12 глава
Кофе в стаканчике был таким горьким и горячим, что я и взбодрилась и обожгла язык одновременно.
Вчера утром меня выписали из больницы, и я провела остаток дня исключительно в компании Маффина, который за последние два дня, кажется, забыл, как я выгляжу. Доктор запретил тяжёлые физические нагрузки, которые и так не входили в список моих увлечений, просмотр фильмов, чтение и вообще почти всё. По его словам, я должна была спать следующие три дня.
На меня вдруг нашло вдохновение достать мольберт из кладовой, но после того, как я натянула холст, оно и закончилось. В шухляде комода до сих пор лежало несколько незаконченых эскизов для детских комнат, но при виде их мне хотелось блевать. И вовсе не потому, что это побочный эффект от травмы головы. Не для того я полжизни проходила на художественные курсы с дополнительными часами черчения, чтобы какой-то старик оценил мои эскизы для спален, и отказался продвигать по карьерной лестнице к моей мечте. К проектированию зданий. Может, Кэт права и действительно стоит поговорить с Домиником?
Оставшуюся часть дня мы с Маффином ели китайскую еду на заказ и смотрели в окно на звезды, а потом я действительно пошла спать.
Перед выпиской я наткнулась на Валери, которая как раз выходила из палаты моего адвоката. Женщина тепло улыбнулась мне и крепко обняла, выражая сочувствие о том, что с нами произошло. Девушка выглядела, как всегда, безупречно, если не считать теней под глазами. Полагаю, она волновалась о своём друге так же сильно, как и Доминик. Доктор оповестил её, что Адам обязан оставаться под наблюдением ещё несколько дней, и Валери полностью его поддерживала. А я её. После нашей мелкой стычки я больше не заходила к своему адвокату, слава Богу, гордость превозмогала над желанием увидеть его лицо. Значит, не всё потеряно.
— Мистер Харди, я знаю, насколько Вам тяжело снова говорить об этом. Благодарю, что уделили время.
Томас поднялся со своего стульчика в допросной и пожал руку отцу Бена Харди. Мистер Харди был из тех мужчин, которые одним своим взглядом вызывают приступ паники. Что-то в нём безумно пугало меня, и я обрадовалась, что сейчас нахожусь по другую сторону стекла. Мужчина прижимал к себе жену, которая на протяжении всего допроса плакала. Бедная женщина была настолько хрупкой и уязвимой, что я вообще удивлена, как она пережила смерть сына. Хотя, глядя на неё, невольно задумываешься, что мерзкий Бен был приёмным.
Томас собрал свои бумаги и, покинув допросную, зашёл ко мне.
— По их словам, врагов у Бена не было, а это и близко не граничит с реальностью. Может, Харди просто не хотел ранить жену. С его то связями он просто не мог не знать о послужном списке своего сына.
— Да-да, я видела, как он на протяжении всего допроса пытался успокоить её. Кажется, он очень сильно её любит.
Я крутила в руках стаканчик с остатками кофе и думала о том, что в их случае противоположности действительно притянулись.
— Любит. Но ответы его всё равно были резковатыми, и это я ещё не включил то, насколько он удивился, что тебе помогает приватный детектив. Он, как и все, на сто процентов уверен, что убийца именно ты. Я договорился о встрече с Генри сегодня к 20:00, раньше, к сожалению, не выходит, потому что он работает. Ты свободна?
— Как ветер в поле. Я же не работаю.
Томас понимающе улыбнулся и скрестил руки на груди.
— Хотя я бы настоял на том, чтобы ты всё-таки осталась дома. Как твоё самочувствие?
— Почти как всегда. Легкое головокружение несколько раз в течении дня, да шум в ушах.
Я потрогала висок, на котором вместо повязки теперь был приклеен пластырь. Он даже сочитался по стилю с моим светло-голубым худи. Причём мне в нём даже было немного прохладно, несмотря на то, что сейчас самое начало лета.
— Нападавшего найти не удалось. Но что-то мне подсказывает, ситуация прояснится, когда мы наконец найдём убийцу. Будем надеяться, что Адам идёт на поправку, и скоро возвратится в наши ряды.
Я кивнула и закинула рюкзак на плечо, предусмотрительно вытянув темные очки.
— Тогда встретимся здесь вечером, — я отсалютовала и обошла детектива.
