UnКnown

  Середина недели, а я морально устала и хочу умереть. Можно даже без похоронного обряда. С того момента как у меня появилось полотенце с Русалочкой, и я заболела, прошло уже полторы недели, что не могло не радовать. Ещё немного и будут небольшие осенние каникулы. По крайней мере, для меня. Мы с родителями уедем на две недели к бабушке в Гонконг. Даже не спрашивайте, что она там забыла. И нет, моя бабушка не азиатка. Чистокровная австралийка. В общем-то, её переезд длинная история, и совсем неинтересная – я не буду её рассказывать. Я даже предлагала Калуму поехать вместе с нами, а то 17 лет парню, а на Родине до сих пор не побывал. Не дело это. Мне, правда, потом от него попало, но это не изменит впечатление от этой обиженной мордашки.

В среду, как обычно бывает, четвёртый урок у нас физкультура. И опять у нас волейбол. Я сидела на лавочке между Майклом и Калумом и смеялась над их детской перепалкой. Серьёзно, два семнадцатилетних парня спорят о том, какой шоколад вкуснее: просто молочный или молочный с орешками и изюмом. Я всеми руками на стороне Калума. Потому что с изюмом и орехами... Что может быть вкуснее?

Джейд сидела недалеко от нас, ну, как недалеко, в пределах видимости – напротив меня с ребятами – и разговаривала с Алеком. Её звонкий смех раздавался на весь спортзал, что, кажется, напрягало Клиффорда.

  Я сидела, положив свою голову ему на плечо, что немного вызывало дискомфорта, из-за того, что Майкл был напряжён как печатный станок. Да простит меня Бог за такое странное сравнение. Майкл вечно поглядывал в сторону Джейд и Алека и недовольно пыхтел у меня над ухом. Мне кажется, что я скоро оглохну из-за этого.

— Майкл, успокойся, ты скоро у меня в ухе дырку пропыхтишь, — недовольно буркнула я, ударив парня кулаком в плечо.

— Да что всем так нравится этот Алек? – Воскликнул Клиффорд, но тут же заткнулся, продолжая испепелять парочку взглядом.

— Ну-у, дай скажу, — протянула я. – Он красивый, сексуальный, от него всегда приятно пахнет, что немаловажно; у него неплохие оценки, что говорит о его развитости и то, что он хотя бы не шалопай; он занимается многими видами спорта, и поэтому у него шикарное тело, а также разной деятельностью, типа там шахматы или игра на гитаре. А также у него шикарная задница, до которой даже Калуму придётся прыгать выше потолка, чтоб такая же была. И да, Господи, вы видели его пресс? Это же просто божье творение. А руки? Повезло его девушке: я бы хотела, чтоб меня такие руки держали и трогали. И он просто невероятен.

Я бы могла ещё много перечислить, но тогда я из-за своих же слов растеклась лужицей по полу. Нет, я не так легкодоступна, и просто телом шикарным меня не завоевать. Если это не удалось Калуму, который с пятого класса считается одним из самых красивых парней, то я уже молчу об остальных. Они бы это за неделю не провернули, уж точно.

— Что, прости? Да что вы в нём находите? – В этот раз это воскликнул уже Калум, парень просто сжигал меня взглядом, и, слава богу, что у него нет сил Циклопа из «Людей-Х». – Он мой друг, но я не понимаю, что в нём такого. Ну накачан и что? Не он один такой. Вы, девчонки, смотрите только на внешность.

— Худ, что? Ты ли мне это говоришь, Калум Не-Пропущу-Мимо-Себя-Ни-Одной-Юбки Худ?

