Красавчик и Я(

Утро настало совсем не заметно, я еле открыла глаза, а тетя Фатима носилась уже по квартире, собирая вещи для больницы - тапочки, пижама, зубная щетка, полотенце ... Она волновалась больше меня, и мне было безумно приятно, что в моей жизни появилась первая настоящая подруга. Именно таковой я считала тетю Фатиму, не смотря на разницу в возрасте.
Я встала с постели, умылась и стала готовить завтрак - с этими сборами тетя Фатима совсем забыла поесть. Пока я резала хлеб, я вдруг поймала себя на мысли, что мне приятно находится в Москве рядом с этой женщиной.
-Ситора, мы опаздываем! - крикнула тетя Фатима, уже натягивая сапоги. - Я пойду разогрею машину, а ты спускайся.
Я быстро сложила готовые бутерброды в пакет и стала одеваться. Я так торопилась, что совсем забыла про мобильный телефон, который так и остался лежать где-то в моей комнате...
Я одела куртку и взглянула в зеркало, которое висело в коридоре, я в последний раз видела себя такой. "Прощай, Ситора".
Я выскочила из квартиры, спустилась вниз, а тетя Фатима уже вовсю махала мне рукой, чтобы я быстрее садилась в машину. Я почувствовала себя почти, как Вин Дизель, когда он в "Форсажах" заскакивает в летящие машины.
-Пристегнись! - приказала мне тетя Фатима, и я последовала ее совету, но только московские пробки не дали разойтись ей до второго Шумахера. И мы стали "ползти" в клинику.
Когда мы оказались на месте, медсестры уже вовсю заждались нас, администраторы клиники оборвали почти все телефоны, пытаясь дозвониться до нас, и тогда я поняла, что оставила мобильный дома.
-Тетя Фатима, пожалуйста, привезите мне мобильник.
-Да, дочка, вечером заеду к тебе, проведаю.
Медсестры проверили давление и пульс, а затем провели в палату, где заставили заполнить просто уйму каких-то ненужных документов. В какой-то момент я поняла, что меня сейчас начнет трясти от нервов, и тогда медсестра принесла мне успокоительное. Стало легче, и я расслабилась...

***

Очнулась я потому что было безумно трудно дышать. В палате стояла темень, и я поняла, что на дворе уже ночь. Я еле открыла глаза, чувствуя как сильно оттекло мое лицо, но ведь я знала на что иду, поэтому это не должно меня удивлять. Удивительно, но я совсем не чувствовала боли, просто казалось, что все мое лицо опухло и стало таким ненастоящим и ватным.
Мое горло пересохло, от того, что в носу были какие-то тампоны, и мне приходилось дышать ртом. Язык скрипел от сухости, и мне страшно хотелось пить, но воды нигде не было. Я встала с кровати и шагнула в полумрак ночи, но вдруг почувствовала во всем теле такую слабость, что мне пришлось схватиться за тумбочку, чтобы не упасть. Тогда я увидела кнопку "вызов медсестры" и перед тем, как потерять сознание, нажала ее... Ты в порядке? - тетя Фатима везла меня к себе домой, а я вдруг поняла, что отключилась на пару секунд.
-Да.
-Слушай, детка, мне не нравится, что ты такая бледная, может, нам стоит вернуться? И ты проведешь еще одну ночь в больнице?
-Нет, со мной все хорошо, - мое лицо было обмотано бинтами, и я так ясно слышала аромат лекарств, которыми обмазали мой нос и верхнюю губу. - Я не вынесу еще одной ночи там.
Я все еще не ощущала никакой боли, но сегодня утром, когда мне делали перевязку, увидев запекшуюся кровь на бинтах, я почувствовала тошноту, я еле сдержала себя, чтобы меня не вырвало прямо на хирурга, в то время, пока он ощупывал мое лицо. При воспоминании об этом меня снова передернуло, и я взглянула на тетю Фатиму, которая с интересом смотрела на меня.
-Сильные синяки под глазами?
-Ужасные просто, - призналась она.
-Если бы их увидела Диля, она бы долго смеялась. Она всегда смеется в те моменты, когда мне хочется плакать: пытается поднять мне настроение, но обычно у нее не выходит.
