Глава 23
Ариатар
- Да что ж это такое! - ругнулся сквозь зубы Рик, закашлявшись и закрыв лицо рукавом куртки, одновременно щурясь и пытаясь разглядеть хоть что-то в глубах черного дыма, полностью заполневшего окружающего пространство, - Она с ума сошла, что ли?
- Похоже на то, - поморщился и, почуяв вновь начавшую клубиться неподалеку магию огня, отправил в ту сторону сильно уменьшенное заклинание "Когтей Тьмы". Раздавшийся звук резко втянутого сквозь зубы воздуха стал знаком того, что слабая атака прошла вполне благополучно, но начавшее формироваться в дыму багровое марево вовремя сообщило о том, что это действие не останется безнаказанным. Огненный клубок рос, увеличивался на глазах, формируясь в гиганский шар с тонкой канвой заклинания, удерживающего бушующую стихию внутри. К запаху гари прибавился резкий сладковатый аромат крови, и с ужасающим ревом багровый клубок метнулся в нашу сторону.
Выругавшись, метнулся к стене, закрываясь щитом, машинально заметив краем глаза, что Рик сделал тоже самое. Впрочем, очень скоро защитное плетение пришлось увеличить и напитать силой дополнительно, ведь как оказалось, "Клубок Огня" был далеко не последним сюрпризом, что отправила нам наша же собственная ученица.
Сжав зубы, прикрыл глаза, ожидая, пока короткая серия разрушительных ударов огненной стихии пройдет свои чередом, не разрушив стены лаборатории только потому, что предусмотрительный полукровка заранее зачаровал от повреждений все, что попалось на глаза.
Не удержавшись, коротко хмыкнул, чувствуя, как бушует огонь вокруг, а пол и стены сотрясают приличной силы взрывы. Эльфенок как чувствовал, что подобное может произойти. Но если принять в расчет последние события, то это не было чем-то удивительным...
Когда собственный щит едва не смяло, резко открыл глаза и с нарастающей яростью увидел то, что вызвало взрывную волну. Смог и дым разошлись по сторонам, окружив стены, а посередине лаборатории, на полу, осталась копоть, очертаниями напоминающая распустившийся бутон розы на коротком стебле. Подобный след оставляло лишь одно заклинание, и оно не разнесло к упырям весь этаж общежития только потому, что у его создателя, а точнее - создательницы, к тому моменту, как она его создавала, уже практически не осталась сил.
Впрочем, магии, вложенной в "Огненную розу", вполне хватило, чтобы защита полуэльфа осыпалась на пол с легким перезвоном.
- А вот это уже слишком, - тихо прошипел Рик рядом, глядя на след копоти, видневшийся на светлом камне.
Внезапный запах свежей крови, куда более сильный чем раньше, заставил меня зло рыкнуть и, рассеяв перед собой дым, скользнуть в сторону кухни. И уже там, возле прохода, схватив лежащую на полу девушку за окровавленную руку, рывком заставить подняться на ноги, разъяренно шипя:
- Ты что себе позволяешь, упырева девчонка?
Смутная пелена, появившаяся на ее глазах после того, как взрывная волна отбросила и ударила ее об стену, слегка рассеялась, и на миг Саминэ посмотрела на меня чуть виновато, но практически сразу же на место раскаянья пришла злость, и девчонка дернулась, пытаясь вырваться.
И естественно, я ее не отпустил, продолжая сжимать ее руку с несколькими косыми, глубокими порезами, оставшимися, вероятно, от моего заклинания "когтей". А вот тонкая струйка крови на виске была уже целиком и полностью на ее совести.
- Ты как-то вдруг неожиданно забыла всему, что тебя учили? - сузив глаза, тихо произнес, даже не пытаясь скрывать свою злость в отношении этой глупой магички, которая сегодня могла лишить жизни саму себя, - Ты исчерпала свой резерв меньше, чем за три минуты, используя мощнейшие огненные заклинания, прерасно понимая, что окружающее пространство этого не позволяет. Ты напрочь забыла о защите, просто швыряясь магией направо и налево, и будь на моем месте кто-нибудь другой, ты давно бы уже была мертва. И напоследок, ты решила вдруг пораскидываться сильнейшим из взрывных заклятий, вложив в него остатки силы и совершенно забыв о последствиях, которые только чудом не размазали тебя по стене. Я этому тебя учил, Саминэ?!
Зажмурившись на мгновение после последней фразы, на которой я уже не сдерживал эмоций, повысив голос и едва ли не перейдя на крик, девчушка неожиданно рыкнула и попыталась освободиться, но я не дал ей это сделать, усиливая нажим на располосованную руку и не обращая внимания на то, что ее кровь стекает уже на мои пальцы и рукав куртки, и едва сдержался от того, тчтобы как следует ее не встряхнуть.
То, что она сделала сегодня, перешло все границы!
- Ари, отпусти ее, - тихо попросил Рик, который уже распахнул все окна и воздушными потоками выгнал на улицу весь дым, оставив лишь только легкий запах гари, который должен был выветриться не скоро. Смотря на Саминэ, поукровка покачал головой, но подходить ближе и вмешиваться не стал.
- Нет, - бросил через плечо, по-прежнему держа мелкую нахалку, наклонившись, и не отводя взгляда. Саминэ ответила мне тем же, застыв, как каменное изваяние, гордо вскинув подбродок и не отрывая глаз, наполненных сейчас ни чувством вины, не раскаяньем, и даже не упрямством. А злостью, граничевшей, пожалуй, с откровенной яростью, а то и ненавистью.
Кровь с тихими шлепками закапала на пол из глубоких рваных порезов, и прочертила влажную алую дорожку на щеке из рассеченной коже на ее виске. В лаборатории повисла ощутимая, ничего хорошего не предвещающая тишина.
Хмыкнув, отпустил девчонку, но, к моему удивлению, она не упала. Слегка покачнувшись, восстановила равновесие и, бросив на меня полный нескрываемой злобы взгляд, дернула плечом и быстрым шагом отправилась в сторону спальни, не удостоив ни малейшим вниманием растерянного полуэльфа, мимо которого прошла. И скрылась в спальне, на прощание громко хлопнув дверью.
Вздохнув, бывший упырь устало опустился прямо на пол лаборатории и запустил руки в порядком укороченные каштановые волосы, ставя их едва ли не дыбом. И не увидел того, что видел я.
От сильного удара дверь не захлопнулась, а отскочила от косяка, приоткрывшись не сильно, но достаточно для того, чтобы стала видна часть спальни, а именно - место у окна и письменного стола. И там, с трудом опираясь рукой на порядком потертую столешницу, схватившись рукой за горло так, словно ей было невыносимо трудно дышать, низко опустив голову и зажмурившись, стояла Саминэ.
Она расжала ладонь не сразу и, отпустив шею, тяжело дыша, завела руку за спину, с силой царапая лопатки под тонкой тканью рубашки так, словно их невоносимо ломило. И лишь спустя несколько долгих мгновений, тряхнув головой и пошатываясь, девушка скрылась, наконец, в ванной комнате.
- Ари? С тобой все в порядке? - услышал я голос полуэльфа и торопливо прикрыл глаза, сжимая кулаки в бессильной ярости и скрывая бушующие внутри эмоции. Это девчонка сама себя загоняла в могилу, роя ее своими же собственными руками...
И я ничего не мог сделать, чтобы ее остановить.
