Глава2. В объятьях власти.
Минхо вёл машину сквозь ночной город. В салоне пахло кожей и страхом. На пассажирском кресле тело дёрнулось, застонало.
Хан открыл глаза. Темнота. Чужой запах. Холод. В сознании - белая паника. Он не помнил, как здесь оказался. Помнил только клуб, смех, пол под затылком и холодные руки, которые его подняли.
Резкое движение рядом. Минхо, не сводя глаз с дороги, навалился на него всем весом, прижав к креслу. Одной рукой - на руле, другой - вцепившись в плечо Хана.
- Ну что, ботаник. Очнулся?
Хан попытался отшатнуться. Не вышло. Язык прилип к нёбу. Он мог только метать глазами по темноте салона, ловя отблески на приборной панели.
- Думаешь, вырвешься? - голос Минхо был тихим, почти ласковым. - И что будешь делать? Кричать?
Паника парализовала горло. Руки дрожали мелкой, предательской дрожью. Хан попытался оттолкнуть его - Минхо лишь сильнее вдавил его в сиденье.
- П-почему... - выдавил Хан, и собственный голос показался ему писком. - Я... я ничего...
- Почему бы и нет? - Минхо перебил его. Его пальцы легли на шею Хана, не сдавливая, просто ощупывая пульс. - Ты почти не сопротивляешься. Это... интересно.
Хан почувствовал, как по спине побежали мурашки. Каждая клетка тела кричала об опасности, но мышцы не слушались. Он был полностью открыт, беззащитен перед этим спокойным, изучающим взглядом.
- Смотри на меня, - Минхо остановил машину. - Запомни. Ты теперь часть игры. Мой манекен. Будешь делать то, что я скажу.
Внутри Хана что-то сжалось в ледяной ком. Он зажмурился, пытаясь сдержать подступающие слёзы. Беспомощность была хуже боли.
Минхо сжал его плечо, проверяя реакцию. Азарт - холодный и острый - кольнул его. Власть была сладкой, как наркотик.
- Говори. Попробуй поспорь.
Хан молчал. Слова умерли в горле. Он не понимал, что происходит. За что? Мир сузился до салона машины, до этих рук и этого голоса.
Минхо придвинулся ещё ближе. Его дыхание коснулось щеки Хана.
- Идеально, - прошептал он. - Именно так.
И в этот момент страх перешёл какую-то грань. Он больше не горел - он замёрз, превратившись в тяжёлый, неподвижный лёд внутри. Хан обмяк. Сопротивление иссякло.
Минхо почувствовал это мгновенно. Удовлетворение, тёплое и глубокое, разлилось по жилам. Он медленно отстранился, убрал руку. Несколько секунд смотрел на Хана, который сидел, не двигаясь, уставившись в темноту за стеклом.
Затем Минхо снова взялся за руль. Мотор, который, казалось, тоже затаился, тихо заурчал. Машина тронулась с места и плавно завернула на пустынную, тёмную улицу, ведущую к окраине.
- Терпи, куколка, - сказал Минхо, не глядя на него. - Почти приехали.
Фары выхватили из тьмы высокий забор и крышу большого, тёмного дома. Окна не светились.
---
Опа.