— Я тоже, — тихо призналась я.

Весь вечер мы с Соен смотрели ужастик, зарывшись в один плед и оранькая от страха в такт скримеркам. И вдруг раздался стук в дверь.
Мы замерли. В тишине комнаты звук показался зловеще громким. Нас охватила детская паника — ведь мы только что досмотрели фильм о зомби. Вооружившись на всякий случай одним кухонным ножом на двоих, мы на цыпочках подкрались к двери.
— Кт-то там? — дрожащим голосом спросила я.
— Открой.

Я узнала этот голос мгновенно. Сердце екнуло, и я тут же распахнула дверь, оставив Соен в ступоре с занесенным ножом.
— Черт, Минхи! Я чуть не поседела! Шиын, ты бы хотя бы представился! — выдохнула она, опуская «оружие».
— Не волнуйся, я всегда узнаю его голос, — улыбнулась я.
— Минхи... это все твои вещи? — Соен с изумлением смотрела на огромную сумку в руках Шиына.
Только сейчас я и сама ее разглядела.
— Что?! У меня же всего две футболки и одни джинсы! Откуда тут столько?!
— Я купил тебе еще немного вещей, — просто сказал он, слегка смущаясь.
— Я... я отойду ненадолго! — Соен мгновенно юркнула обратно в комнату, оставив нас наедине в прихожей.
— И это ты называешь «немного»? — растерянно спросила я, заглядывая в сумку.
— Я просто хотел, чтобы тебе было удобно и у тебя был выбор.
— Шиын... Спасибо тебе. Огромное спасибо, — я чувствовала, как комок благодарности подступает к горлу.
— Носи на здоровье.
— Обязательно. Я сейчас все уберу.
— Не выйдешь? Прогуляться немного? — предложил он.

В его голосе было неуверенность, и это было так мило.
— Сейчас оденусь во что-нибудь из этого. Подождешь?
— Конечно.

Я вернулась в комнату и поделилась новостью с Соен, которая тут же пришла в неистовство.
— Так, одень вот это! — она начала лихорадочно доставать из сумки обновки. — Нет, лучше это!
— Да просто оденусь, чего ты как на подбор невесты! — рассмеялась я.

В итоге я надела новые темные джинсы и простое белое платье, поверх которого набросила легкий кардиган. Волосы я распустила по плечам.
— Все? Выгляжу нормально?
— Выглядишь потрясающе! — уверенно сказала Соен и подмигнула мне. — Теперь иди и завладей его сердцем окончательно!

Я вышла к Шиыну.
— Куда пойдем?
— Куда хочешь?
— Не знаю... — растерялась я.
— Тогда поехали на крышу твоего старого дома. Я как-то заметил, что оттуда открывается хороший вид, — предложил он.

Идея оказалась прекрасной. Мы поднялись на крышу, и перед нами раскинулся весь ночной город, сверкающий миллионами огней. Рядом скромно зеленели горшочки с овощами, которые я когда-то выращивала для экономии. В этом был какой-то особый уют — мое скромное прошлое и этот бескрайний, сияющий городской пейзаж.

Мы болтали обо всем на свете — о пустяках, о школе, о мелочах. И с каждым его словом, с каждой улыбкой в моем животе порхали целые стаи бабочек. Шиын рассказывал что-то смешное, и я смеялась, а он смотрел на мой смех и не мог сдержать собственную улыбку. Каждый раз, когда его лицо озарялось этим выражением безмятежного счастья, мое сердце таяло, словно в первый раз. Мы болтали как дети, забыв обо всех проблемах.

— Минхи.
— Что?
— У тебя в волосах... листик запутался, — он указал на мою голову.
— Как? Где? — я потрясла головой, пытаясь стряхнуть его.
— Сзади. Дай я.

Он сделал шаг вперед. Пространство между нами стало совсем небольшим. Он медленно, почти невесомо, протянул руку, чтобы убрать сорняк. Его пальцы едва коснулись моих волос, и по спине пробежали мурашки.

Но сорвав листок, он не отошел. Он замер, и я почувствовала, как его дыхание стало чуть чаще. Мы стояли так близко, что я могла разглядеть каждую ресницу, тень от его густых бровей, отражение городских огней в его темных глазах. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах и снова встретился с моим. В его глазах я увидела вопрос и то же самое нетерпеливое ожидание, что пылало и во мне.

Он медленно, будто давая мне время отступить, наклонился ко мне. Я сама непроизвольно потянулась ему навстречу, закрывая глаза.

И тогда его губы коснулись моих.

Первый поцелуй был нежным, почти робким, словно он боялся меня спугнуть. Это было сладкое, мимолетное прикосновение, от которого по всему телу разлилось тепло. Но затем, почувствовав мой ответ, он усилил давление. Его поцелуй стал глубже, увереннее, полным скрытой страсти, которая, казалось, ждала этого момента целую вечность.

Он целовал меня жадно, но с бесконечной нежностью, одной рукой касаясь моей щеки, а другой поддерживая меня за талию, будто я была самой хрупкой и драгоценной вещью на свете. Мир вокруг перестал существовать. Не было ни города, ни звезд, ни болезни — только его губы, его дыхание, смешавшееся с моим, и бешено стучащие сердца.

Мы целовались, казалось, целую вечность, пока у нас не перехватило дыхание. Разомкнув объятия, мы остались стоять лоб в лоб, тяжело дыша и не в силах вымолвить ни слова. В этой тишине, под мерцание далеких огней, чувствовалась целая вселенная несказанных чувств и обещаний.