•part 32•
В фильмах походы выглядят как сбывшаяся мечта, незабываемое событие. Дикое и безумное приключение. В реальности же все оказалось хуже некуда: начиная от сна в палатке, который не сравниться со сном в мягкой кроватке, и заканчивая пробуждением в полшестого из-за пения какой-то горластой птицы.
Но одно мне сейчас все же нравилось: обняв за талию, Пэйтон прижимал меня к своей твердой груди. И во сне он выглядел таким красивым, у меня просто не было слов. Не упустив возможности, я окинула взглядом его идеальные черты лица, длинные ресницы, небрежно спадающие на глаза волосы, которые на автомате и смахнула.
Пэйтон тут же открыл глаза и посмотрел на меня.
Сердце пропустило удар, только бы я не покраснела от того, что меня поймали с поличным. Но, к удивлению, Пэйтон не стал подкалывать, а просто смотрел на меня с нечитаемым выражением на лице.
– В твоих волосах застрял листик, – наконец произнесла я в жалкой попытке оправдаться.
– Ну конечно.
– Правда! – нахмурилась я.
– Хорошо, принцесса, – зевнув, потянулся Пэйтон. – Как скажешь.
– Ладно, попалась, – невозмутимо ответила я. – Не было там листика.
– О, неужели? – закатив глаза, ухмыльнулся он.
– Там был паук, – закончила я.
Его глаза округлились.
– Не шути со мной, Эмили, – пригрозил Пэйтон.
– Клянусь, если это какой-то гребаный розыгрыш… – Он резко сел и начал параноидально оглядываться по сторонам.
– Приятно знать, как заставить тебя кричать, – подмигнув, хихикнула я. Пэйтон моргнул, переваривая мою коварную шутку. Но уже в следующую секунду накрыл меня своим телом и замер в паре сантиметров от лица.
– О, Эмили, – заговорил он низким и ровным голосом, от которого у меня перехватило дыхание, – кажется, я предупреждал не шутить со мной.
– Его губы едва касались моей кожи.
– В конце концов, я тоже знаю, как заставить тебя кричать, – добавил он и нежно поцеловал в шею, вызвав у меня тихий всхлип удовольствия.
– Эй, Мурмаер, ты уже встал, бро? Эта чертова птица не перестает щебетать и… – Дилан как-то быстро расстегнул замок на палатке – мы даже понять ничего не успели – и, застав нас, пришел в изумление.
– Оу, вау.
Я зажмурила глаза, мысленно стукнув себя по лбу, а когда снова открыла, увидела, как удивление на лице Дилана сменяется ужасно самодовольной улыбкой.
– Ну, вижу вы, ребята, заняты. Пойду тогда заставлю Чейза приготовить мне завтрак…
– Дил… – предостерегающе рыкнул Пэйтон, слезая с меня и оставляя на произвол холодному утреннему воздуху.
– Что? – невиновно вскинув руки, улыбнулся Дилан.
– Я ухожу, расслабься, женщина.–Затем перевел взгляд на меня. – Повеселись, малышка Сми. – Подмигнул и застегнул назад палатку. Я перевернулась на живот и застонала в подушку. Теперь Дилан от меня не отстанет.
– Это ты виноват, – осуждающе ткнула я в растерянного Пэйтона.
– Не-а. Это ты сказала про пауков. Вся вина на тебе.
– Да пошел ты, – жалобно пробормотала я.
Пэйтон засмеялся, и это было самое прекрасное, что я слышала в шесть утра. Над нами нависла уютная тишина. Пэйтон на мгновение задумался: свел брови и сжал челюсти, он всегда так делал, когда о чем-то размышлял. А затем посмотрел на меня.
– Эмили?
– Да?
Он хотел что-то сказать, а может, даже спросить. Я это чувствовала, сердце заколотилось часто-часто. Но ничего не произошло.
– Нам пора собираться, – в итоге сказал Пэйтон, протягивая мне свитер.
– Нам еще ехать несколько часов.