— Будь осторожна.
— Это я могу.
Расстояние к парковке я преодолела полубегом и сразу же залезла в свою машину. После обязательной проверки, которая показала, что внутри никто не прячется, я завела двигатель. Покурю дома.
Двадцать минут и я припарковалась на своём месте у дома. Обычно дорога занимает меньше времени, но учитывая, что доктор вообще запретил садиться за руль, я ехала медленнее, раздражая тем самым остальных водителей и саму себя. После сотрясения лестница казалась мне на удивление длинной и мучительной, но спустя три остановки, чтобы избавиться от потемнения в глазах, я наконец всунула ключ в замочную скважину.
Меня встретил довольный Маффин, который сразу же прилип к ногам. Я и так знаю, что ты голоден, кот. Положив рюкзак и очки на полку у дверей, я подняла любимца на руки, ощущая урчание в его животе.
— А я ведь собиралась первым делом покурить, — засмеялась я, потащив его к кухне.
Миссис Тейт под завязку загрузила мой холодильник, и половину запасов составляли консервы для Маффина. Женщина знала, как важен для меня этот кот. Мы вместе забирали его из приюта после смерти бабушки. Кстати о бабушке, пока я лежала в больнице, вспомнила об ореховых булочках, которые она пекла мне, когда я болела. Высыпав в мисочку Маффина его деликатес, я собрала волосы в хвост.
Сейчас только полдень, так что я вполне успею испечь булочки перед вечерней встречей с Генри. Хоть бы слухи об анализах оказались правдой, потому что вот это уже звучало как зацепка в моей голове.
Так! Никаких мыслей о зацепках и убийствах дома. Пока Маффин наслаждался пищей своих Богов, я направилась к своему музыкальному центру. Колонки стояли прямо под картиной, которую миссис Тейт подарила мне на новоселье. Это был пейзаж — изображение озера, на фоне которого колыхались ветви ив, и я влюбилась в это место с первого взгляда, даже не зная, существует ли оно на самом деле. Музыкальный центр был моим первым приобретением на зарплату дизайнера. Флешка с моим плейлистом уже год торчит, не вынимаясь, из разъёма, поэтому музыка заиграла с первых же секунд.
Я открыла окно, впуская свежий летний ветерок на свой чердак. Точно, я же хотела покурить. Хотя, ладно, сейчас я уже загорелась булочками.
Маффин примостился на спинке дивана, виляя своим пушистым белоснежным хвостом туда-сюда.
Та-а-ак, где же мои орехи?
* * *
Запах выпечки витал даже в ванной комнате. Так что пока я принимала душ, чуть не подавилась слюной. На этот раз я ничего не сожгла. Маффин снова крутился под ногами, будто бы будет есть булку. Так я тебе и поверила. Я справилась за два часа, а живот издавал звуки громче, чем была музыка в колонках. В дополнение к выпечке я приготовила холодный чай с лимоном, и уже несла всё это к окну.
Всё-таки иногда моя любовь к распродажам бывает довольно полезной. Месяц назад я купила высокий столик, ножки которого искусно переплетались друг с дружкой, и он в высоту идеально подходил к высоте окна. Ширины подоконника хватало, чтобы усадить туда мою пятую точку. Даже Мэл, которая сравнила мою покупку с подставками своей матери под горшки с цветами, не удалось подпортить радость от нового приобретения.
Я даже не успела поднести булочку ко рту, как в уши ударил безумно громкий стук в дверь. Не знаю, как долго он продолжался, и услышала ли бы я его вообще, если бы мелодия в колонках не прекратилась, чтобы смениться другой. Черт, это, наверное, Мэл. Она привыкла, что я никогда не запираю дверь, но сейчас инстинкт самосохранения брал верх надо мной. Ведь неизвестно кто на нас напал, и насколько был осведомлён о нашей личной жизни.
Я соскочила с подоконника и побежала к двери. Стук продолжался, ещё секунда и с потолка начала бы сыпаться штукатурка. Только когда распахнула дверь, я подумала о том, что это вообще-то могла быть и не Мэл.
Мой адвокат от неожиданности отскочил от двери, а потом ткнул в меня пальцем. Что он здесь делает?
— Ты хочешь в могилу меня свести?
— Ты же должен быть в больнице, — я застыла в проходе, глядя, как он понемногу успокаивается.