Моему возмущению не было предела. Серьёзно? Нет, серьёзно? Это мне точно он говорит? Он! Мне? Калум рехнулся. Я это сказала чисто с женской стороны. Алек хорош собой и даже он это не отрицает, но тогда какого чёрта он говорит, что нам, девочкам, наплевать на всё, кроме красивых тел парней? Это мы, между прочим, каждый грёбанный день стоим перед зеркалом по три часа, чтобы просто скрыть одни несчастный прыщ, который мешает нам завоевать сердце понравившегося мальчика. Это мы, девочки, переживаем ночью о таких словах, как «толстая», «уродина», «дура», даже если они были брошены в шутку. Это мы, девушки, стараемся выглядеть лучше, и поэтому надеваем юбки, непозволительной для нас длины, каблуки, непривычной высоты, покупаем блузы, на которых даже денег толком нет, чтобы просто удивить парней. Сказать «Вот! Вот она я! Посмотри на меня. Ты мне нравишься. Это всё ради тебя!». Это мы, девушки, и мы слабый пол, поэтому мы нуждаемся в крепких руках, сильном характере и горе мышц – не без интеллекта, — чтобы быть в безопасности и уверенности неприкосновенности посторонних лиц к своей персоне. Мы, девушки, сидим на изнурительных диетах, не кушая почти ничего и питаясь святым духом. Чтобы быть похожими на тех девчонок из модных журналов или порножурналов, которые так нравятся парням. Мы пытаемся стать идеалом, но нас всё равно отвергают, отмахиваясь тем, что идеальное – ненатуральное, но всё равно мальчики настырно ищут ту самую единственную идеальную девушку. Тогда какого чёрта Калум говорит мне про обвёртку парней, представляющее для девочек выше благо? Чёрт побери!

— Знаешь, Худ. Будь ты единственным мужчиной с шикарным телом во всей Земле, я бы всё равно с тобой не встречалась, да и не только я одна, потому что у тебя мозгов ни грамма. Только тупица может думать о теле, оставляя без внимания интеллектуальное развитие. И если бы не такие придурки, как ты, которые обращают внимание на тело, было бы больше счастливых людей и меньше суицида! Чёртов грёбанный кретин без грамма ума и самосознания!

Я кричала на Калума, широко размахивая руками. Я уже давно была на ногах, яро метая молниями из глаз. Возмущению не было предела. Худ сидел, удивлённо смотря на меня и хлопая глазами. Ещё секунду и его челюсть завалится за ближайшую лавочку. Я кричала, правда кричала, срывая голос. Последний взгляд и я, не выдержав, воскликнула «Идиот!» и залепила громовую пощёчину Худу. Постояв ещё секунду и посмотрев, как его удивление набирает оборотов, а Калум, морщась, потирает щёку, я ушла быстрым шагом из спортивного зала. Я знаю, что повела себя как истеричка, и такого не заслуживает даже Калум, несмотря на все наши стычки и разногласия, но это то, чего я не смогла стерпеть, даже не знаю почему. Мне не хотелось находиться в одном зале с этим человеком, в одной школе тоже – я пошла на спортивную площадку на улице.

Когда я дошла до нашего знаменитого дуба, я просто завалилась под него. Закрывая глаза, я прокручивала каждую секунду моего крика и этого эмоционального всплеска. Нет, я не могу назвать это ссорой или конфликтом, так как подобное происходит при участии двух людей, а не при участии истерички и онемевшего от шока парня. Как часто бывает в таких ситуациях с личностями психически-неуровновешиннами, я захотела плакать. Громко и навзрыд. Проклиная и обвиняя Калума, Майкла из-за того, что он даже ничего не сказал, Джейд и Алекса из-за того, что они были причиной этому и всех кто стоял там, но даже не пикнул. Я захотела обвинить всех кроме себя. Хотелось утешить себя, поплакаться в жилетку и сказать, какая Перри бедная и несчастная.

Тихий вздох, затем всхлип и меня уже не остановить. Я не хотела плакать, потому что слёзы – проявление слабости, но в то же время и хотела. Пожалеть себя, эмоционально разрядиться – мне это было необходимо. К стычке с Калумом прибавилась ещё история с Неизвестным. Его выходки пугали меня, и хоть я и не признавалась, почти месяц я жила в неосознанном страхе.