Я быстро оделась и кивнула, наблюдая, как он встает и нервно проводит рукой по волосам. Мне отчаянно хотелось узнать, что Пэйтон на самом деле собирался сказать, но он уже вылез из палатки. О, Пэйтон, что же ты со мной делаешь?
Эштон
Откинувшись в дорогом кожаном кресле, я зачарованно наблюдал, как единственная девушка, которая имела для меня значение, зашла на стадион и растерянно оглянулась по сторонам. Эмили. Моя Эмили. Только на самом деле она больше никогда не будет моей. Заняв место в другом конце зала, Эмили вежливо отмахнулась от официанта, который с радушной улыбкой предложил ей выпить. Меня она так и не заметила.
– Шампанского, сэр?
Я оторвал взгляд от красивого лица Эмили, взял бокал и, поднеся его к губам, ухмыльнулся. Мне в голову пришла одна гениальная мысль. Да, Эмили больше никогда не будет моей, но это не значит, что я отдам ее другому. Я тихонько похлопал по плечу молодого официанта возле себя.
– Видишь, ту девушку в кремовой блузке? Брюнет перевел взгляд на Эмили и кивнул.
– Я поговорю с ней. А после этого ты подойдешь и скажешь, что парень по имени Пэйтон Мурмаер хочет поговорить с ней в раздевалке перед Чемпионатом. Понял? – произнес я, выразительно засовывая в его алый кашемировый карман деньги.
Парень послушно кивнул.
– Отлично, – улыбнулся я, затем достал телефон и набрал нужного человека.
Спустя несколько гудков, очевидно, разъяренная девушка все же взяла трубку. – Чего тебе? – огрызнулась Шантелль.
– Ай-ай-ай, разве так говорят со своим любимым братцем?
Она вздохнула.
– Что ты хочешь, Эш?
– Мне нужна твоя услуга.
– Какая?
Я объяснил ей план и замер в ожидании ответа.
– Нет.
– Что, прости?
– Нет, – решительно повторила она.
– Я не стану этого делать.
– С чего ты взяла, что у тебя есть выбор? – усмехнулся я. Теперь настал ее черед опешить.
– Что, прости?
– Дорогая сестренка, кажется, ты не поняла. Ты сделаешь это для меня, – медленно проговорил я, не сводя глаз с Эмили, которая бездумно накручивала локон на палец. Мне хотелось снова обнять ее, ласково коснуться этого прекрасного и безупречного лица. Я горел желанием вернуться в прошлое и сделать все правильно, но не мог. И осознание собственного бессилия медленно съедало меня изнутри.
– А то что? – с вызовом бросила Шантелль, возвращая меня к реальности.
– Андре умрет.
– Воу, погоди, что?! Эштон, не трогай Андре. Ты не можешь так поступить, Эш…
– Я уже разок избил его до потери памяти, не так ли?
Едва ли не услышав в трубке, как затрепетало сердце сестры, я беззвучно усмехался.
– Эш, прошу, не трогай его. Умоляю тебя.
Два года назад страдание в голосе моей близняшки причинило бы мне физическую боль. Но сейчас мне было плевать. Я ничего не чувствовал.
– Ты его любишь?
На минуту повисло молчание, а затем Шантелль наконец прошептала: – Да.
– Тогда выполни мою просьбу, и твой любовничек не пострадает, – отчеканил я и отключился, не дожидаясь ответа. Затем ущипнул себя за переносицу и сделал несколько глубоких вдохов. Все тело напряглось, а руки неудержимо задрожали. Меня одолели воспоминания о человеке, которым я когда-то был. Раньше я был счастлив, безумно счастлив. Жизнь была идеальной. У меня было все. А теперь не было ничего. Я потерял все, что ценил. Остались только обида и ненависть. Я едва узнавал себя. И во всем этом виноват мой бывший лучший друг Андре. Ведь именно он заставил меня разбить сердце Эми.
Эмили
Я тоскливо вздохнула, накручивая локон на палец и напевая под нос популярную песню, которую постоянно крутили по радио. Сказав, что вернется через полчаса, Дилан ушел за билетом и оставил меня здесь медленно умирать от скуки.