- Да, - хрипло отозвался, открывая глаза, - Вылечи ее Рик. Пока она снова не сбежала к мелкому, как в прошлый раз. Она потеряла много крови.
- Да знаю, - вздохнул полукровка, поднимаясь, - В прошлый раз повезло, что Кейн выловил ее вечером в коридоре. А то не факт что мы нашли бы ее в целости и сохранности по утру. Если вообще нашли бы. Кстати, наш шизофренник когда придет?
- Обещал к вечеру, - пожал плечами, возвращая кресла в лаборатории на их привычное место. Пододвинув ногой низкий столик, поставив его между ними, устало опустился на мягкое сидение, потирая переносицу, чувствуя, как начинает ощутимо побаливать голова.
- Значит, скоро нарисуется, - вздохнул Рик, направляясь в сторону спальни, - Я провожу Саминэ и пойду на крышу, к Аэрис. Не теряй, если что.
- Она все так же продолжает сидеть там и ждать? - удивленно вскинул брови, глядя на полукровку, который остановился у входной двери, взявшись за изогнутую медную ручку.
- Ага. Я не знаю, как ее переубедить, - как-то виновато покачал головой бывший упырь и, запустив пятерню в волосы на затылке, взъерошил их, - В ней живет просто непоколебимая уверенность в том, что Корана рано или поздно вернется. Она вроде как обещала ей это перед уходом. И Аэрис, как ни странно верит, и продолжает ждать даже ни смотря на то, что ни Рагдэн, ни Сешъяр не могут уже давно даже надеяться на это. Она днями сидит на крыше и мне уже привычно стало относить ее в ее же собственную комнату, когда она там засыпает. Упрямая девчонка. Но милая...
Задумчиво произнеся последние слова, Рик постучал пальцами по подбородку и скрылся, наконец, в ванной.
Я же откинулся на высокую спинку, тихо хмыкнув и пытаясь расслабиться. Похоже, что наш смышленый эльфенок увлекся этой девочкой всерьез... Что ж, это было его право.
У меня же были сейчас другие мысли, и совершенно иные другие поводы для волнения. Кстати, об одном из них.
- А кто такая Аэрис? - в оконном проеме показалась знакомая черноволосая голова, подтверждающая, что мое чутье меня вновь не обмануло.
- Не у одного у меня за это лето появилась подопечная, - хмыкнул я, несколько апатично наблюдая за тем, как некромант легко забирается на подоконник. Насколько я знал, наш дорогой шизофреник предпочитал передвигаться по Академии исключительно самыми немыслимыми путями для того, чтобы не встретится с другим, подобным ему ящером, - Девчонка, едва ли старше Саминэ. Найденная Мантикорой по пути в Сайтаншесс, ставшая ей приемной дочерью, и доставленная в Академию Некромантии под крыло Сешъяра лично младшим принцем земель эрханов.
- Оу, Ри в гости наведывался, пока мы по Иллюзорному лесу болтались без дела, разыскивая призрачный город, которого теперь точно нет? - удивленно спросил Кейн, забираясь с ногами в кресло напротив и принимаясь ворочаться в нем, пытаясь устроиться поудобнее, что со стороны смотрелось, как попытка угнездиться.
- Ты до сих пор уверен, что Элсомирон каким-то чудным образом канул в Бездну и живущие там души эльфов обрели покой? - вскинул я брови, смотря на то, как сапоги некроманта пачкают мягкую ткань обивки, но не чувствуя желания в ответ на это стереть оставленную грязь какой-нибудь частью его тела, например, лицом.
- Ари, говорю ж я тебе, упырев демон! То, что я чувствовал той ночью в Натинало, когда посреди ночи вдруг откуда ни возьмись примчалась Саминэ с Трактатом Древних подмышкой, и вы учесали в Мельхиор, в окрестностях города полукровок, особенно там, где лесок становился Иллюзорным, творился такой хаос, что не почувствовал бы только глухой, слепой и немой! Мне, как некроманту и эмпату, хотелось повешаться на собственных подштанниках! Мыслеобразы сотен и тысяч душ, какое-то древняя магия, женский смех... Нет. Элсомирон определенно перестал существовать, и точка! Больше не хочу даже об этом говорить - как вспомню ту ночь, так голова по частям разваливается - надоело уже уши по полу собирать.
Закончив монолог, дракон наконец-то устроился в кресле, задрав ноги выше головы, закинув их на спинку и свесив голову с сидения, смотря на меня снизу-вверх. Но надолго его не хватило. Едва заметив мой задумчивый взгляд, некромант завертелся опять, попутно поинтересовавшись:
- Кстати, ты добился от вашей маленькой гарпии, где она откопала книженцию, которую мы искали больше недели? И где она сейчас?
- Гарпия или книга? - насмешливо уточнил, хотя шутить не было никакого настроения. Откинувшись на спинку, подпер щеку кулаком, наблюдая за Кейом, который, упорно сопя, пытался устроиться поудобнее и пристроить как-то наспинные ножны с мечом, чтобы они ему в этом не мешали, не снимая их при этом, - Если ты о Трактате, то он так и остался лежать в доме Рика. Мы не смогли к нему прикоснуться, как ни пытались. А Саминэ... Ее невозможно сейчас оторвать от мелкого. Не тащить же ее силой в Натинало? И нет, где она взяла половину Трактата, она так и не призналась. Лишь уточнила, что ее попросили передать книгу Сеш?ъяру, без злого умысла и каких-либо обязательств.
- И ты ей поверил? - дракон скептично фыркнул, закидывая ноги на один подлокотник и пытаясь пристроить голову на втором. Что, естественно, у него не получилось - рост не позволял.
- Она интуит, Кейн, - задумчиво взглянул в окно, за которым солнце начало клониться к горизонту, окрашивая здание гильдии некромантии в алые и багровые тона, - Не стоит забывать об этом.
- Интересно, что ж она такого чувствует, что ее эмоциональный фон отпугивает не только меня, но и эмпатов послабее? - ворчливо произнес ящер, едва ли не закидывая ноги за голову. В конце концов, перестав ворочаться, он сложился втрое, прижав колени к груди и пристроив подпородок на подлокотнике, тоскливо вздохнул, - Ари, есть чего пожевать? А то у меня желудок уже переварил сам себя, и теперь подкрадывается к позвоночнику, многозначительно облизываясь и кровожадно глядя на печень!
- Идем на кухню, - я поднялся, машинально прислушиваясь к звукам, доносящимся из спальни. Торопливые просьбы Рика, быстрое шуршание одежды и стук закрываемой двери - а затем все стихло, - Там должно быть что-нибудь.
- Уррра! - подпрыгнул дракон и, весьма ожидаемо свалившись с кресла, умчался вперед меня в кухню, где моментально по-хозяйски окопался в печке, вооружившись тарелкой и половником. Когда я вошел, прожорливый ящер уже сидел за столом, забравшись с ногами на стул и, довольно урча, уплетал за обе щеки еще теплое овощное рагу с мясом, - Не, Ари, я таки обожаю вашу подопечную! Она явно лучше той, что есть у дедушки Сеша, не буду даже сравнивать.
- Вряд ли Аэрис учили готовить так же, как жрицу Латимиры, - хмыкнул, не обращая внимания на чавкающего некроманта, и открыл холодильный шкаф, подумывая о том, что не мешало бы запастись еще продуктами, которые, благодаря едва ли не ежедневным набегам Кейна, истощались катастрофически быстро. Заметив небольшой пузатый горшок в самом низу, нахмурился и с силой сжал пальцами дверцу, чувствуя, как невольно появившиеся когти снимают с дерева тонкую стружку, - Упырева девчонка...
