Глава 20
Ариатар
Я на минуту выглянул в безлунную ночь, которая как-то слишком быстро и незаметно опустилась на город полукровок. Кругом стояла сонная тишина и лишь откуда-то снизу доносились приглушенные ругательства одного из владельцев этого гостеприимного дома, в котором нам пришлось расположиться на ночлег, да слышался грохот кастрюль оттуда же.
Усмехнувшись, я неслышно закрыл створки большого окна, чтобы свежий воздух не проникал в угловую комнату, что располагалась на втором этаже особняка из круглого бруса. Ночи становились все холоднее.
Блеснувший неярким синим цветом в свете полной луны, предмет, лежащий на подоконнике, привлек мое внимание. Проведя пальцем по круглому источнику этого цвета - сапфиру в центре амулета, я взял небольшой крестик в руки. Его пришлось снять с шеи владельца до той поры, пока плечо Саминэ не заживет - изготовленное мной украшение с заклинанием слежения могло зацепиться за повязку при малейшем движении. И хотя шевелиться девчонке было запрещено категорически, да и сил у нее сейчас на это просто не хватило бы, от этой ходячей катастрофы можно было ожидать что угодно.
Усмехнулся, намотав тонкий кожаный шнурок с крестиком девчушки на свое левое запястье. Как я и подозревал всегда, девушка оказалась полна сюрпризов и каждый день продолжала удивлять меня и доводить до шокового состояния Рика. Кейн же, который не был знаком с ней раньше, ничему не удивлялся, а только переодически восхищался, как ребенок, увидавший новую интересную игрушку... Ну-ну. Для полного сходства ему не хватало только похлопать в ладоши, пуская слюнями пузыри.
Задернув шторы, я машинально прислушался к окружающим меня звукам и невольно нахмурился. Стоящая в комнате тишина давила на уши, порядком раздражая расшатанные за сегодняшний день нервы. Слишком уж насыщенным он оказался на события. И причиной моего недовольства на данный момент стал даже не звук, привычный для этого времени суток, а его отсутствие.
В ночной тишине не было слышно вечного сопения спокойно спящей человечки.
Повернувшись, сделал несколько шагов по комнате, не позволяя деревянным половицам скрипеть под ногами и остановился около кровати, на которой, разметав спутанные волосы по подушке, лежала бледная, как Рик в свои лучшие годы жизни кладбищенской нежити, Саминэ. Сон девушки давно уже граничил с обмороком, от которого она так и не очнулась после ранения. И сейчас, потеряв много крови, она была слишком слаба даже для того, чтобы проснуться, не говоря уже о том, чтобы как всегда свернуться в компактный клубок и тихо сопеть во сне.
Прикоснувшись к повязке на ее плече, невольно нахмурился, почувствовав влагу на пальцах и ощутив едва уловимый, но все же заметный металлически для остальных, но сладковатый для демонов запах крови. Похоже, что сквозная рана опять начинала кровоточить. Это плохо.
Арбалетный болт, прошедший навылет и чудом не задевший хрупкую кость ключицы, оставил после себя обширную резанную рану, которую удалось, хоть и не до конца, но затянуть магически настолько, на столько, на сколько это позволил сплав серебра и амарилла, который, похоже, содержался в наконечники стрелы.
Я невольно поморщился. "Срезень", самый опасный из арбалетных болтов, с широким наконечником, у которого были множественные грани, которые при попадании в тело рассекали мышцы, вызывая обильное кровотечение, а проклятый металл не давал ране затянуться, до минимума замедляя природную регенерацию, если таковая имелась, или же вылечить ее любым магическим способом. Такое оружие обычно использовалось против нечисти... и магов.
Но Саминэ на посторонний взгляд выглядела всего лишь как хрупкий, уязвимый человек, к тому же она была всего лишь слабой девушкой.