-Хочешь я посмеюсь, только боюсь, что это будет очень неискренне, - тетя Фатима стала наиграно хохотать, и от это я тоже заулыбалась. - А ну перестань, врач сказал минимум мимики рта, чтобы все заросло ровно и красиво!
-Тогда больше не смешите меня.
-Как прикажите, Ситорочка.
Я вновь отвернулась к окну, а тетя Фатима стала нажимать на газ, я ощущала, как ей было некомфортно ехать со мной, ведь я сейчас была похожа совсем на чудовище.
-Кстати, я надеюсь, что ты не будешь злиться на меня, но в тот вечер, когда делали тебе операцию, твой телефон неистово разрывался от звонков какого-то юноши, которого, как выяснилось, зовут Табриз...
Я неожиданно почувствовало, как испарина выступила у меня лбу, и как похолодело у меня за спиной.
-Фамилию он не назвал, да и память у меня короткая, я бы забыла... Так переживал, бедняга... Ты злишься, что я ответила на звонок? Просто он так звонил, так звонил! Я думала, я с ума сойду от этих трелей и вибраций! Ну, прости меня...
Я чувствовала, как вспотели мои ладони от волнения, но я совершенно ничего не могла сказать в ответ тете Фатиме.
-Так вот, этот юноша... Ох, какой же у него приятный голос, так волновался.. А ты говорила, что у вас какие-то проблемы!?
"Да! Он - жених моей сестры!" - захотелось прокричать, но я не смогла, я просто кивнула.
-Он сказал, что он приедет в Москву... Где же он был!?.. - она задумчиво всматривалась в дорогу, а потом так радостно и искренне продолжила говорить. - Точно-точно, он же где-то за границей сейчас, и он сказал, что приедет сегодня, чтобы проведать тебя.
"Чтооооооооо!?".
-Я ему разрешила заехать ко мне домой на чай.. Как раз посмотрю на него... Ситора, что с тобой!? Ты опять бледнеешь!
-Все в порядке. Просто.. - я уже хотела все рассказать тети Фатиме, но сил не хватало на это.
-Он мне звонил пару минут назад, когда ты выписывалась из больницы, сказал, что только что приземлился...
"Такого не бывает".
-Выглядишь ты, правда, не важно, но, в конце концов, как там говорят мудрые люди - самого главного глазами не увидишь! Ох, вот мы и приехали! Вылезай, родная..
Я аккуратно открыла дверь, и все еще чувствуя слабость во всем теле, спустила сначала одну ногу, а затем вторую. Голова казалась чугунной и неподъемной, но самое ужасное было то, что в таком виде меня увидит Табриз.
Тетя Фатима подхватила меня и недовольно оглядела.
-Слушай, я за тебе переживаю.
-Это нормально, - ответила я. - Я больше переживаю за Табриза, который сбежит тут же, когда увидит меня, - я постаралась отшутиться, а тетя Фатима серьезно заглянула мне в глаза и сказала:
-Тот мужчина, который не видит твоей внутренний красоты, зачем он нужен рядом? В твоей жизни будут такие моменты, когда внешность будет не самой лучшей.. Я так растолстела после рождения дочерей, но мой муж всегда повторял мне, что у меня самая лучшая фигура... Ха! Я была ему так благодарна за эту поддержку.
-Спасибо.
-Если ты переживаешь из-за того, что у тебя все лицо в бинтах, и ты похожа на мумию, то не стоит этого делать.
Мы зашли в подъезд и вызвали лифт, тетя Фатима все продолжала тараторить, громко рассуждая о чем-то, а я облокотилась на холодный кафель, внимательно слушала ее трёп.
Дзынь. Лифт открыл для нас свои двери, и яркий электрический свет изнутри ослепил меня. Я почти полуспелая зашла внутрь, в след за тетей, и она нажала на кнопку, все еще продолжая говорить. Словно радио.
Дзынь. Двери лифта открылись, и тетя Фатима первой вышла на лестничную площадку, а я следом за ней. Между этажами, повернувшись к нам, в полумраке стоял мужчина в коротком пальто. Как только я повернула голову, чтобы получше разглядеть его, я поняла - это был Табриз.
