Ночь. Озеро
Полная луна была единственным источником света, который позволял увидеть хоть что-то в комнате Вари. Часов рядом не было, телефон предварительно у нее отобрали и, навскидку прикинув, что время было около трех часов ночи, Рослякова сидела возле подоконника, рассматривая очертания крон деревьев вдалеке. После наказания от отца она все еще чувствовала легкую тошноту и головокружение, но сна не было ни в одном глазу.
Ее изнутри сжирала обида на него, на мать, на несправедливость, даже на саму себя. Варя мечтала когда-нибудь найти в себе силы, чтобы противостоять отцу, но еще ни разу не получалось даже попытаться. Взгляд упал на поржавевшую щеколду на деревянной раме окна. Ей хотелось сбежать, вдохнуть прохладный воздух, прогуляться по пустым улицам, чтобы хоть как-то развеяться и убрать из головы ненужные мысли.
Осмотревшись по сторонам, она прислушалась к звукам за дверью, слыша лишь отдаленный храп отца. Пальцами она сдвинула щеколду, тихо приоткрывая ветхое окно. Нацепив на ноги шлепки, девушка забирается на подоконник и, пригнувшись, спрыгивает на землю. Все ее тело окутывает прохладой летней ночи и, прикрыв створку окна, она, пригнувшись, обходит дом, чтобы по-тихому выйти через калитку.
Вокруг все еще слишком темно, ноги мокнут от луж, но она расслабленно шагает по вытоптанной тропинке, прикрывая глаза. Тело будто бы расслабляется, напряжение спадает с ее плеч, и пусть это временно, пусть ей придется вернуться в тот дом и, быть может, еще получить очередную порцию криков за свой побег, это точно стоило того.
Ноги сами несут ее к озеру, на поверхности которого бликует свет стоящего рядом фонаря. Он был старый, ржавый и постоянно мигал, отключаясь на пару секунд, а потом с тихим треском включаясь вновь. Варя усаживается на полянку неподалеку от фонаря, поджимая колени к себе.
Мелкая рябь на воде от ветра привлекает ее взгляд и, не отрываясь, она наблюдает за этими колебаниями воды, пытаясь полностью отключить все мыслительные процессы. Вдалеке лают собаки, а вокруг лишь тишина, нарушаемая шорохом листьев.
В городе Рослякова боялась ходить по улице, когда темнело, ночь навеивала тревожность за то, что кто-то может следить за ней или она нарвется на нехороших людей. Тут же ей было спокойно, будь это ясный день или глубокая ночь. И даже услышав шаги позади себя, она лишь лениво повернула голову, замечая в темноте знакомую фигуру.
- Че сидишь тут, городская? - Лев Петрович беззлобно улыбнулся, неуклюже усаживаясь рядом с девушкой.
В нос ударил запах алкоголя, смешанный с ярким ароматом мыла. Мужчина, хоть и не просыхал от пьянства, обычно ходил в выстиранной одежде, иногда даже наглаженной. Да и в целом, выглядел довольно опрятно. Когда не валялся в кустах.
- Не спится, - Она отвечает, уже не морщась от резкого запаха дешевого алкоголя, - Только не говорите моим родителям, что я тут ночью гуляю.
- Просто так по ночам не гуляют, - Лев Петрович поставил перед собой бутылку, с которой шел куда-то, - Знаешь как Есенин писал? - Он щурит глаза, а язык немного заплетается. Рослякова удивленно хмурится, не ожидая услышать от местного алкаша что-то подобное, - Какая ночь! Я не могу. Не спится мне. Такая лунность. Еще как будто берегу в душе утраченную юность.
- Вы читали Есенина? - Девушка поворачивается корпусом в сторону соседа, с интересом наблюдая за тем, с каким упоением он рассказывал известное стихотворение.
- Ох, читал? - В глазах пробегает искра некой тоски, когда Лев Петрович смотрит в даль, задумываясь о чем-то, - Читал наизусть, когда играл его.
- Вы в театре играли? - Варя не могла понять, то ли это пьяный бред, то ли местные жители намного интереснее и глубже, чем она думала прежде.