Этот постоянный контроль, вечная слежка – ни один чокнутый родитель, окончательно свихнувшийся на заботе о ребёнке, не устроит такое. Меня смущало и пугало одновременно то, что я просыпалась каждое утро с запахом ванили и мяты на устах и ощущением крепких рук на талии. И я уже давно откинула, что это плод моих фантазий. Слишком уж он сочный получается. Меня сковывали взгляды пронзительные и жгучие, каждый раз, как я вхожу в школу и до конца учебного дня. Это уже перестало быть игрой. Я не могу разобраться кто этот Неизвестный: заботливый парень, который слишком сильно старается или маньяк, который жаждет девственной крови? А может, и то и другое. Меня стали пугать СМС, которые точно отслеживали мой шаг до последней мелочи. Мне не нравилось, то, что я не могу разобраться в этом клубке Ариадны, который запутывался вместо того, чтобы показывать верный путь. Меня пугало это полотенце, которое напоминала мне о том дне на пляже. И о Калуме.

Ведь он пострадал из-за меня. Его побили из-за меня. Ненужная близость приводит к неожиданным последствиям. Я не могу контролировать своё влечение к нему, но Худ сам виноват в своих идиотских проделках, отвергающих меня. А я виновата в том, что даю ему ложную надежду. У каждого она бы была, если парень или девушка допускает близость с оппонентом, который ему симпатизирует. Я ведь и правда виновата. Я позволяю ему обнимать себя, смеюсь над его пошлыми шутками, позволяю носить себя на руках, и мне это нравится. Я абсурдна. Я парадокс. Но, кажется, это то, что заставляет его бороться за меня. Калум слишком хорош и отвратителен одновременно. Бывают дни, когда я скучаю по нему, но мой характер не позволяет признаться в этом – я молчу.

Когда я подняла голову от колен, глаза застилала предательская пелена, показывающая мою слабость. Всхлипы становились громче, они оглушали меня. Уверенна, что урок уже давно начался, ведь с того момента как я убежала, прошло, по меньшей мере, минут 5. Я сидела на прогретой земле, устеленной травой, но всё равно было холодно. На улице ноябрь, а в душе июнь. Дождливый и холодный, как всегда бывает в Сиднее.

Я продолжала плакать, подавляя гортанные стоны, которые так и просились вырваться наружу и превратится в оглушающий крик. Я услышала возле себя шаги, но это, наверное, просто шум ветра. Что только не напридумаешь себе, когда хочется утешения. Всхлипнув, я опять начала плакать с новой силой – нужно выплакать всё это дерьмо из себя. В ту же секунду я чувствую, что возле меня садятся и прижимают меня к тёплому телу. Чья-то большая и мужественная рука гладит меня по волосам, а губы целуют в лоб. В одном месте обжигает и охлаждает в одну и ту же секунду, как будто металл приложили. Мне плевать, кто это был, лишь бы он не причинил мне боль.

Я прижалась сильнее и обхватила руками поперёк пояса парня. От него чумно пахло, так вкусно. Невероятно просто и так знакомо. Парень не переставал меня гладить по голове одной рукой, а второй он крепко держал меня за талию, надавливая, но не больно. Он как бы показывал, что он рядом и защитит меня. Я не знаю кто это, но я чувствую себя защищённой. Парень что-то говорил, шептал мне на ухо и это правда успокаивало. Я положила ему голову на грудь и просто слушала, как бьётся сердце у него: так быстро, неспокойно, как будто он пробежал стометровку.

Я зарылась носом в футболку и глубоко вдохнула, заполняя лёгкие до предела. Такая моя привычка не всегда безболезненна, я слишком сильно вдыхаю. Ощущение, что я порву сейчас свои лёгкие. Вдохнув, я уловила сильный, приятный и знакомый запах – запах ванили и мяты, такие не сочетаемые, но такие идеальные в дуэте. Я улыбнулась и прошептала в ключицу:

— Это ты. Это точно ты, — и непременно я получила ответ.

— Да, это я.