-Здравствуйте, Фатима Абдулловна, меня зовут Табриз, - он разом спустился к нам, а я спряталась за спиной тети, чтобы только он не видел моего лица. Щеки запылали, а сердце предательски забилось. - Привет, Ситора.
-Здравствуй, Табриз, - тетя Фатима радостно протянула ему руку, и он так же эмоционально дал ей свою.
-Как самочувствие, Ситора? - я безумно боялась смотреть на него, то и дело отворачиваясь, прячась за тетю.
-Хорошо... - буркнула я в ответ.
-Проходи, сынок, сейчас поставлю чай, а вы пока пообщайтесь.
-Мне так неудобно обременять вас, - сказал Табриз, а тетя Фатима, вдруг превратившая из взрослой, мудрой женщины в наивную школьницу, широко улыбнулась.
-Ну что ты...
Я все стояла, сжимая в руки в кулаки, сдерживая себя, стараясь сохранять спокойствие, думала о том, какой же глупой надо быть, поступая вот так опрометчиво - приглашать в дом парня для дочери своей подруги! Но с другой стороны, я была ей благодарна. Я, правда, скучала по нему. Очень скучала...
Мы зашли в квартиру. Я аккуратно сняла куртку, но вот обувь.. Голова все еще кружилась, и мне было тяжело стоять, а тем более, нагибаться, но Табриз, будто, почувствовав, что мне нужна помощь, сам, не спрашивая меня, нагнулся и помог мне снять сапоги. В этот самый момент я заметила одобряющий взгляд тети Фатимы, явно разглядывающей его.
-Спасибо, тебе не стоило этого делать, что подумает тетя!? - я сказала ему на фарси, но он ничего не ответил, а просто сам разделся.
-Идите в зал, а я поставлю чайник, - тетя Фатима, как гостеприимная хозяйка тут же засеменила на кухню, оставив нас одних.
Я страшно нервничала, все теребила замки на своей толстовке, смотрела по сторонам, только не в глаза Табризу, а он терпеливо ждал, пока я расслаблюсь.
-Все в порядке?
-Зачем ты приехал? - я старалась говорить с ним на таджиксом, потому что страшно переживала, что нас разговор услышит тетя. - Тебе не хватает проблем!?
-Я переживал, что тут ненормального!? - вспылил Табриз. - Если тебе кажется это удивительным, то я хочу тебе сказать, что именно так все и бывает у обычных людей - когда любимый человек, оказывается, в больнице, то другой человек не находит себе места!
-У нормальных людей - любимый человек не может быть сестрой невесты! - я чувствовала, как эмоции переполняют меня, и я больше не могла так, правда, не могла. Это было так несвойственно мне - я испытывала сразу все - и радость, и боль, и надежду, и угрызения совести...
-Я отменю все это! Мне это надоело! Что за игры, Ситора!? Я отменю к черту эту свадьбу, эту помолвку!! - Табриз почти кричал, а я сжалась в диван, надеясь, что никто не услышит этого разговора.
-Прошу тебя, Табриз...
Он замолчал, смотря прямо на меня.
-Прошу тебя...
-Ты будешь со мной? И в печали и в радости? Когда я состарюсь? Будешь со мной, Ситора?
Что мне ответить ему!? Я хочу составиться с тобой, я хочу засыпать и просыпаться рядом с тобой, я хочу воспитывать твоих детей, я хочу ... Я хочу, но я не могу. Что мне ответить!? Руки задрожали, голос сорвался, я никак не могла прийти в себя.
-Табриз... - я ответила то, что я должна была ответить. - Нет, я не буду с тобой..
-Но почему, Ситора? - Табриз взял меня за руку. - Почему?
-Я тебя не люблю. Он вдруг поник, отвернулся от меня и стал смотреть в сторону. Мне было больно, и я видела, что ему тоже. Я сидела в десяти сантиметров от него, ощущая аромат его духов, я подсела чуть-чуть ближе, и хотела взять его за руку, которая еще несколько секунд назад сжимала мои пальцы, я потянулась за ней, но не успела - в комнату с подносом вошла тетя Фатима, она вся сияла от счастье, не зная даже, что это было похоже танцы на похоронах - слишком неуместно.