- Двадцать семь лет на сцене, милочка, - Рослякова только в этот момент начала осознавать, что она подмечала поставленный голос мужчины, хоть он и всегда нес лишь пьяные бредни, - А потом увольнение из театра, безработица и эта сраная деревня. Ну, самогон тут неплох, что уж таить.
- Вы же сами его делаете, - Тихо усмехнувшись, она с интересом разглядывала соседа, который раскрывался перед ней совершенно с другой стороны. Она уже не видела в нем беспросветную пьяницу.
- Поэтому и неплох, - Гордо задрав подбородок, мужчина переводит взгляд на собеседницу, - Так и че ты тут сидишь? Харя у тебя понурая, будто бы сосед корову купил, а твоя сдохла.
- Да так, ничего особенного, - Откровенничать не хотелось, поэтому она лишь отмахнулась, стараясь не возвращаться мыслями к прошедшему вечеру, - Просто родители наказали, вот и сбежала.
- А, эти вечные терки детей и родителей. Читала «Отцы и дети»?
- Не-а, я не особо интересуюсь литературой, мне наука ближе, - Рослякова уперлась виском в свои колени, рассматривая профиль мужчины под светом луны, - Физика, математика.
Лев Петрович усмехается себе под нос, покачивая головой. Из кармана мужчина достает потрепанную пачку дешевых сигарет, трясущейся рукой вытягивая оттуда одну.
- Слышала про ученых, которые искали массу базона Хиггса? - Неожиданно он задает вопрос, от которого Варя удивленно вскидывает брови. Девушка еще не отошла от информации о прошлом мужчины, как он выдает что-то совершенно неожиданное.
- Да, слышала конечно.
- Ну, вот чему тебя научила эта история? - Рослякова уже перестала обращать внимание на то, что сосед, как обычно, изрядно пьян и покачивается, сидя на холодной земле.
- Ну, наверное, тому, что масса базона Хиггса так и не была найдена. Может, были ошибки в расчетах или в экспериментах. Не знаю, а чему она могла научить? - За этим событием в науке следил весь мир, и, после многих лет исследований, в которых принимали участие самые известные физики, ответ так и не был найден. Когда эксперимент подходил к концу, было всего два возможных значения, но, по иронии судьбы, определенная масса базона не была равна ни одному их них.
- Ты можешь всю жизнь идти к чему-то, а в итоге, в шаге от победы, получить кукиш, - Лев Петрович вскидывает руку, показывая девушке «дулю».
- И что, теперь не изучать ничего? Если всегда есть шанс провалиться.
- А вы, городские, все такие туповатые? - Сосед редко отфильтровал фразы, брошенные им в сторону других, но никогда не стремился оскорбить кого-то своими словами, - Смысл в том, чтобы искать, менять, бросать, а не жить ради одной финальной цели.
- Что-то в этом есть, - Варя поджала губы, задумываясь над словами мужчины. А вдалеке уже небо окрашивалось в слабые розовые оттенки, оповещая о скором рассвете.
***
День тянулся в сотни раз медленнее, чем любой другой. Сидя в своей комнате, Рослякова лениво листала страницы ненавистной библии, пальцами сминая ее края. Отец всегда ругался за такое обращение с книгой, но внутренняя злоба только подталкивала ее сильнее испортить бумагу.
После обеда прошел час, Сергей ушел на работу, а на кухне гремела посуда, пока мать перемывала ее в металлической раковине. Варя слышала, как к ним в гости заходили соседки, весело что-то обсуждая с Оксаной. И, когда колокольчик на двери вновь прозвенел, она и не обратила внимание, рассматривая потолок своей комнаты.
- Здравствуйте, Теть Оксан, - Услышав знакомый голос, Рослякова подорвалась с кровати, скидывая на пол закрытую библию, - А Варя дома?
- Привет, Сонечка, - Мягко ответила женщина, вытирая мокрые руки о фартук, - Да, она в комнате.
- Привет, - Блондинка чуть ли не вывалилась из-за двери, на ходу поправляя легкий сарафан.
- Варюш, ты помнишь, что папа сказал? - Несмотря на желание пойти дочери навстречу, Оксана переживала за реакцию мужа.
- Он много, что говорил, - Подхватывая из корзинки на столе два яблока, она протянула одно Кульгавой, - Я вернусь до конца его рабочего дня.
