13
@Pezz_Ed
«Возможно, ты не захочешь это читать и больше никогда не захочешь даже слышать обо мне, но я должна сказать. Должна сказать, что ты изменил мою жизнь, и она никогда не станет прежней. Возможно, если бы в тот первый день я не ответила тебе на сообщение – мне было бы легче и тебе тоже. Легче, потому что я начала привязываться к тебе. Да ты и сам, наверное, это видишь.
Теперь, я не могу заснуть без тебя. Мне нравилось как ты напевал мне перед сном, наверное, ты думал, что я уже сплю, но я пыталась как можно дольше бодрствовать, чтобы чувствовать тебя рядом. Мне нравится то, что ты пахнешь ванилью и мятой. Я никогда раньше не чувствовала такого запаха – он околдовывает меня. Мне нравилось то, как ты обнимал меня ночью и прижимал к себе, когда я мёрзла.
Я знаю, что ты меня защищал от Калума: своими предупреждениями, может даже, угрозами, его побоями. Так ты проявлял свою заботу. Довольно странно, но забота не всегда проявляется в слове «Нет».
Я хочу сказать спасибо за всё, что ты делал для меня. Ты покупал моё любимое печенье и чай, когда проявились первые признаки простуды, ты купил мне тёплый плед, чтобы я согревалась, ты был со мной, когда из-за кашля я даже вдохнуть не могла, а родители были в командировке. Каждое утро я просыпалась и видела огромное количество таблеток, которое я должна была выпить утром, чтобы чувствовать себя лучше. Ты купил мне огромного плюшевого мишку, с которым я теперь не расстаюсь, и будь уверен – я возьму его с собой к бабушке в Гонконг. Спасибо тебе большое за полотенце с Русалочкой, иначе мне бы пришлось сохнуть в нижнем белье на пляже. Тем более оно меня согрело и пахло тобой. Я не знаю как тебе удаётся сделать так, что все вещи, которые ты мне дарил, пахли тобой при получении и до сих пор сохраняют этот запах ванили и мяты, но это определённо сводит меня с ума. Как и ты.
Я боюсь сказать лишнего или наоборот – не сказать то, что чувствую. Это так трудно написать то, что чувствуешь: половина слов просто теряется и остаётся всё в сухом остатке, в то время, как хочется говорить и выражать всё это, что творится со мной и во мне.
В тот первый день ты меня напугал, я и правда испугалась неизвестного мне человека, который мог с точностью до секунды рассказать, что я делала последние 5 минут. Я испугалась того, кто назвал меня Пеззи, ведь кроме родителей никто не знал про это прозвище. Они и ты. С этим именем сохраняется домашних уют, и в твоих объятьях я чувствую себя как дома.
2 недели от тебя ни слуху ни духу, и это меня пугает. Я соскучилась по тебе. Я готова отменить завтрашнюю встречу с Худом, лишь бы ещё раз, хотя бы один раз, услышать или увидеть как ты называешь меня Пеззи. Я не знаю, почему ты решил избегать меня, но, кажется, я догадываюсь, и это причиняет боль. Но я думаю, я не меньше причинила тебе боль.
Я испытываю странные отношения, чувства к тебе. Возможно, это то, чего я боюсь. И, возможно, это чувство начинается на "Л"».
С тяжёлым вдохом, я закрыла крышку ноутбука и отложила его в сторону. Повернув голову вбок, глянула на утренний Сайкун. Для меня, это самый красивый округ Гонконга. Точнее, единственный в котором я побывала.
Прошло уже полторы недели с того момента, как я написала это сообщение Неизвестному, но от него никаких известий, он даже его не прочитал. Я знаю, что я сама в этом виновата, но... Чёрт, какого чёрта? Неужели это так трудно ответить мне или хотя бы прочитать это грёбанное сообщение? Я же, блин, волнуюсь.
Ещё раз я вздохнула и слезла с подоконника возле окна. Это такое удивительное место. Вот представьте подоконник возле окна у Елены Гилберт, но добавьте к этому ещё подставку для чая и книги и настенную лампочку. Это удивительнейшее место. Последний раз я глянула в окно и вышла из своей комнаты, чтобы помочь бабушке и маме на кухне в приготовлении для дня рождения бабушки Ирмы – ей исполняется 75. Она такая молодец, и, главное, держится бодрячком.
Зайдя на кухню, я услышала, что мама и бабушка Ирма спорят из-за того какой торт делать: Пражский или просто шоколадный.
– Определённо Пражский. С шоколадными коржами, пропитанный шоколадом и политый горячим шоколадом, — мечтательно произнесла я, уже представив это лакомство.
– А попа не слипнется, душа шоколадная? – Буквально в унисон произнесли женщины? Они что, репетировали?
– Не, – отмахнулась я и спросила: – Помочь?
– Спрашиваешь! – Воскликнула мама и всунула мне в руки ножик для чистки овощей. Ненавижу чистить овощи.
Следующие три часа прошло в полном беспорядке смеха, беготни, готовки, старых песен в исполнении старой бабушки. Это было весело, но, чёрт побери, почему я такая неуклюжая? Я порезала себе палец, и это довольно не маленькая царапина, но, всё же, царапина. Замотав на скорую руку бинт, я продолжила готовку лазанье. В честь такого праздника мама всё-таки согласилась приготовить это блюдо, чему я несказанно рада.
К четырём должны приехать какие-то мои родственники, то есть первые гости, а я, блин, стою в шортах и топе и леплю булочки. Мне нужно срочно переодеться. Закончив готовить лазанью, я побежала наверх со словами «Я не выйду к гостям пока не оденусь!». Схватив заранее приготовленное желтое платье с рукавами, я с пыхтеньем начала переодеваться. Кажется, пару пироженок, которыми подкармливала меня бабушка, были лишние. Я встала на каблуки и удовлетворённо кивнула: теперь-то я не 1.61, а все добрые 1.71. 10-и сантиметровый каблук и я мечтаю не упасть и не вывалится из туфель. Макияж, причёска – всё как по расписанию, быстро и надёжно. Глянув на часы, я довольно кивнула: я успела.
Я посмотрела в зеркало и улыбнулась – никто не догадается, что спрятано за этой улыбкой. Все будут думать, что со мной всё в порядке, в то время как это не так. Я морально разбита и я устала. Я не сплю ночами, каждое утро я пью витамины для организма, чтобы держаться. У меня конченая паранойя, ещё немножко и я вместе с ней пойду к психологу, а потом и к психиатру. Поэтому последнее, что мне остаётся – это улыбаться и смеяться. Мне остаётся только прикидываться.
Громкий стук в дверь, от которого содрогается весь дом, и я готова упасть с каблуков. Удачно удерживаю равновесие и прежде чем покинуть свою комнату и открыть входную дверь, замечаю на зеркале голубенький стикер от Неизвестного, приклеенный им на зеркало месяц назад в моей комнате в Сиднее.
«Ты красивая, оставайся такой».
Я улыбаюсь и бегу, на сколько это возможно на каблуках, открывать двери. Переведя дыхание, я нажала на ручку и дёрнула дверь, отворяя её.
– Не может быть, — произнесла я в унисон с человеком стоящим передо мной.