Тетя Фатима поставила поднос на читальный стол возле дивана и пододвинула нам поближе. Она налила чашечку крепкого чая для Табриза и поставила возле него, он молчал. Затем она налила чай для меня и подвинула ко мне, я сумела выдавить из себя жалкое "спасибо", а потом снова замолчать.
Видимо, тетя Фатима поняла, что что-то не так, она села рядом с Табризом и дружелюбно поинтересовалась, как мы.
-Все хорошо, тетя, - ответила я вместо него.
-Все хорошо... - повторил он в след за мной.
-Ну, рассказывай, Табриз, как ты? Чем занимаешься? Кто твои родители? - тетя Фатима была такой доброй к нам, к нему, а он был молчалив и неразговорчив.
Он нехотя рассказал про учебу в Стамбуле, про родителей, а потом вдруг встал и сказал, что ему надо выйти. Он попросил прощения и сказал, что если тетя разрешит, то он вернется, и, конечно же, она разрешила. Табриз вышел, оставив нас двоих, но тетя Фатима, может впервые в жизни проявив тактичность, ничего не сказала. Она выпила свой чай, спросила про мое самочувствие, а затем быстро ушла к себе в комнату, так быстро, что я даже не успела ей все объяснить.
Я сидела одна в тишине комнаты и осознавала, что только что сделала. Голова все еще кружилась после операции, но мне не хотелось идти в комнату, я просто сидела в полном одиночестве, мечтая состариться вот так.
Может, прошла уже целая вечность или минут десять, но я услышала легкий стук во входную дверь, и я уже знала, что это вернулся Табриз. Я еле поднялась с кровати и на ватных ногах, почти теряя равновесие, дошла до двери. Я встала на цыпочки, так как не доставала до зрачка, и увидела в приглушенном свете лестничкой клетки высокую фигуру Табриза.
-Это ты?
-Это я, - ответил он полушепотом, и я открыла ему дверь.
Табриз зашел во внутрь, и от него веяло холодом московской осени. Он протянул мне руку, держа что-то в кулаке, и я, открыв ладонь, увидела блеск между его пальцев. Короткая цепочка с кулончиком в виде полумесяца упала прямо мне в руки, и Табриз, сделавший мне этот подарок, легонько улыбнулся.
-Не важно что случится дальше, я просто хочу, чтобы эта цепочка всегда была с тобой.
Этот маленький подарок значил для меня очень много, ведь до этого никто и никогда не дарил мне ничего.
-Спасибо, Табриз.
Может, это случилось потому что слишком много эмоций было за прошедший день, а может это кто-то сверху подтолкнул меня, но я вдруг почувствовала слабость во всем теле, и потеряла равновесие, упав прямо на руки Табриза.
-Ты в порядке? - спросил он взволнованно.
-Я просто устала.. - ответила я. - Просто хочу леч Табриз поднял меня на свои на руки и понес в мою комнату. Откуда он знал, что именно та комната была моей!? Я же уткнулась носом в его шею, и тихо заплакала от безысходности.
Он аккуратно положил меня на кровать и сел рядом. Он молчал, я тоже не решилась за говорить. В своей правой руке, я крепко сжимала цепочку с кулончиком и просто смотрела на него.
-Ты плачешь? - он заметил мои мокрые щеки и, достав платок из кармана своих брюк, вытер мне слезы. - Тебе не больно? - вдруг спросил он, и тогда я вспомнила, что у меня огромные синяки под глазами, а лицо все оттекшее и перебинтованное.
-Мне больно на сердце... - созналась я. - Я чувствую себя предателем.
-Ты не предатель. Ты - ангел, я клянусь тебе, Ситора, что таких девушек, как ты...
Я все еще сжимала в руках цепочку и чувствовала, как острые углы полмесяца впиваются в мою ладонь. Уж лучше пусть болит рука, а не сердце, уж лучше так...