- Варвара, не подставляй меня, - Голос матери стал строже, - В шесть чтобы была дома.
- Скажи ему, что я сбежала, - Пройдя мимо приоткрытых форточек, девушка уже выталкивала подругу через входную дверь, - Но постараюсь быть вовремя.
Под ногами скрипели половицы, пока они спускались по ветхому крыльцу дома. Пусть она снова получит наказание, но бесцельно сидеть дома - это было еще худшим вариантом.
- Что-то случилось? - Соня шла следом за ней по участку, вертя в руках яблоко.
- Да так, фигня, - Рослякова, не останавливаясь, повернулась на девушку, натянув на лицо расслабленную улыбку, - Отец психанул, что я не читаю его сраную библию, и сказал, чтобы я никуда не выходила из комнаты. Еще и телефон забрал.
- А я то думаю, че ты не выходишь и не отвечаешь, - Пройдя сквозь калитку, они повернули в сторону главной улицы, - Рус через пару часов работу заканчивает, предлагает у него собраться, ты как?
- Я не против, - И если за это ей прилетит, она не пожалеет о сделанном выборе.
- Тебе точно ничего не скажут из-за этого?
- Не, все нормально будет, - Она отмахивается, шагая по густой траве, щекочущей ноги.
- Тогда погнали пока погуляем.
***
Солнце немного опустилось, зайдя за самые высокие из деревьев и создав тень на небольшой поляне на холме, где расположились девушки. После длительной прогулки они устало завалились на землю, рассматривая ясное небо над их головами.
Касаясь плечами друг друга, они молчали, каждая думая о своем. Рослякова, увидев на одном из цветков божью коровку, аккуратно подхватила ее пальцами, поднося ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Насекомое быстро перемещалось по ее пальцам, а потом, взмахнув крыльями, отлетела подальше, пропадая среди полевых цветов.
- Варь, - Тихий шепот раздался возле ее уха.
Рослякова и не замечала, что все это время Кульгавая, не отводя взгляда, наблюдала за ней. Обернувшись на свое имя, девушка замерла, поймав зрительный контакт с Соней. Их тела были скрыты в высокой траве, которая то и дело щекотала ноги, неприятно покалывая.
Кульгавая тонула в ее глазах, цвет которых менялся в зависимости от освещения и настроения девушки, то отдавая голубым, то зеленым, как яркие летние растения. Днем, когда они только встретились на кухне Росляковых, ее глаза были серыми, а сейчас напоминали смесь чистого неба и бескрайнего зеленого поля.
Поймав ее растерянность, Соня подается вперед, мягко касаясь ее губ своими. Она не хотела спугнуть ее или разрушить этот момент спокойствия, не напирая на нее и оставляя возможность и пространство для того, чтобы Варя могла отстраниться. Но Рослякова робко отвечает на поцелуй, укладывая ладонь на линию челюсти Кульгавой, слегка притягивая ближе.
В солнечном сплетении будто бы завязывают тугой узел, а мысли разом покидают голову, оставляя после себя пустоту. Они сминают губы друг друга, поддаваясь своим желаниям и медленно придвигаясь ближе. В этом действии не было ничего пошлого, оно искреннее, честное, чистое.
Между ними сплетаются новые прочные нити, тугими узлами притягивая их ближе. Там не было места спешке, не хотелось распускать руки или срывать одежду, было достаточно медленных касаний, горячего дыхания и тех коротких перерывов, после которых они снова встречались в долгом поцелуе.
Варю окутывает ощущение безопасности, которое она не могла почувствовать прежде нигде. Дома она всегда была в напряжении, не могла поделиться этим с друзьями, загоняя себя в круг вранья о том, что у нее все хорошо. И тут, на этом залитом солнце холме, лежа на единственном участке тени, она наконец почувствовала эти отголоски спокойствия и безопасности.
Поцелуй закончился сам собой, Рослякова чуть опустила голову вниз, проводя носом по щеке Кульгавой. Прикрыв глаза, она уткнулась лицом в ее плечо, расслабленно выдыхая. Рука Сони, которая уже лежала под ее головой, притянула ближе. Так они и лежали, в молчании и объятиях друг друга.
И именно в тот момент что-то между ними необратимо изменилось, раскрывая новые границы.