- Эй, демон, ты чего? - удивленно повернулся ко мне черный дракон, не переставая, впрочем, жевать, - Неужели случилось невероятное, и у вас там в кой-то веки несчастная мышка покончила жизнь самоубийством?
- Нет, - улыбаясь, протянул, чувствуя, как внутри все сжимается от ярости. Медленно наклонившись, взял в руки емкость и, задумчиво вертя ее, усмехнулся, - Ты знаешь, что это?
- Ну, суд я по запаху, варенье. Из малины, - повел носом некромант и фыркнул, вновь берясь за ложку, - Ее же Саминэ любит, разве нет?
- Как оказалось спустя два месяца совместного проживания, это единственное, что эта упырева девчонка любит больше всего, - хмыкнул, прикрыв глаза и, опустив руку, медленно начал сжимать небольшой глиняный горшочек, - Раз в три дня я мотался за пятьдесят лиг от Мельхиора, в глухую деревеньку, чтобы купить у местных это волкодлаково варенье, которое в окрестностях города не найти. Там меня давно уже считают едва ли ни кормильцем всей деревни.
- И что тебя смущает, я не пойму? - недоуменно чавкнул Кейн, наклоняясь вперед и свешиваясь со стула. Принюхавшись еще раз, он поморщился, - Хочу тебя расстроить, но ты явно переплачивал! Оно с плесенью.
- Именно, Кейн, - тихо произнес, сжав руку. Хрупкая глина жалобно хрустнула и сломалась под пальцами, окрашивая их в яркий цвет, на пол закапали вязкие капли малинового цвета, с сине-зелеными вкраплениями, - Именно.
- Так она его есть перестала, что ль? - похлопал ресницами ящер, спуская ноги на пол и неуверенно предположил, - Я знаю, что она от него без ума, но сейчас ей некогда, наверное... Она же от Рагдэна не отходит с тех пор, как он позвал ее на помощь. Все-таки малец мать потерял, а отец там вообще никакой, от него все обитатели гильдии шарахаются, про студентов и преподавателей я молчу. Он же Песнь почти пропел! Как не ушел за Грань вслед за Равной, одним Хранителям только и известно...
- Я это знаю, Кейн, - глухо ответил, по-прежнему не открывая глаз, - И только поэтому не вмешиваюсь. Я видел, что стало с Сешъяром, я разговаривал с Ри. Мантикора не вернулась с пепелища сожженного дотла города, где когда-то скрывалась верхушка гильдии игроков. Она уничтожила их всех и погибла сама. Вся ее семья, помимо Сешяра и Рагдэна почувствовала, как оборвалась связь. Я сочувствую их горю, но...
- Но?.. - настороженно спросил дракон, перестав дурачиться и, нахмурившись, подался вперед, опираясь руками о колени, - Не понимаешь?
- Тебе известно, что понимаю, - качнул головой и, открыв глаза, с трудом успокоив бушевавшую внутри ярость, с отвращением стряхнул с руки вязкое месиво, - Ты знаешь, что я пережил нечто подобное, и я понимаю, что твориться сейчас с мелким, и не запрещаю Саминэ делать все, что она считает нужным, чтобы вытащить его из этого состояния. И все же...
- Что все же? - тихо спросил некромант, выставив локти на колени, сцепив пальцы и положив на них подбородок. Он пару раз моргнул и, склонив голову на бок, ненавязчиво уточнил, - Тебе не нравится, что она стала уделять больше внимания не тебе, а Рагдэну?
- Не в этом дело, - дернул плечом и, захлопнув холодильный шкаф, подошел к раковине в углу, уже куда более спокойнее продолжив, - Она изменилась, Кейн. Она пересала есть, практически не спит, не тренируется, забросила обучение. С каждым разом стихии слушаются ее все хуже и хуже, и эта девчонка сама не понимает, что творит. Сегодня по собственной глупости она едва сама себя не убила. Она стала злиться и огрызаться так, как никогда раньше.
- Ну, помнится, за ней такое вообще никогда не водилось, коли верить рассказам Рика, - фыркнул ящер и попытался улыбнуться, - Да брось ты, Ари, чего нагнетаешь? Не всегда же ей быть милой и покладистой, как вы привыкли! Ну, волнуется девочка за мелкого дракончика, переживает, вот и не ест, и не спит. Устала, вот и огрызается.
- Ты сам-то в это веришь? - закончив отмывать руки, вытер их и, повернувшись, сложил на груди, прислонившись плечом к стене, - Ты сам не столь давно назвал ее гарпией не просто так, не так ли?
- Я... - начал было возмущенно дракон-полукровка, но тут же сдулся под моим внимательным взглядом и тоскливо вздохнул, подперев щеку кулаком, - Ладно, согласен, я нагло пытаюсь приукрасить гадкую правду. К Саминэ подойти невозможно - от нее просто фонит негативными эмоциями. А в мысли ее я вообще лезть боюсь! Что творится в ее хорошенькой головке непонятно. Но что-то с ней явно происходит, причем что-то такое, что вряд ли известно ей самой... Конкретно не скажу, но есть такое подозрение! Знать бы только, что же ее так беспокоит, кроме Рагдэна, да еще и настолько, что она стала на тень похожа! Тощая, аж жуть, бледная, как скелет с первого полигона, и злая, как волкодлак с четвертого этажа...
- Я не знаю, Кейн, - склонил голову, чувствуя, как горло снова сжимает от ярости и бессилия, - Но это медленно убивает ее. Они скоро все загонят себя в могилу.
- Они? - удивленно вскинул брови некромант.
- Они, - кивнул, соглашаясь, и оттолкнулся от стены, - Сеш'ъяр, Рагдэн... и Саминэ.
- Да уж... - помолчав, вздохнул дракон и поднялся, - Пойдем по городу прогуляемся, что ли? Набьем кому-нибудь рожу в ближайшей таверне, может хоть напряжение сбросим, да время убьем. Заняться все равно больше нечем, а до начала занятий еще почти неделя.
Я молча кивнул, соглашаясь и первым вышел из кухни, заметив только краем глаза, что царапин от серебряных ногтей упрямой девчонки стало на мебели куда больше. Она все еще плохо владела своими руками...
Задумавшись, идя по коридору общежития, я не сразу заметил, как Кейн оказался впереди и встал, загородив собой проход в холл, который соединял между собой здание общежития и строение, принадлежащее гильдии. И только спустя пару минут, насильно выбросив из головы все мысли, касающиеся Саминэ, нахмурился:
- В чем дело, Кейн?
- Ари, не нужно тебя туда ходить, - быстро-быстро замотал головой черный дракон, - Давай вернемся в комнату, а? Или пойдем к Милике заскочим, привет от Нила передадим...
- Кейн, - прищурившись, повторил, но полукровка лишь упрямо замотал головой, уперевшись разведенными руками в косяки узкого дверного проема. Вздохнув, возведя глаза к потолку и быстро, пока дракон не успел среагировать, поднырнул под его рукой. Выпрямившись, оглядел просторный, пустующий холл со статуей Гекаты посередине и невольно замер, похолодев, чувствуя, как в груди медленно, но верно начинают просыпаться недавно забытые чувства.