Это наталкивало меня на одну мысль, гнать от себя которую я уже не мог. Было похоже, что девчушка получила стрелу, которая предназначалась мне. И, как только мне представится возможность найти этого горе-стрелка, взять оружие в свои кривые руки он вряд ли когда сможет.
Похоже, что на этот раз наша воспитанница пострадала именно по моей вине.
Наклонившись, я медленно провел костяшками пальцев по бледной, как лист пергамента щеке, слегка касаясь сухой горячей кожи. У Саминэ медленно, но верно начинался жар. Если в течение часа она не придет в себя, то будить девушку придется магически, чего бы делать очень не хотелось после раны, нанесенной амариллом. Но выбора не было: если не напоить девушку нужными отварами, она может не дожить до утра.
Радовало только то, что в запасах Таилшаэлтена остались каким-то чудом идеально сохраненные цветки горной соссюреи. Только это растение могло за невероятно короткий срок восстановить кровопотерю и магическое истощение. Думаю, не нужно уточнять, сколько они стоили. Впрочем...
По моим губам скользнула невеселая усмешка.
Я бы отдал многое, чтобы найти подобное лекарство, которое смогло бы быстро и вылечить без последствий вторую пострадавшую руку человечки. Падая, девушка сломала запястье. Для Саминэ худшей травмы и придумать было невозможно.
Ни я, ни Рик не заметили сразу закрытый перелом, а когда обнаружили опухшую и покрасневшую руку, было уже поздно. Сместилась кость или нет, обнаружить не удалось - мешала все та же рана, нанесенная арбалетным болтом. А к тому времени, как лечение магией станет возможным, перебинтованое и зафиксированное на данный момент запястье могло начать срастаться неправильно. В таком случае руку придется ломать повторно.
Если худший вариант развития событий подтвердится, то Саминэ скорее всего не сможет так же, как раньше владеть парными саями.
Скрывать от самого себя горечь, разлившуюся неприятным привкусом на языке, было по меньшей мере глупо.
Я хотел еще раз повторить то, что произошло сегодня на опушке леса близ Астрама. Никогда не думал, что простой тренировочный поединок с собственной ученицей сможет настолько меня захватить, что я забуду обо всем, даже об иллюзии цвета на собственных крыльях. Пожалуй, у меня не хватало слов, чтобы описать то, что я чувствовал в тот момент. И более того поражал тот факт, что я вообще смог ощутить что-то, кроме привычной злобы, раздражения или ненависти.
Сегодня Саминэ заставила меня почувствовать себя вновь живым...
Аккуратно присел на край кровати и слегка поправил воздушную подушку с вплетенной в нее нитью целительства, которая удерживала сломанную руку девушки в неподвижном положении на тот случай, если она попытается пошевелиться во сне или наяву. К счастью, магия Хранителей, которой я не мог пользоваться уже давно, на этот раз, хоть ис невероятным трудом меня послушалась и выстроилась в нужное мне заклинание, надежно оберегая тонкое, но все еще опухшее запястье Саминэ.
Так или иначе, я сделаю все, чтобы девчушка рано или поздно смогла взять в руки парные саи. Пускай даже эта забота сейчас была вызвана по большей части собственным эгоистичным желанием еще раз скрестить оружие с этой девчонкой.
Поднявшись, прищелкнул пальцами, от чего дремавший около стола эрингус, положивший голову на передние лапы, повел ушами и громко зевнул, просыпаясь. Блеснув серебрянными глазами в мою сторону, Зесс, который до сих пор оставался в облике второй ипостаси, который принимала моя сестра, встал, довольно потягиваясь.
Я поманил его пальцем.
Поняв, что я хочу, любимец подошел и потерся крупной головой о мои колени. Присев на корточки, я слегка почесал шею магического создания и, хмыкнув, погладил между ушами, озвучивая просьбу вслух:
- Присмотри за ней.