— Меня выписали досрочно. Почему ты не отвечаешь на звонки? Я чуть с ума не сошёл, пока доехал сюда, а ты ещё и дверь не открываешь! Держи, — мужчина всучил мне бутылочку молока, и без разрешения пропихнулся в квартиру. Почти успокоился.
— Я не... — я не знала, что ответить, — что это?
Я закрыла дверь и вытянула вперед руку с молоком. Адам тем временем оглядел мой чердак, может, искал убийц.
— Это твоему коту.
— Ох. Спасибо... наверное.
— Где твой телефон? Хотя музыка орёт настолько громко, что её и на лестнице слышно. Можешь не отвечать.
А где мой телефон? Наверное, там где и был, в рюкзаке, на полке у дверей. Пока я ставила молоко в холодильник, Адам подошел к окну. Что он вообще здесь делает? И зачем звонил? И откуда это у него набралось столько смелости?
— Зачем ты?..
— Я звонил узнать о твоём самочувствии, и идёшь ли ты вечером на очередной допрос Генри. Ты не взяла трубку. Я испугался. Выглядит вкусно, что это?
Он испугался? Я понимаю, что в данной ситуации это вполне обоснованно, но мое тело решило, что ещё это безумно мило. Поэтому тёплая волна окатила меня с головы до пальцев ног, и вопреки всем стараниям сдержаться, я улыбнулась.
— Это ореховые булочки по рецепту моей бабушки. Не трогай! — я шлёпнула по его руке как раз вовремя, прежде чем он стащил еду. — Иди мой руки.
На его лице расцвело выражение крайнего удивления, когда он прижал пострадавшую руку к себе.
— Зачем так грубо?
— Не хочу, чтобы ты забросал мою еду микробами.
— Так ты оказывается мизофоб?
Мужчина поднял руки в знак того, что здался. Интересно, это Кэт научила его таким умным словам? Я бы и сама не знала его, если бы мама Мэл не боялась микробов, больше чем укуса ядовитой змеи.
— Да.
Определённо нет.
Из груди мистера Уайлда вырвался смешок, от чего я нахмурилась. Он что, смеётся надо мной?
— Тогда пойду помою руки, пока ты не выбросила меня из окна.
Вот черт. Теперь он думает, что я фрик. А ещё, с каких блин пор он снова переступает через свои принципы? Получается, мне теперь нужно делиться?
Я со вздохом отправилась на кухню за остальными булочками, пока Адам мыл руки. Вот черт, кажется, я оставила свое нижнее белье сушиться прямо рядом с раковиной.
— Можно мне теперь попробовать?
Он уселся на подоконник прямо напротив меня, пока я наливала чай во второй стакан. Почти не заметила, как он на секунду зажмурился, прикоснувшись к животу.
Куда катится этот мир, и что произошло с профессиональным отстраненным мистером Адамом Уайлдом? Я протянула ему стакан, и наши пальцы лишь на секунду соприкоснулись, но моему сердцу хватило и этого мгновения, чтобы совершить кувырок. Он, в отличии от меня, выглядел вполне спокойным. Могу предположить, что его органы так не реагируют на случайные касания.
— Мишель, прости, что сорвался в больнице. Со мной такое бывает. Редко, но бывает. По большей части, когда я волнуюсь. Я не хотел тебя обидеть.
А вот и мой красноречивый адвокат.
— Господин адвокат, мне кажется, или удар головой о грузовик выбил все принципы из Вашей головы?
— Скорее, их выбиваете Вы, мисс Браун, — улыбнулся он, исподлобья поглядывая на меня.
— Давайте же, мистер Адам Уайлд, могу поклясться, Вы ещё никогда не пробовали столь вкусных ореховых булочек, — я махнула рукой на выпечку, отвлекая его внимание от краснеющих щек.
Что это со мной происходит?
Как только мужчина откусил первый кусочек, сразу же довольно замычал. И снова я улыбалась как идиотка. На душе стало легче от того, что ему понравилось. Сегодня я и правда постаралась как никогда.
— Вы правы, никогда не пробовал ничего вкуснее, — промычал он, пережевывая, — только не вздумай сказать об этом Валери, она-то считает, что её лазанья — это самое вкусное, что я пробовал в своей жизни.