– Похоже, кому-то очень весело, – со смешком произнес знакомый голос. Эштон подсел ко мне, обдавая своим теплом, и улыбнулся той милой мальчишеской улыбкой, за которую я когда-то отдала бы все на свете. Мысленно вздохнув, я натянула на лицо дружескую улыбку. Что было, то прошло. Я пережила наши с Эштоном отношения.
Теперь у меня есть Пэйтон, нет смысла держать обиду на бывшего. Он мне больше не навредит. Верно?
– Привет! Что, никакого французского? – хихикнула я, удивившись, что он заговорил со мной на английском.
Эштон впал в ступор, словно ожидал, что я, как обычно, начну плескаться ядом, но быстро взял себя в руки и с улыбкой пожал плечами.
– Итак, что ты здесь делаешь? – спросила я, решив наладить контакт. – Леонардо Скарлетти, соперник Пэйтона, мой давний друг, – безучастно ответил он, смахивая волосы с глаз.
– О-о.
Эштон снова пожал плечами.
– Пусть победит сильнейший.
Я машинально кивнула, молясь про себя, чтобы Пэйтон сегодня не пострадал, а затем мельком заметила в глазах Эша боль и гнев.
– А ведь он тебе правда нравится.
Это был не вопрос, но я все же ответила.
– Я люблю его.
И сама поразилась, как тихо прозвучал мой голос, но, несмотря на гул переполненного стадиона, Эштон меня услышал.
– Он настоящий счастливчик, Эмили. Надеюсь, он это знает и ценит. Надеюсь, он понимает, что твое сердце – это самый дорогой на свете подарок.
Судорожно вздохнув, я ощутила, как запылали щеки. Эш накрыл мягкой и теплой ладонью мою руку.
– Надеюсь, он не повторит ту же ошибку, из-за которой я потерял любимую девушку.
Под его гипнотическим взглядом голубых глаз я едва могла дышать.
– Все это было по-настоящему, не так ли?
– Что именно?
– Мы.
В голове вдруг все прояснилось, и мое сердце забилось чаще.
– Мы были юны и совершали ошибки… но действительно были влюблены друг в друга, верно?
Эштон пристально смотрел на меня, и на секунду я позволила себе утонуть в его глазах, вспоминая время, когда мы делили на двоих радость и смех, время, когда я впервые была влюблена.
– Все это всегда было по-настоящему, Эми. Такую любовь нельзя подделать. Увидев, как он наклоняется ко мне, я зажмурилась и сосредоточилась на звуке собственного дыхания. Эштон нежно поцеловал меня в лоб, а когда я спустя мгновение открыла глаза, его уже рядом не было. И только тогда я поняла, что этот поцелуй был прощальным.
– Простите, мадам, – произнес официант, парнишка примерно моего возраста.
– Пэйтон Мурмаер хочет встретиться с вами в раздевалке перед Чемпионатом.
– О, хорошо, спасибо, – посмотрев на него, улыбнулась я. Затем встала и, поправив юбку, направилась по коридору, ведущему к раздевалке Пэйтона. Интересно, зачем я ему понадобилась? Мои щеки все еще горели после разговора с Эштоном. Неужели я правда призналась ему, что люблю Пэйтона? Нет, конечно же, я не слукавила, но одно дело – чувствовать, а совсем другое – произносить это вслух. Может, тогда признаться и Пэйтону?
К моменту, когда дошла до раздевалки, я уже мысленно приготовилась обнять его и поцеловать, забыв о глупом споре. Я улыбнулась самой себе и, повернув ручку, открыла дверь. Но от увиденного улыбка тут же слетела с лица.
Шантелль Де Вилль обнимала за шею полуголого Пэйтона Мурмаера, его руки лежали на ее талии, а губы были перепачканы помадой.
Я на секунду впала в ступор, утратив способность говорить, думать и чувствовать. А затем мое сердце медленно и мучительно разлетелось на части. Дежавю оглушило меня, точно кувалдой. Сегодня на сердце появился еще один рубец.
Пэйтон оттолкнул Шантелль и с бурлящим раскаянием в глазах рванул ко мне.
