31
Она сломанная кукла. Его кукла.
Всё это время она держалась, сдерживала внутри боль, растерянность, страх.
Но сейчас…
Она плакала.
Не стыдясь, не скрываясь за маской дерзости и сарказма.
Слёзы текли по щекам, плечи дрожали.
Она сжалась, стиснула зубы, пытаясь успокоиться, но внутри будто прорвало плотину.
Все эмоции, которые она так долго глушила, вырвались наружу.
Олег молчал.
Он просто смотрел.
И не отпускал её руки.
— Я ненавижу тебя, — всхлипнула она, но голос дрожал, ломался.
Олег чуть качнул головой.
— Нет, не ненавидишь.
Она судорожно втянула воздух, закрыла глаза.
— Я… не знаю…
— Знаешь.
Его голос был низким, твёрдым, полным чего-то, что резало внутри.
Она подняла на него взгляд.
В глазах читалось столько боли, что у неё сжалось горло.
Олег наклонился ближе, убрал с её лица мокрые пряди волос.
— Я здесь, Донни.
Только две простые фразы.
Но в них было всё.
Она захлебнулась рыданиями и уткнулась в его грудь.
Олег крепко обнял её, не позволяя снова сломаться.
Она провела дрожащими пальцами по его лицу.
Напряжённые скулы, холодная кожа, тень усталости под глазами.
Олег не пошевелился, только смотрел, будто боялся, что если двинется — она снова исчезнет.
— Ты не спал, да? — её голос был тихим, почти шёпотом.
Он не ответил.
Она знала правду.
Гладя его лицо, она вдруг поняла — он страдал не меньше её.
Может, даже больше.
Она провела пальцем по его губам, и он резко выдохнул, будто этот невесомый жест сбил его с ног.
— Я… — она хотела что-то сказать, но не знала что.
Простить?
Остаться?
Сказать, что всё ещё любит?
Олег поймал её руку, переплёл их пальцы.
— Не говори. Просто… будь здесь.
И она осталась.
Она глубоко вдохнула и посмотрела ему прямо в глаза.
— Я чувствовала пустоту.
Её голос был ровным, но в глазах горело что-то неугасимое.
— Я злилась, ненавидела тебя, винила. Пыталась забыть. Трахалась с другим.
Олег не моргнул.
Только челюсть чуть напряглась.
— Я тоже.
Она кивнула.
Без слёз, без истерик. Просто факты.
— Помогло? — спросила она.
Он горько усмехнулся.
— Нет.
— Мне тоже.
Тишина.
Тяжёлая, давящая, но не невыносимая.
Они сидели напротив друг друга, прожигая взглядами.
— Я не знаю, зачем ты здесь, Олег.
— Потому что не могу не быть.
Она прикрыла глаза, медленно выдохнула.
— Это больно.
— Знаю.
И всё же, он не отпускал её руки.
Утро было странно тихим.
Мадонна сидела в своей квартире, медленно водя пальцем по краю чашки с чаем.
Голова ещё немного кружилась, но не от сотрясения — от мыслей.
Олег…
Вчерашний разговор крутился в голове.
Она не знала, что теперь делать.
Но вдруг…
Стук в дверь.
Она нахмурилась. Кто? Сёстры? Или, может…
Она открыла.
Олег.
Стоял на пороге, держа в руках что-то непонятное — то ли коробку с её любимыми пирожными, то ли пакет с лекарствами.
Она невольно улыбнулась.
— Опять ты?
— Ага.
Она скрестила руки на груди.
— Чего тебе?
Он посмотрел на неё пристально, будто пытался прочесть что-то между строк.
— Ты улыбнулась.
Она закатила глаза.
— Бред.
— Нет, я видел.
— И что теперь?
Он сделал шаг ближе, чуть склонил голову.
— Пусти меня, и узнаешь.
Она смотрела на него несколько секунд.
А потом…
Отступила в сторону, открывая дверь.
Олег вошёл и закрыл за собой дверь.
Комната была тихой, только слышалось её неровное дыхание.
Он смотрел прямо на неё, без привычной усмешки, без маски безразличия.
— Я не могу без тебя, Донни.
Голос хриплый, будто ему самому больно это говорить.
Она стояла, не двигаясь, сжав кулаки.
— Эти месяцы… я пытался забыть, пытался выбросить тебя из головы.
Он сделал шаг вперёд.
— Но это невозможно.
Ещё шаг.
— Ты мне снилась. Ты была во всём — в музыке, в запахах, в людях на улице.
Она крепче сжала губы.
— Я заходил в кафе и заказывал твой любимый чай, просто потому что…
Он замолчал, сжал челюсть.
Она не выдержала и отвернулась, чтобы он не видел, как блестят глаза.
— Мадонна…
Олег шагнул к ней, но она вскинула руку, останавливая его.
— Не надо.
— Почему?
— Потому что я не знаю, что с этим делать! — голос её дрогнул.
Он осторожно коснулся её плеча, и она вздрогнула.
— Не сдерживайся, Донни.
Она стиснула зубы, но слёзы всё равно потекли по щекам.
А он просто обнял её.
Молча.
Крепко.
Как будто боялся, что если отпустит, она снова исчезнет.
Она гордая. Слишком гордая.
Признавать слабость? Нет, не её стиль.
Но истина была в том, что она простила его ещё давно.
Она не знала, в какой момент это случилось.
Может, когда лежала в больнице, а он сидел рядом, даже если она не помнила его.
Или когда увидела его лицо на видео и почувствовала, что сердце сжалось.
Или, может, в тот миг, когда он появился на её пороге сегодня утром.
Она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, отстранилась от него, стирая слёзы ладонью.
— Ты всё сказал?
Олег молчал.
Она посмотрела на него.
— Я простила тебя. Но это не значит, что я снова твоя.
Он кивнул.
— Я знаю.
— И?
— Я просто буду рядом.
Она смотрела в его глаза, и в этот раз уже не сдерживала улыбку.
— Посмотрим, Шепс. Посмотрим.
Месяцы тянулись бесконечно.
Арабелла уже родила. Дэниэл. Маленький, тёплый комочек счастья, который заставил её сестру сиять так, как Мадонна никогда раньше не видела.
А сама она…
Она не подпускала Олега.
Лишь друзья.
Холодная, сдержанная, словно между ними никогда ничего не было.
Они встречались в компании, говорили, шутили.
Но он больше не касался её. Не смотрел так, как раньше. Не пытался вернуть.
Смирился?
От этой мысли что-то неприятно кольнуло в груди.
И всё же… Она не могла иначе.
Она боялась.
Боялась, что если впустит его снова, если позволит себе хотя бы немного больше, чем «просто друзья» — всё повторится.
А ещё больше она боялась того, что уже давно не может представить свою жизнь без него.