-Ты не виновата, что я тебя полюбил. Ты ни в чем не виновата. Ты не виновата, что так все получилось. Так глупо...
-Она тебя очень любит... - здесь, вдалеке от дома, от сестры, я уже почти забыла, какого это быть рядом с Дилей, какого это чувствовать ее поддержку, но его слова вдруг отрезвили меня. - Она тебя очень любит, ты будешь таким счастливым мужем. У вас будут такие красивые дети.
Табриз внимательно слушал меня, а потом просто лег рядом, почти не касаясь моего тела, смотрел на меня, будто, изучая, и сказал.
-У нее совсем другие глаза, а так хотел чтобы у моих детей были твои...
Наверное, в какой-то момент усталость взяла вверх, и я заснула вот так. На расстоянии, рядом с человеком, который рвал мое сердце на тысячи мелких кусочков. Я не помню, как это случилось, но я проснулась спустя какое-то время, испугавшись, что лежу с парнем в одной кровати. Но я лежала одна, укрытая одеялом, а на моей шеи висел подарок Табриза.
-Табриз, - я прохрипела его имя в темноту, но он ничего не ответил. - Ты где, Табриз?
Ответа снова не последовало, а потом я вновь провалилась в сон.
Утром следующего дня, я проснулась от запаха свежего кофе и круассанов, я открыла глаза и увидела тетю Фатиму, ставящую поднос на стол возле кровати.
-Доброе утро, - я улыбнулась, меня подмывало спросить ее про Табриза, где он, ушел ли он, но я терпела.
-Доброе, детка, - тетя Фатима радостно воскликнула. - Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит?
-Нет, все хорошо, - я все еще еле дышала, но мое самочувствие явно улучшилось.
-Твой мальчик ушел где-то минут тридцать назад, - я хотела ей возразить, что это никакой не "мой" мальчик, но вместо этого промолчала. - Всю ночь со мной говорил. Такой он - образованный. А какой красивый! Вчера застала его, выходящим из твоей комнаты, и пригласили выпить кофе наедине... Ты не ревнуешь, нет?.. Ах, ну да, как к такой старухе можно ревновать!? - тетя Фатима была похоже на солнце, она всегда заставляла меня улыбаться, даже если на душе шел ливень из соленых слез. - Так вот, разболтались мы с ним, он, оказывается, свою невесту не любит, говорит, что хочет отказаться, только ты все против... Крошка, почему??.. Я думаю, что той женщине тоже не понравится жить с человеком, который любит другую... Понимаешь, о чем я!?
Я слушала, как тараторит тетя Фатима, и мне нравилось это. Я была счастлива в тот момент.
-Твои родители звонили, ждут твоего возвращения, я им сказала, дайте мне еще неделю хотя бы насладиться присутствием Ситоры у меня, а то уже хотят тебя назад!.. Так вот, что я там говорила про Табриза!? Такой он - чудесный, красивый, а ты - злая!
-Я!?
-Да-да, мучаешь его беднягу. Перестань себя вести так, словно, он тебе не нужен, я же вижу, как сильно ты его любишь... Упрости всем жизнь!
-Дело не в этом, тетя...
-А в чем!? -Просто.. Это же такой позор!
-Ты как робот, одно и тоже говоришь! Позор, позор, позор... Хочется треснуть тебе и сказать, что любовь никогда не бывает позором!
До меня никак не доходили слова тети Фатимы. Может, это потому что я сама не верила в свои силы, я сомневалась, страшно боялась и не могла решиться. На тот момент мне все казалось таким ненастоящим, я все ждала, когда же я проснусь у себя дома в окружении подушек, а на соседней кровати так же мирно будет спать моя старшая сестра, укутавшись в одеяло. Я обязательно подбегу к ней и обниму со спины и скажу, как сильно я ее люблю.
Но этот кошмар продолжался. Я все больше и больше ощущала на коже языки пламени Ада, все больше и больше путалась и сбивалась. Но раз Аллах послал мне это испытание - значит, я должна пройти его.