Из груди вырвался смех. Он почти пригрозил мне, тыча остатками пирожка.
— Ни за что не посмею рушить вашу дружбу, — я тоже наконец взяла булочку, вспоминая, что до этого умирала с голоду.
— Ох, мне кажется, меня от неё не избавит даже смерть, — мужчина закатил глаза и запил последний кусочек чаем.
Я снова засмеялась, и он тепло улыбнулся.
— Если не сочтёте это за дерзость, могу ли я спросить, как давно вы дружите?
— С девятнадцати. Вернее, мне было девятнадцать, а ей семнадцать. Конечно, были времена, когда мы общались меньше, а бывало — не расставались днями напролёт.
Удивительно, как легко он начал отвечать. Даже не задумываясь. Так. Та-а-ак, стоять. Он старше Валери на два года, а она примерно такая же как я, может, старше на год. Получается, ему двадцать восемь или двадцать девять лет? Вот черт! Никогда бы не подумала. Мужчина смотрел в окно и улыбался каким-то своим воспоминаниям.
— И вы всё это время были лишь друзьями?
— Безусловно. Доминик влюбился с первого взгляда, и хоть они прошли через миллион и ещё тысячу проблем, в их любви я не сомневался никогда. Я знаю Доминика почти с младенчества, поэтому сразу заметил, когда этот болван поддался чарам Валери, даже несмотря на то, что мы были всего лишь глупыми подростками.
Я, как губка, впитывала в себя каждое слово и каждую эмоцию из его рассказа. Не верится, что у столь счастливой семьи могли быть проблемы. Я бы хотела узнать больше, как они познакомились, что-нибудь о Кэт и вообще мне показалось, что он что-то недоговаривает, но не хотела его спугнуть.
— Ну а ты?
— А что со мной? — я немного скривилась, а он как ни в чём не бывало взял ещё одну булочку.
— О моем прошлом ты спросила. Твоя очередь.
Я тяжело вздохнула, а он немного насторожился. Думаю, если бы я отказалась, профессионал внутри него не стал бы принуждать меня. Раньше я бы так и сделала, но сейчас, чувствую, что это было бы нечестно.
— Кроме Мэл у меня в жизни никого нет. Родители, как ты уже знаешь, погибли, когда мне было три. В школе меня не любили, хотя я и сама сторонилась людей, большую часть времени проводила на художественных курсах. В колледже было то же самое, за исключением того, что я встречалась с мальчиком, но спустя месяц он ушел, ссылаясь на мой скверный характер. Бабушка тогда боялась, что я могу наглотаться таблеток, или вены порезать, но мне было всё равно. Думаю, это волновало её ещё больше. Коллеги по работе терпят меня, как и я их. Я росла без семьи, поэтому быть одинокой для меня не чуждо. Я слишком вспыльчивая и упертая, а люди таких сторонятся.
Лицо моего адвоката то смягчалось, то хмурилось, а то и вовсе приобретало незнакомое мне выражение.
— Но Мэлори ведь с тобой, — мужчина сложил ладони между коленей и смотрел вниз.
— Думаю, она пытается видеть во мне лучшее. Она единственный человек, который остаётся живым после заявлений о моей упертости. А я, наверное, действительно чувствую себя лучше рядом с ней.
— Да, она очень светлая девушка. Напоминает мне одну знакомую.
Адам в который раз улыбнулся и поднял взгляд.
— Кэт? Как по мне, светлее человечка не найти.
— Ты просто ещё не видела сестру Валери. Китти точная копия твоей Мэлори. Она бы тебе понравилась.
Учитывая, что мне нравятся все его знакомые, я даже не сомневалась в этом. И несмотря на то, что я отгородила себя от мира каменной стеной, ему удалось вытянуть скудные подробности моей одинокой жизни наружу, даже не приставляя пистолет к моей голове. От этой мысли сердце забилось быстрее.
Сейчас, сидя здесь перед ним, глядя на его красивое лицо, на глаза цвета морской волны, точеные скулы, крохотную родинку под правым глазом и светлые волосы, я ощущала массу эмоций внутри. Я никогда раньше не чувствовала подобного трепета при виде кого-то. И меня это безумно пугало. Ведь я всего навсего одиночка.
Но, что самое удивительное, одной лишь улыбки этого кого-то хватало, чтобы я забыла обо всех своих переживаниях.