Ненависть. Ярость. Желание убивать. Жажда мести.
- Я же говорил, - тоскливо вздохнул за спиной некромант, на что я мало обратил внимания, - Тебе не нужно было туда ходить.
Я сжал кулаки, понимая, что в этот раз упырев ящер прав, как никогда.
Возле каменного монумента, склонившись в приветственном поклоне, ненавистный мною ящер, так называемый магистр Райшат, целующий руку высокой темной эльфийке. Гибкий стан, соблазнительная женственная фигура, длинные светлые волосы, резкие, но притягательные черты лица, и льдисто-голубые, такие знакомые лживые глаза...
Лиерана.
***
Темно-алые, яркие лучи озарили опустевшие улицы Мельхиора, окрасив город в багряный цвет. Цвет, несущий за собой предзнаменование беды, цвет, который разрушал все то, что каждый человек хранит в глубине своего сердца. Темно-багряный цвет раскрасил каменные, безликие дома в цвет запекшийся крови.
На крыше высокого, массивного здания, смотревшегося величественным призраком, возвышающимся над мрачным городом, сидела невысокая фигурка, с немой надеждой в глазах провожая всякого, кто проходил высокие, резные ворота внизу. Очередной запоздалый прохожий, очередной напряженный взгляд и едва заметный, грустный вздох. Она надеялась. Она ждала. Она верила.
Она знала, что ее Маэре вернется...
Рядом с девушкой опустился полукровка, свесив ноги с крыши. Покосившись в сторону своей соседки, он стянул с плеч плащ и, ни слова не говоря, укутал ее в тяжелую ткань. Царившая вокруг тишина и молчание их не раздражало. Каждый думал о своем, каждый на что-то надеялся, каждый чего-то ждал. Наверное, это объединяло их многим больше, чем смогли бы самые красноречивые слова. Они просто сидели, каждый день, снова и снова провожая взглядом заходящее солнце. Просто молчали. Просто надеялись на чудо...
Сегодня, по воле высших сил, которым, казалось бы, наплевать на всех, кто стоял ниже них, их уединение было нарушено. Едва заметный всплеск магии у каминной трубы за их спинами возвестил, что они теперь не одни.
Полукровка резко вскинул голову, напряженно прислушиваясь к едва заметно изменившейся атмосфере. И лишь когда догадался обернуться назад, в его широко раскрытых глазах застыло удивление. Вместе с ним на ноги вскочила и невысокая девушка, уронив плащ с хрупких плеч на гладкую черепицу.
- Селениэль, - тихо прошелестела Аэрис, неуверенно шагнув вперед. Она не знала стоящую перед ней эльфийку настолько хорошо, как можно было, но в ее памяти отпечаталось лишь одно. Она помогла ей когда-то. Она помогла ей соединиться с ее Маэре...
- Аэрис, - сделав шаг, эльфийка привлекла к себе девчушку, которая, как и тогда, при первой встрече, казалась ей сейчас всего лишь потерянным ребенком, - Как ты, моя девочка?
- Маэре... - на миг прижавшись к ней, девушка подняла голову, - Она вернется?
- Я не знаю, малышка, - покачала головой Селениэль, у которой сжималось сердце, гладя на застывшую в зеленых, широко раскрытых глазах надежду. Но и давать ее ей, пускай и ложную, она не могла, - Я не знаю.
- Ниэль? - нахмурившись, полукровка подошел к девушкам, застывшим на покатой крыше, - Что ты здесь делаешь? Ари...
- Он не знает, - покачала головой эльфийка, продолжая обнимать Аэрис, которая уткнулась ей в плечо и, не удержавшись, тихо всхлипнула, но всего лишь раз. Она продолжала верить. Чтобы не случилось, она будет ждать свою Маэре...
Взяв протянутую руку, полуэльф на миг прижал ее к своей щеке, прикрыв глаза. Он слишком хорошо до сих пор помнил это чувство, когда эти тонкие пальцы касались тогда еще неживой кожи. Ласково, нежно, боясь навредить, но не показывая боязни. Она никогда не чуралась кладбищенского упыря, она всегда была с ним, воспринимая его как равного. Как живое, настоящее существо... Она вернула ему жизнь.
Вот только ей самой было жаль, что вернуть еще одну жизнь она уже не сможет.
Слишком много горя поселилось в замке Сайтаншесса. Ее приемный сын не находил себе места, снедая себя беспокойством за свою невесту, которая предпочитала скрывать свои чувства, тонуть в болезненной пучине воспоминаний, напрасно пытаясь подавить собственные эмоции, пожирающие ее изнутри. Аста со временем стала все больше походить на куклу. Красивую, молчаливую... безучастную. Неживую. Вторая девушка, Ниила, выглядела ничуть не лучше. Ей невозможно было смотреть в глаза без боязни увидеть там то, что лучше бы было никогда не видеть.
Боль. Потеря. Ненависть. Жажда мести.
Но мстить было уже некому.
Корана сама выбрала этот путь. Но, как бы она не обещала, ей не удалось с него вернуться.
Селениэль отдала бы все, чтобы повернуть время вспять. Она слишком хорошо знала, что такое боль потери, как и то, что о ней нельзя забыть. Ее нельзя заглушить, стереть из памяти, выкинуть из головы, забыть навсегда. Со временем притупляясь и оставляя после себя глухую дыру в сердце, воспоминания начнут тускнеть, но никогда бесследно не исчезнут. И сейчас Повелительница эрханов, наблюдая за горем утраты не чужих ей людей, хотела сделать все, что от нее зависело, чтобы помочь хоть кому-то из них. Чтобы им, хоть на миг, но стало легче.
- Тогда что привело тебя сюда? - отстранившись, нахмурился Рик.
- Где Сеш'ъяр? - спокойно спросила эльфийка, и от нее не укрылось, как девушка в ее объятиях едва заметно вздрогнула при звуках этого имени, - Аэрис, он... он что-то сделал тебе? Что он сказал?
- Он, - девчушка вздохнула, отступив на шаг. Взглянув на пустынную дорогу, ведущую в город через врата, она опустила взгляд, - Он злится. На себя, на нее. За то, что отпустил, за то, что не уберег. За то, что она не вернулась. Он ненавидит меня, но я понимаю.
- Ненавидит? - шокировано переспросил полуэльф, который раньше не интересовался такими подробностями, - Но за что? Ты же ничего не сделала!
- Он чувствует, что я была с ней связана, - поежившись, девушка втянула голову в плечи, - Он злится на то, что я была рядом с ней дольше, чем он...
- Рик, - медленно протянула эльфийка, незаметно сжав кулаки, пряча их в складках плаща, - Скажи мне, что этот ящер ведет себя прилично. Ради всех богов, скажи мне, что он не пропел Песнь...
- Она незакончена, насколько я знаю, - тяжело вздохнул полукровка, отбросив с лица прилипшие пряди волос, - Но он ходит по грани уже давно. Его нет, Ниэль. Сеш'ъяр скоро растворится в боли, и его не остановит даже сын. На Рагдэна страшно смотреть. Если бы не...
- Достаточно, - хрипло отозвалась Повелительница эрханов, опасно прищурившись, - Остальное я выясню сама. Хотя что-то в этом духе я и подозревала.
- Но как ты узнала, что здесь все настолько плохо? - спросил Рик, машинально укутывая в плащ Аэрис, которая вновь не сводила взгляда с высоких ворот внизу.