Та неделя в Москве запомнилась мне тем, что я много спала, мало двигалась и часто виделась с Табризом. Он не покидал ни меня, ни тетю Фатиму, скрашивая наше женское общение. Он был добр, нежен. Тетя Фатима называла его "арабским шейхом", так как внешность у него была такая - слишком благородная для обычного человека, а я тихонько посмеивалась над этим.
Табриз таскался со мной на перевязки, и часто на улице города Москвы нас воспринимали, либо как пару, либо как брата с сестрой. Однажды даже какая-то девушка подошла к нему знакомиться, а он сказал, что женат, и приобнял меня. Я помню ее изумленный взгляд, будто, говорящий "Как так!? Она же страшная!", но я все еще надеялась, что как только снимут швы, пройдут синяки и отеки, я смогу любоваться собой в зеркале. То, как я относилась к Табризу было большим секретом. Я держала себя в руках, мало смотрела в его сторону, постоянно молчала, уходила от него, а он каждый раз шел следом, спрашивал, говорил, поддерживал. Но я не могла так больше. Просто не могла.
Как-то совсем незаметно подкрался день моего отъезда, и я знала, что это означало, что пора было рвать эти нити, связавшие меня с Табризом.
Утром мы поехали снимать швы. И я тогда в первый раз подошла к зеркало без этих перевязок. Отеки уже чуть-чуть прошли, да и синяки под глазами тоже стали рассасываться. Я смотрела на себя в зеркало, и все думала, что по сути я не особо изменилась... Верхняя губа была все еще распухшей, а нос набухал над ней. Я разревелась в кабинете перевязки, буквально, захлебываясь своими слезами, а Табриз, стоявший все это время за дверью, через минуту уже вошел внутрь. Я сидела на кушетке, растирая слезы по всему лицу, а медсестра, будто, не зная, что делать, держала эти бинты и все повторяла "Все будет лучше, как живет". Табриз подошел, сел передо мной на колени, взял мою руку и глядя мне в глаза, вновь произнес то, что говорил всегда:
-Если бы ты видела себя сейчас моими глазами, ты бы больше никогда не плакала.

***

Так тяжело прощаться с друзьями. Только уже сидя в кресле самолета, я вдруг осознала, что и тетя Фатима, и Табриз стали мне настоящими друзьями, которых никогда не было (ну кроме Дили). Я поудобнее присела в кресле самолета в бизнес-классе и все прокручивала в своей голове сцену прощания.
После больницы Табриз и тетя Фатима отвезли меня в аэропорт, и я все еще страшно заплаканная, продолжала ныть от осознания того, что даже пластическая операция не смогла кардинально изменить положение вещей, а они стояли вдвоем и утешали меня. Это было так важно именно в тот момент, так трепетно. Табриз держал меня за руку, и я будто чувствовала его силу, передаваемую сквозь прикосновение кожи. Я была так благодарна ему, что даже бросилась в объятия, когда объявили мой рейс. Я крепко обнимала его, чувствуя, как его мягкие руки прижимают меня к себе.
-Я тебя никогда не забуду, - наконец, выговорила я. - Только не порть ничего, хорошо? Поклянись мне, Табриз, я прошу...
Он знал, что я имела в виду, поэтому резко отвернулся и ничего не ответил.
Затем я подошла к тете Фатиме и поцеловала ее, и она сказала:
-Девочка моя, не сдавайся..
Я развернулась и пошла прочь. Я оглянулась и смотрела, как два близких мне человека, стоят и провожают меня взглядом. Я улыбнулась и радостно помахала им рукой, хотя на сердце я чувствовала грусть от разлуки.
Когда я уже прошла паспортный контроль и попала в зону Duty free, я машинально нащупала цепочку с полумесяцев - подарок от Табриза, и легко выдохнула. С тех пор пошла традиция - как только я чувствовала себя не уверенно, как только я грустила, я нащупывала цепочку на шеи, и меня, будто, отпускало.
И даже после, сидя в кресле самолета, наблюдая за облаками, мирно плывущими за окном, я так же дотронулась до своего кулончика, и мне захотелось, чтобы он был рядом.
"Уважаемые пассажиры, просьба пристегните ремни и верните кресла в исходную позицию..." - мы уже подлетали к Алмате, и я вновь загрустила