– Эмили, поверь, это не то, что ты думаешь.
– Какая банальная фраза, – оцепенело ответила я, едва узнавая собственный голос. Затем посмотрела на Шантелль, у которой на лице не отражалось ни капельки сожаления, и со слезами на глазах выбежала из раздевалки. Мой мир начал разваливаться. Я будто бы заново пережила предательство Эштона, когда, открыв дверь, застала его в постели с блондинкой. Я была такой дурой! И о чем только думала? Неужели не усвоила урок: парни лишь притворяются, что любят?
С чего бы Пэйтону отличаться? Зачем я внушила себе, что он другой? Пэйтон неугомонно звал меня, но я не смела оглянуться. Где-то на середине коридора он все же нагнал меня и, схватив за руку, крепко прижал к груди. Я сразу же попыталась вырваться, не желая лишний раз вспоминать, как приятно находиться в его объятиях.
– Отпусти, Пэйтон! Оставь меня в покое!
– Нет! – рявкнул он. – Ты должна мне поверить, Эмили. Клянусь, все не так, как ты подумала!
У меня закружилась голова, я хотела, чтобы он замолчал. Мне это было необходимо. Он повторял точные слова Эштона. Для меня это было уже слишком. Мне нужно было выбраться отсюда. Хотя, если подумать, Пэйтон, по сути, мне не изменял, ведь мы никогда не были вместе. Тогда почему у меня словно сердце вырвали из груди? Почему кажется, будто его разбили во второй раз, если мы с Пэйтоном никогда не встречались. Полагаю, Пэйтон виноват лишь в том, что позволил мне в себя влюбиться и дал надежду, что это взаимно. Наверное, так делают все парни. И, честно говоря, с меня уже хватит.
– Мне плевать, – пихнув Пэйтон со всей силы, гордо заявила я, хотя образ его с Шантелль все еще стоял перед глазами.
– Правда, – пыталась убедить я себя.
Черт, кого я обманываю? Мне нужно было выбраться отсюда, чтобы снова начать дышать. Я вырвала руку из его хватки.
– Кстати, у тебя на губах милый оттенок шлюхи , – повторила я его же слова, которыми он описал макияж Шантелль в тот день, когда мы прогуливали школу. Тьфу, лживый придурок.
Пэйтон тут же притянул меня обратно и с серьезным видом положил руки мне на плечи. Я в ответ сердито уставилась в его темно-карие глаза. И тогда он произнес то, что я никогда не думала от него услышать.
– Эмили, я люблю тебя.
Я моргнула, пытаясь переварить его слова. Он правда только что сказал, что любит меня? Несмотря на боль, мое сердце вновь ожило, а в животе запорхали бабочки. Пэйтон так уверенно это произнес, так честно. Как можно так легко врать?
А врал ли он?
– Докажи.
Слова слетели с языка, опередив мысли.
Пэйтон озадаченно нахмурился, и я тут же ощутила укол вины. Он казался таким искренним. Мое сердцебиение участилось при мысли, что он на самом деле влюблен в меня, но я хотела знать наверняка. Мне нужно было убедиться, что он говорит правду.
– Черт возьми, Эми, – раздраженно процедил Пэйтон, вскинув руки.
– Как мне это доказать?
Его грудь тяжело вздымалась, на скулах играли желваки, все тело было напряжено до предела. Мягкие волосы взъерошены, а в глазах тысячи эмоций. Наблюдая за ним, я невольно погрузилась в историю наших недолгих отношений. Вспомнила, как мы впервые встретились, когда меня заперли в школе; как мы вместе упали в пруд из-за взбесившейся Беллы; как Пэй спас меня на вечеринке Тайлера; как чуть не убил на своем байке; прогул школы; как мы сидели на крыше, когда он был расстроен; сколько мы веселились на математике и, наконец, каждый наш поцелуй, хоть за ними всегда скрывались корыстные цели.
И вот стоя здесь, очарованная парнем, в которого влюбилась по уши, я задалась вопросом, как далеко он готов зайти, чтобы доказать свои чувства.
– Я хочу, чтобы ты сегодня проиграл.