- Сои'шен приходил, - хмыкнула эльфийка и, потянувшись, легко коснулась губами виска девушки, на что та отреагировала лишь подобием слабой улыбки, - Рик, присмотри за ней. А мне пора наведаться кое-куда еще...
Зеленые искры магии смерти заставили Аэрис чуть поежиться и она, машинально отступив, неосознанно прижалась спиной к Рику. Подавив вздох, полуэльф нежно коснулся губами макушки потерянной девушки. Пускай они уже начали говорить о том, что не обсуждали никогда ранее, продолжать разговор сейчас не имело никакого смысла.
На мгновение прикрыв глаза, полукровка усадил девушку на край крыши и, приобняв одной рукой, притянул ее голову к своему плечу. Аэрис не сопротивлялась. Прижавшись к такому знакомому уже молодому человеку, она вновь устремила взгляд вдаль, на высокие кованые ворота, в которые уже никто не торопился войти. Но она ждала.
Пускай весь мир будет переубеждать ее в обратном, она верила, что Корана, ее Маэре, обязательно вернется...
Магия смерти, причиняющая обычным людям столько боли, приятно ласкала кожу, сохраняя в душе эльфийки такой необходимый, пока, покой. С большой неохотой, доставив свою хозяйку на место назначения, зеленые искры растворились в воздухе, оставив Повелительницу эрханов перед массивной, тяжелой дверью, которая скрывала за собой убежище директора Академии Некромантии.
И Ниэль прекрасно понимала, что спрятаться за ней Сеш'ъяру не удастся. Ни в этот раз.
Конечно же, Сои'шен предупреждал, что дракон-некромант уже не такой, как прежде. Селениэль понимала, что потеря его супруги, его Равной, подкосит Сеш'ъяра. Но нет. Все оказалось далеко не так, как она думала. Смерть Кораны его практически уничтожила! Не на это надеялась эльфийская принцесса, когда без спроса вторгалась в логово дракона...
Покрытый толстым слоем пыли пол с редкими разводами чьих-то следов. Ветхий пергамент, наполовину сгоревший, разбросанный по подпаленному столу с порядком изрезанными острыми когтями ножками. Книжные шкафы, опрокинутые и перевернутые, с разбросанным по полу содержимым. Выбитые стекла витражного окна, сотнями мелких осколков, валяющихся повсюду.
Тоска. Запустение. Скорбь.
Вот то, чем было пропитано это помещение.
И посреди этого хаоса, судорожно прижимая к себе маленького дракончика, сидела юная человеческая девушка, не сводящая настороженного взгляда с неожиданной гостьи. Селениэль невольно нахмурилась, заметив стоящие перед девчушкой несколько мисок с жидкой, ароматной кашей, водой и соком, явно разбавленным каким-то зельем. Сердце Ниэль судорожно забилось в груди, когда она поняла, что это значит.
- Рагдэн? - неуверенно шагнув вперед, тихо произнесла эльфийка, присев на корточки неподалеку, чтобы не напугать девчушку, которая не сводила с нее напряженного взгляда. Одна ее рука продолжала обнимать дракончика, а вторая то и дело тянулась к кинжалу в ножнах на бедре. Селениэль поняла одно - если она сделает хоть один неверный шаг, эта девушка сделает все, что может, чтобы защитить сына Сеш'ъяра. И что-то ей подсказывало, что более серьезного противника она вряд ли еще когда встретит на своем пути.
- Дэни? - не дождавшись ответа, снова позвала Ниэль.
Дракончик слабо дернулся, подняв узкую морду, на которой безжизненными бусинами застыли стеклянные, ничего не выражающие глаза. Лишь титаническим усилием воли эльфийка сумела удержаться от того, чтобы не вздрогнуть.
Некогда прекрасное существо, жизнерадостный маленький дракончик, превратился в простой манекен. Чешуя поблекла, являя вместо прежних, несомненно ярких оттенков, тусклый, серый цвет. Все маленькое, когда-то гибкое тело покрывала пыль, кое где стертая, и кусками оставленная на рукавах этой самой девочки. Гребни и наросты были покрыты множеством глубоких царапин; небольшие, некогда острые когти отслаивались, топорщась в разные стороны кривыми, уродливыми иглами, а самые мелкие, уже практически бесцветные чешуйки устилали пол, скрываясь в особо крупных клубах, образованных дикой помесью пыли и паутины...
Встав на колени, Ниэль медленно протянула руку к драконьей мордочке. Маленький ящер, не показав не единой эмоции, опустил голову, никак не отреагировав на возможное прикосновение, уткнув нос с небольшим мягким наростом в складки женского плаща, на котором лежал. Вокруг него витал неприятный, едва ли ощутимый запах, который невозможно уловить тому, который никогда не испытал его на себе.
Маленький дракон медленно умирал.
- Ты ведь Саминэ, не так ли? - глухо спросила эльфийка, пряча взгляд, полный боли, под опущенными ресницами. Золотистые искорки на ее глазах сверкали нестерпимо ярко, раскрашивая радужку, и придавая ее глазам сходство со взглядом дикого зверя. Когда-то безвозвратно потерянная ипостась волчицы снова давала о себе знать - настолько сильны были ее эмоции. Селениэль давно отдала часть себя для того, чтобы не только ее дети, но и ее друзья смогли жить. И сейчас она отказывалась понимать и принимать то, что дракон, ее старинный друг, отказал в этой самой малости своему сыну, погрузившись в пучину собственного горя. Сеш'ъяр не сделал ничего, чтобы помочь Рагдэну.
Да, он не завершил Песнь, и не отправился вслед за той, которую любил всем сердцем... но кто сказал, что этого достаточно?
Девушка неуверенно кивнула, внимательно всматриваясь в лицо Селениэль, словно пытаясь отыскать в нем знакомые ей черты. Эльфийка открыла глаза, напрасно пытаясь убрать из них терзающие ее чувства.
- Малышка, я знаю о тебе. Ри мне рассказал. Я мама Ари, и друг Рика...
На миг в карих глазах промелькнуло доверие. Но всего лишь на миг. И тогда Ниэль сделала то, на что бы не решилась никогда раньше - проникла в ее сознание, аккуратно обходя сильные блоки, поставленные ее собственным сыном.
"Саминэ... Я знаю, сейчас не то время, когда мы можем позволить себе спокойно поговорить. Но это очень важно, малышка. Скажи мне, как Рагдэн?"
"Плохо!" - голос девушки не был наполнен удивлением, мелодичным журчанием горного ручейка отражаясь в сознании эльфийки: " Я не знаю, что мне делать. Он ест, я с трудом заставляю его... но он... Он словно не здесь. Он угасает, а я ничего не могу сделать".
- Ничего, - уже вслух произнесла Повелительница, протягивая руку. Осторожно погладив дракончика по голове, она нежно коснулась пальцами щеки девчушки, - Я все исправлю, обещаю.
"Но как?" - напряженно спросила Саминэ, обхватив ладонями шею Рагдэна и слегка отстранившись от прикосновения.
- А вот это сейчас и будет ясно, - нехорошо усмехнулась Селениэль, скидывая с плеч тонкий, бархатный плащ. Чувствительный эльфийский слух уже уловил приближающиеся, тяжелые шаги золотого дракона...