Задумавшись на миг, чтобы понятливо кивнуть в следующий момент, Зесс легко вскочил на кровать, которая была бы маловата для двоих людей, но невероятно широка для худенькой девушки и, потоптавшись на месте, осторожно устроился в ногах Саминэ. Тихонько мурлыкнул, сообщая мне о том, что он даст знать, если девушка очнется, вновь устроив голову на лапах, сделал вид, что задремал.
Я усмехнулся, покидая комнату. Если эрингус делал вид, что спит, это совсем не значило, что он пренебрежет мое просьбой. Именно просьбой - приказывать этим магическим созданием нельзя. Пожалуй, я не зря забрал его из родового замка Эвритамэля.
На лестнице, ведущий на первый этаж особняка, принадлежащего брату Рика, ругань и громыхание посуды стали куда отчетливее - похоже, что полуэльф продолжал методично громить кухню, пытаясь сварить для Саминэ куриный бульон, а заодно выместить свою злость на ни в чем неповинных сковородках.
На кухне, что находилась на первом этаже было нечем дышать - Рик явно перестарался, растапливая очаг. Хотя я подозревал, что имелась и вторая причина невыносимой духоты и жары в помещени: злой до невозможности полуэльф переодически швырял в каменное нутро очага сгустки пламени, но открыть окно для проветривания, похоже, не додумался.
Распахнув створки, я молча опустился на массивный, как и вся мебель в особняке, стул, который стоял во главе длинного стола и, откунувшись на спинку, иронично вскинул брови, глядя, как полукровка стоит над закопченной кастрюлей с половником в руке, пытаясь просверлить взглядом дырку в несчастной кухонной утвари.
За закрытой дверью, на крыльце тихо и обиженно скулил выставленный за порог Кейн.
- Сражение с бедной пташкой проиграно? - насмешливо поинтересовался, раздумывая, закинуть ноги на стол, или же все-таки не стоит оскорблять жилище Наставника моей матери таким обращением. Подумав, решил все же, что не стоит этого делать, но от того, чтобы поддеть бывшего упыря, я, разумеется, не удержался, не смотря на порядком отвратительное настроение. Рик никогда не отличался кулинарными талантами.
- Не смешно, - мрачно отозвался полуэльф, доставая из дурно пахнующей, вязкой жижи темно-коричневого цвета что-то, что если и напоминало некогда почившую домашнюю птицу, то весьма отдаленно. Оставалось только догадываться, как бывший упырь довел несчастный трупик до такого состояния, - Хрдыр! Что я опять сделал не так?
- Для начала ее неплохо было бы выпотрошить, - хмыкнул я, не обращая внимания на то, что скулеж дракона с моим появлением стал намного громче и в него добавились извиняющиеся нотки. Некромант отлично понимал, что Саминэ сейчас находилась в таком состоянии по большей части именно по его вине. Не изобрази он умирающего на глазах у доверчивых жителей Астрама, маги городского патруля не всполошились бы...
И дракон прекрасно осознавал, что если девушке станет хуже или, не приведи Хранители, она не переживет эту ночь... На глаза мне ему лучше не появляться. И на этот раз Рик уже не сможет так легко удержать меня от разрушения города, носящего название Астрам. И плевать на Сеш?ъяра и собственную репутацию.
Тот, кто ранил Саминэ, мне за это ответит.
Подняв на меня взгляд, Рик моргнул пару раз так, словно видел меня впервые, но на издевку решил не отвечать. Поджав губы и схватив кастрюлю, он быстро избавился от содержимого (точность и быстрота его движений наводили на мысль, что подобную процедуру он повторяет далеко не впервые) и, засунув утварь в один из шкафов, подвесил над огнем в очаге небольшой котелок, набрав, для начала, в него воды. Похоже, что полуэльф твердо решил довести начатое до конца. Или же хотел во чтобы то ни стало сам позаботиться о нашей воспитаннице.