Если бы не те томительно-тяжелые минуты, когда Ниэль наблюдала за тем, как медленно гаснет взгляд Асты и Ниилы. Если бы не те невыносимые мгновения молчаливого ожидания Сайтоса, Ри, и даже Шайтанара, которые все знали, все понимали, все чувствовали. Если бы не та безысходная тоска в душе Сэмиры, которую Хелли ощущала, как свою. Если бы не то напряженное ожидание на душе Аэрис. Если бы не молчаливая боль утраты Рагдэна, который превратился в неживую, тряпичную игрушку...
Если бы не все это, принцесса Селениэль сейчас подошла бы к дракону-некроманту, своему другу и защитнику и молча, без лишних слов, обняла бы его, переживая вместе с ним ту тоску, скорбь и боль, терзающую его душу. Если бы не все это, она стала бы его молчаливой поддержкой и опорой, в которой, он несомненно, сейчас нуждался.
Если бы не одно "но". Он слишком далеко зашел, погрузив себя в этот мир без малейшего лучика света. Мир, где он бы мог быть, навсегда покинув этот мир, оставшись наедине лишь со своей Равной. В мире, где ему не нужен больше никто. Мир, в который он перейдет, допев свою погребальную песнь.
Призрачная грань становилась все тоньше, удерживая некогда полного жизни, амбиций и мечтаний, но в меру мудрого и понимающего дракона, на самом краю. Один из наследников правящего рода золотых драконов превратился в ничто. Пустую, бескровную оболочку, с серебристой сединой в остриженных волосах и пустым, ничего не выражающим взглядом. Сеш'ъяр превратился в подобие ожившего мертвеца, лишь чудом удерживаемого по эту сторону жизни...
Селениэль решительно встала, не сводя внимательного взгляда с дракона, который не сразу ее заметил.
Взгляд некогда пронзительно-черных, сейчас пустых глаз прошелся по ее лицу, не останавливаясь, лишь на миг замерев на теле съежившегося дракончика. На какое-то мгновение на лице Сеш'ъяра отразилась боль, но тут же исчезла, сменившись плохо скрываемой ненавистью.
Он ненавидел Корану. Ненавидел за то, что она посмела его бросить. Его, и их сына...
- Что ты здесь делаешь, Ниэль? - голос дракона звучал хрипло, так, словно он уже давно и не говорил вообще. Подойдя к столу, директор начал бездумно перебирать лежавшие на нем бумаги, - Я не завал тебя.
- Разве настоящему другу нужен зов, чтобыузнать, что с тобой происходит? - иронично вскинула брови эльфийка.
- Со мной все в порядке, - сухо ответил дракон.
- Да неужели? - саркастично поинтересовалась Ниэль, чувствуя, что еще немного, и ее начнет трясти от плохо сдерживаемой ярости. Как оказалось, Сеш'ъяр просто отказывался признавать, что происходит... - Мне плевать на тебя, если честно. Я беспокоюсь о твоем сыне.
- Не лезь не в свое дело, Ниэль! - неожиданно вскинулся дракон, и на миг его глаза затопило расплавленное золото, которое расчертила узкая полоска зрачка, - С Рагдэном все будет хорошо.
- Хорошо? - удивленно переспросила эльфийка, машинально притронувшись пальцами к висевшему на поясе сайшессу, - Хорошо?!
- Ниэль! - раздраженно прошипел дракон, поведя плечом и устремив взор в сторону разбитого окна. Что стало его самой большой ошибкой.
Заклинание из раздела некромантии, невероятно сильное, врезалось ему в грудь, отбросив к стене возле окна.
Саминэ испуганно вжалась в угол, интуитивно прижимая к себе Рагдэна и еще не понимая, что происходит. Хрупкая эльфийка, совсем недавно казавшаяся ей такой доброй и понимающей, почти мгновенно превратилась в опасную, дикую хищницу.
- Ты, маленький и гнусный ящер у которого неожиданно пропали последние мозги, - медленно растягивая гласные, издевательски произнесла Селениэль, чувствуя, как ее тело обвивают языки изумрудно-зеленого пламени, - Ты последняя неблагодарная тварь, которая не видит ничего дальше собственного носа...
- Ниэль, что ты... - дракон не успел договорить, когда сильный удар ноги отбросил его прямо на подоконник. Осколки до конца не выбитого стекла впились в его грудь и дракон, впервые за долгое время, почувствовал другие эмоции, слабо проявляющиеся где-то в глубине груди. В той части сердца, которую еще не затопила черная дыра от боли и безысходности, появившаяся в тот момент, когда все его связи с любимой женщиной разрушились в один миг.
- Что я делаю, мой дорогой дракончик? - опасно мурлыкнула Повелительница эрханов, схватив золотого дракона за шиворот давно не стираной рубашки, - Вправляю тебе мозги!
Сеш'ъяр меньше всего ожидал, что последует за этой фразой. Толчок, ощущение ног, лишившихся под собой какой-либо опоры и ощущение длительного, свободного падения. Дракон, не стал сопротивляться - просто не испытывая в этом потребности, закрыл глаза, всего на миг поддавшись желанию представить то, что будет дальше. Полет, удар, боль и пустота. Быть может, короткое свидание с Гекатой, но потом должно случиться то, чего он так давно желал.
Встреча с Кораной.
Всего один взгляд глаз цвета темного шоколада, прикосновение ее рук, тонких пальцев, вкус ее губ... Хоть несколько мгновений призрачного счастья, принадлежащего ему одному. Всего хоть раз ощутить ее в своих руках, коснуться ее тела, прижать к себе, чтобы уже никогда, ни за что в жизни ее не отпускать.
Остальное? Остальное уже не важно...
Очередной удар прервал падение дракона. Вспышка магии, настолько болезненно знакомая и родная вернула его на землю, замедлив падение и всколыхнув давно забытые воспоминания. Он ведь сам когда-то учил Ниэль магии. Когда? Неважно. Уже неважно. Боль от соприкосновения тела с каменой брусчаткой во дворе Академии ничто по сравнению с сердцем, которое вырвали из груди, оставив после себя сочившуюся кровью рану, которую уже нельзя излечить.
- Ты этим ничего не докажешь, - усмехнувшись, мужчина тяжело перевернулся, опираясь на локти, сплевывая кровь с разбитой губы. Подняв голову и сфокусировав взгляд, он увидел перед собой лишь хищно прищуренные зелено-желтые глаза склонившейся над ним принцессы лунных эльфов.
- А я ничего не собираюсь доказывать! - резко ответила Ниэль, вкладывая в следующий свой удар всю ту ярость, что накопилась у нее в душе. Она злилась на него, на себя, на окружающий мир и на то, что не смогла вовремя остановить все это. Но больше всего она злилась на то, что до сих пор не смогла вернуть своего друга к жизни. И сейчас, нанося мужчине, который даже не думал сопротивляться, удар за ударом, слыша, как трещат его ребра, чувствуя запах его крови, она не собиралась останавливаться.
Она должна была вызвать ярость золотого дракона, пускай она и будет обращена на нее. Пускай она и пострадает от этого. Пусть ей будет больно и, возможно, Сеш'ъяр будет потом в том раскаиваться, но Ниэль должна была это сделать. Она должна была всколыхнуть в его душе хоть какие-то эмоции, кроме всепоглощающей боли потери. Она обязана была вернуть к жизни дракона-некроманта, ее друга. Не для себя.
Для того чтобы сохранить жизнь Рагдэну...
- Ниэль! - в конце концов, не выдержав этого, рявкнул дракон, отшатнувшись после того, как кулак эльфийки рассек ему бровь, - Хватит!
- Хватит? - по каменной кладке дороги прошлась цепь, вспарывая брусчатку и заставляя дракона уклониться в самый последний момент, - Что хватит, Сеш'ъяр? Хватит топить себя в собственном горе? Или хватит погружаться в себя, забывая обо всем остальном?!
- Ниэль! - голос мужчины звенел, грозя перейти в низкий рык. Тонкая цепь просвистела в опасно близком расстоянии от его лица, заставляя инстинктивно уворачиваться, - Что ты хочешь от меня услышать?! Что?!
- А что ты можешь мне сказать, дракон? - эльфийка криво усмехнулась и, совершив обманный маневр цепью, оказалась всего в шаге от некроманта. Размахнувшись, с силой ударила его тыльной стороной ладони по лицу, но даже не пошевелилась, услышав его низкий, утробный рык, лишь только перехватила его руку, выворачивая ее под опасным углом, заставляя Сеш'ъяра согнуться, - Что ты сожалеешь? Что тебе больно? Что ты никогда не сможешь ее вернуть?!
- Тебе не понять, Ниэль! - в черных глазах дракона медленно, но верно вспыхивали искры плохо контролируемой ярости, и он рывком освободился от хватки, чтобы тут же уйти от следующей серии ударов и выпадов, половина из которых достигли своей цели, - Что ты можешь знать об этом?!
Окончательно выйдя из себя, Сеш'ъяр, который уже себя не контролировал, с силой ударил эльфийку по лицу. Не удержавшись на ногах, Селениэль прокатилась по брусчатке, но чтобы тут же встать на ноги. Тыльной стороной ладони вытерев кровь из разбитой губы, она вновь взяла в руки цепь.
- Что я могу понять, Сеш'ъяр? Что я могу понять? Ты думаешь, ты один такой? Ты думаешь, что ты единственный, кого постигла участь потерять дорогого тебе человека?! Или ты думаешь, что я не теряла в своей жизни никого и никогда?!? Вспомни Хейтан, упырев ящер! Вспомни всю мою жизнь! Я смогла справиться с этим, я смогла, так почему ты, золотой дракон, не можешь сделать этого?!
- Ты не теряла Равного, Ниэль! - рявкнул некромант, поймав цепь и дернув на себя. Эльфийка подалась вперед, но в последний момент смогла перекатиться по земле и встать на ноги, блокируя особо сильный удар Сеш'ъяра.
- Шайтанар терял! - удар в солнечное сплетение отбросил мужчину на приличное расстояние. Поднявшись одним слитным движением, Сеш'ъяр отбросил прочь сайшесс и, уже не задумываясь о том, что происходит, бросился вперед. Ниэль добилась того, чего хотела. Вся та боль, что терзала дракона-некроманта все это время, медленно выжигая его душу изнутри, нашла выход в бессильной ярости, которую он готов был выплеснуть, уже не понимая, кто находится перед ним.
Пусть так. Пускай такой ценой. Она должна была помочь ему.
Атаки Сеш'ъяра становились все яростнее, причиняя эльфийке сильную, порой нестерпимую боль. Но она молчала, сопротивляясь, уворачиваясь, нанося еще более сильные удары в ответ. Магия Смерти плескалась вокруг, озаряя зелеными вспышками погруженную в полумрак аллею, но это уже никого не волновало.
- Он терял, не ты! - скрестив с Ниэль клинки, форму которых приняло черное пламя, прорычал дракон, глаза которого уже давно превратились в два озера расплавленного золота, на дне которых плескалась ярость вперемешку с болью, - Не ты!
- Он потерял меня! Потерял, но не оставлял надежды, что вернет! - огрызнувшись, Ниэль отшатнулась, почувствовав, что став материальным, острое лезвие прошлось по груди, оставляя глубокий след. Но ей сейчас было откровенно наплевать. - Если не ради меня, то ради детей!
Низкий, утробный рык дракона заставил все живое на мили вокруг испуганно сжаться, инстинктивно ища защиты. Селениэль затронула ту тему, которую ей, по мнению некроманта, не стоило касаться. Она вспомнила о его сыне.
- Только из-за Рагдэна я не закончил Песнь! - яростно прошипел Сеш?ъяр, увеличивая давление. Его движение стали все быстрее, удары сильнее, а взгляд - безумнее. Им действительно овладела ненависть. Он ненавидел Корану за то, что та посмела уйти, бросив его одного. Что оставила Рагдэна без матери. И, в самой глубине своей души, он ненавидел собственного сына за то, что он мешал ему воссоединиться со своей Равной по ту сторону...
Всего одного взгляда дракона-некроманта хватило эльфийке для того, чтобы понять это. Отбросив уже ненужный клинок из черного пламени, она метнулась вперед, двигаясь на пределе своих возможностей. Сбив мужчину с ног, она села на его грудь и, прижав ступней руку с мечом, несколько раз ударила его кулаком по лицу, яростно цедя слова:
- Упырев ящер, когда же до тебя дойдет, что ты делаешь хуже не только себе, но и ему?! Мне плевать на твою шкуру, на твою душу, топи себя сколько хочешь в этом омуте боли! Уходи на Грань, покончи жизнь самоубийством, сойди с ума, наконец! И я с радостью тебя убью, Сеш'ъяр. С великой радостью...
- Так что мешает? - усмехнулся дракон, искривив губы в диковатой, болезненной усмешке, - Сделай это, Ниэль. Подари мне самый лучший дар из всех возможных...
- Да не дождешься! - рыкнув, эльфийка нанесла последний удар, который отозвался болью в разбитых костяшках. Раздался хруст сломанных носовых перегородок и Ниэль скатилась с тела дракона, тяжело дыша.
Мужчина захрипел, едва не захлебнувшись собственной кровью, которая хлынула в горло. Спустя долгое, мучительное мгновение, он сел и с ненавистью, которая уже не отражалась в его глазах столь ярко, повернулся к девушке, зажимая пальцами нос.
- Почему, Ниэль? Ты ведь могла убить меня. Всего один удар...
- Который лишил бы Рагдэна отца? - хмыкнула растрепанная эльфийка, сидящая неподалеку. Подтянув колени к груди, она криво усмехнулась, чувствуя, как медленно, но верно с нее сходит ярость, - Нет, Сеш'ъяр. Причинить подобную боль ребенку, пусть и чужому, я никогда не смогу. Какой бы ты не был, ты его отец. Он потерял мать, не заставляй его пережить ту потерю еще раз. От него итак почти ничего не осталось.
- Ниэль, - нахмурившись, дракон повернулся к принцессе лунных эльфов, неожиданно почувствовав, как его собственное тело стало реагировать на посторонние вещи. Например, на сильную боль в каждой клеточке его тела. - Я не...
- Понимаю? - хмыкнула Селениэль, устремляя взгляд в пустоту, - Конечно же ты не поймешь. Ты бросил его, Сеш'ъяр. Ты его просто бросил. Ты оставил своего сына на произвол судьбы...
- Ложь! - отрезал некромант, мгновенно поднимаясь на ноги, - Я не ушел только потому, что у меня есть сын! Рагдэн все, что осталось у меня от Коры!
- Да неужели? - иронично вскинула брови эльфийка, в мгновения ока оказавшись на ногах и, схватив директора академии за ворот рубашки, близко наклонилась к его лицу, - А не хочешь ли ты посмотреть, как все обстоит на самом деле?
Не дожидаясь ответа, Повелительница эрханов начала перемещение, увлекая золотого дракона за собой, не смотря на его сопротивление. Не взирая на охранные заклинания, наложенные на кабинет Сеш'ъяра, ни на охранки Гильдии, ни на свое собственное состояние - она все же доставила его в ту комнату.
Ей сейчас двигало уже не природное упрямство, не тяга к чему-то возвышенному, и даже не чувство вины, которое она испытывала по отношению к Мантикоре. Ей вело сильное желание женщины, которая во чтобы то ни стало должна было соединить ребенка со своим родителем. В ней говорила мать, что сама выносила, родила и воспитала двоих детей. Материнский инстинкт нельзя заменить ничем: ни яростью, ни болью, ни ненавистью. Мать сделает все как для своих, так и для чужих детей.
У Рагдэна больше не было матери. Но у него еще оставался отец. И он был нужен ему.
- Смотри, Сеш'ъяр, - схватив некроманта за шею до того, как он успел прийти в себя после перемещения, эльфийка сильно надавила пальцами на чувствительные точки, заставив упасть его на колени, - Смотри, ящер, и наслаждайся тем, насколько у Рагдэна все хорошо...
Дракон дернулся, пытаясь вырваться из неожиданно жесткой хватки, но наткнулся на испуганный взгляд Саминэ, которая так и не покинула его кабинет, продолжая сидеть возле дальней стены, у двери.
Кажется, он смутно помнил, что все это время, с момента его посещения того пепелища, она как будто бы часто приходила сюда. Растрепанные темные волосы, слезы на щеках, но решительный взгляд и твердое желание во чтобы то ни стало накормить Рагдэна. Ее не пугал ни пронзительный и злой взгляд директора, ни его грубые, а порой и жестокие слова, которыми он пытался задеть ее, сделать как можно больнее. Чтобы окружающие его люди почувствовали хоть ничтожную часть того, что чувствовал он сам.
Она приходила, силком заставляла его сына поесть и попить, обтирая его влажным полотенцем, беззвучно шепча ему что-то на ухо, убаюкивая, поглаживая, успокаивая. И все это время, его сын, его маленький дракончик, не желавший менять облик, одиноким пятном сидел в углу, уткнувшись носом в плащ, оставленный когда-то, как теперь кажется очень давно, его матерью. Кораной.
Ее маленький сын. Ее дракон. Рагдэн. "Сердце Матери".
Его собственное сокровище, теперь смотревшее на мир пустым, равнодушным и безжизненным взглядом, изредка проявляющее что-то наподобие эмоций при виде его. Ему нужен был отец, а вместо этого возле него все это время находилась пустая, фальшивая оболочка, делавшая вид, что ему не все равно, что будет с мелким дракончиком.
Взгляд Сеш'ъяра помимо воли упал на окружающую обстановку и впервые, за долгое время, увиденное заставило его ужаснуться. Как он мог допустить такое? Как он мог позволить собственному сыну жить в этом хаосе? Он ведь обещал... Он дал слово Коране, что позаботится о нем! А на деле?..
- Рагдэн, - голос мужчины дрогнул, когда на него неожиданно, кроме боли потери своей Равной, свалилось горькое осознание того, что он натворил. Он потерял свою любимую и теперь, еще чуть-чуть, и он может потерять своего сына. Свое маленькое чудо. Частичку ее души...
Селениэль отступила, услышав этот тихий, надтреснутый голос. Дракон не спешил вставать с колен, а в глубине его глаз плескалась боль, глядя на то, во что он превратил собственного сына. Едва заметная влажная дорожка слез скатилась по щеке Сеш'ъяра, когда дракончик даже не поднял голову в его сторону, продолжая неподвижно лежать. У эльфийки защемило сердце, но через долгий, томительный миг, растянувшийся в бесконечность, Рагдэн слабо пошевелился и открыл глаза. Медленно, зачарованно повернув голову, он посмотрел на некроманта и встал на ноги, слегка пошатываясь.
Саминэ осторожно его поддержала, когда дракончик сделал несколько неуверенных шагов вперед и ткнулся влажным носом в протянутую ладонь Сеш'ъяра. Неуверенно, словно боясь чего-то, мужчина улыбнулся, бережно прижав к себе маленького дракончика, тихо шепча:
- Теперь все будет хорошо, мелкий. Теперь все будет хорошо...
Ниэль неслышно отступила назад к двери, когда в руках золотого дракона неожиданно оказался маленький мальчик со встрепанными черными волосами. Он тихо плакал, роняя прозрачные слезы на рубашку отца, прижимаясь к нему так, словно от этого зависела его жизнь. Комкая маленькими кулачками тонкую ткань на груди мужчины, Рагдэн ревел, выплакивая всю ту боль, что накопилась в его душе, и которую он так и не смог выразить раньше. А вместе с ним, по щеке дракона-некроманта текли уже крупные, несдерживаемые слезы.
Они оплакивали свою потерю. Они оплакивали свою Равную, жену и мать. Они смогли выразить то, что не давало им обоим примириться с жестокой действительностью. С тем, что не давало им жить дальше.
И теперь, хоть они уже никогда не смогут стать такими, как раньше, они смогут жить. Жить, а не существовать.
Тихо выскользнув в коридор, Ниэль прислонилась спиной к двери, и сползла на пол, слабо улыбаясь. Она сделала все, что смогла. Она уже знала, что совсем скоро здесь будет не только Сои'шен, который, как и вся правящая ветвь золотых драконов почувствовал всплеск эмоций Сеш'ъяра, принесший самому некроманту облегчение, но и ее собственный муж. Шайтанар знал, куда она идет, и верно просчитал последствия. И эльфийке стоило больших трудов уговорить его не вмешиваться...
Она должна была помочь им. Своему другу, его сыну, и отдать дань Мантикоре, которая спасла жизнь Ри, ее любимому непоседливому ушастику. Ниэль вернула свой долг.
Но лучше бы ей не пришлось этого делать, и Кора осталась жива...
В коридор скользнула бесшумная тень, и рядом с эльфийкой на колени опустилась молодая девочка, осторожно дотрагиваясь до ее сознания:
"Вы в порядке?".
- Можно сказать итак, - слабо улыбнулась Селениэль и, подавшись вперед, неожиданно даже для самой себя, притянула девчушку, взяв ее за руку. Саминэ присела рядом, явно не понимая, что он нее хотят, но даже не думая сопротивляться. Этой эльфийке она интуитивно доверяла, не смотря ни на что. - Просто посиди здесь немножко, хорошо? Мне не помешает отдохнуть...
Саминэ спокойно села, не возражая, когда Ниэль устроила свою голову у нее на плече. По рассказам Сайтоса и Ри эльфийка уже знала, что эта за девушка, да и Малаксар писал о ней только хорошее. К тому же, Повелительница чувствовала, насколько чиста и невинна ее душа, хотя девушку явно что-то терзало изнутри, а потому позволила себе прикрыть глаза, расслабляясь всего на несколько мгновений.
Саминэ ей понравилась. И, если выбор ее сына был таков, что ж, она не будет возражать.
Не важно, что задумал собственный ребенок, ведь пока он счастлив, сердце его матери будет биться вечно. Дети - это именно то, ради кого стоит жить во чтобы то ни стало...