На то была причина: как только необходимая первая помощь была закончена, я выставил Рика из комнаты, не обращая внимания на его протесты и агрессивный оскал. В своем взвинченном состоянии он больше мешал, чем приносил хоть какую-то пользу. Тем более, что полукровка постоянно отвлекался на Кейна, бросая на него взгляды, которые красноречивее любых слов свидетельствовал о скором наступлении быстрой и мучительной смерти последнего.
Лучше пускай Рик займется зельями и травами - сейчас Саминэ они были нужнее.
Впрочем, ровный ряд пузырьков, стоящих на столе передо мной красноречиво свидетельствовал о том, что свою часть работы бывший упырь уже выполнил.
Оставалось только ждать.
- Как она? - тихо спросил полуэльф, разрывая напряженное молчание, повисшое в помещении. Скулеж за дверью прекратился, и из всех звуков был слышен только треск поленьев в очаге, да монотонный скрип ножа по разделочной доске: бывший упырь все-таки принялся потрошить очередную тушку.
- Кровотечение возобновилось, - я машинально потер переносицу, мельком взглянув в открытое окно, за которым скользнула смазанная тень, - Начинается жар. Если в течении часа...
- Я понял, - мгновенно перебил меня полукровка, сжав внутренности пташки так, что мелкие части и кровь брызнули в разные стороны. Сжав зубы и глубоко вздохнув, пытаясь взять себя в руки, Рик принялся было за разделку птицы, но замер, поведя кончиками ушей, словно к чему-то прислушиваясь. Неожиданно подбросив на ладони нож, он поймал его за кончик двумя пальцами и, не глядя, метнул в сторону открытого окна.
Разделочный нож, просвистев в воздухе, вонзился в мягкое дерево откоса, а из проема, тихо ойкнув, испарилась черноволосая голова.
Хмыкнув, полуэльф достал еще один нож, на этот раз большего размера и, продолжив прерванное занятие, спокойно предупредил:
- В следующий раз не промахнусь.
За дверью раздался тяжелый вздох и послышался вопрос, полный вселенской обиды и непонимания:
- За что вы так со мной, бяки? Я самый хороший на свете, чист и невинен душой...
Разъяренно рыкнув, полуэльф вонзил нож в разделочную доску и метнулся к входной двери с явным намерением довершить начатое, и сварить бульон для Саминэ, но в этот раз уже используя для его основы не курицу, а разделанную и потрошенную с особой тщательностью тушку черного дракона-полукровки. Но на полпути бывший упырь на полном ходу вляпался в магическую паутину и, прилипнув к ней, прорычал, сверкая глазами:
- Ариатар!
- Успокойся, эльфенок, - ледяным голосом спокойно приказал, не обращая внимания на злое шипение и отборную ругань на трольем языке, раздававшуюся за моей спиной в исполнении барахтающегося в паутине Рика, - Убить его ты всегда успеешь.
Если мои слова и отрезвили брата Таилшаэлтена, то ненадолго. Успокоившись, или сделав вид, что так и есть, бывший упырь дождался, пока я развею ловушку и, раздраженно стряхивая с рук остаточные липкие нити магии, подошел к очагу. Подергивая кончиками ушей и бросая на меня злые взгляды, он схватил половник и, насыпав в котелок трав, принялся яро все это перемешивать, явно представляя, что в кипятке сейчас находятся не растения, а, как минимум, моя или же Кейна голова.
Впрочем, меня его гнев нисколько не волновал.
- Я не понимаю, Ари, как ты можешь оставаться таким спокойным? - еще более раздраженно прошипел полуэльф, перкращая свое занятие. Вовремя - содержимое котелка от интенсивных движений уже начало выплескиваться через края. Крепко сжав кухонную утварь, Рик повернулся и, подойдя к краю стола, вцепился пальцами в дубовую столешницу, - Саминэ же...
- А кто сказал, что я спокоен, Рик? - откинувшись на спинку, перебил я его и, подперев щеку кулаком, слегка наклонил голову, позволяя собственным настоящим эмоциям проявиться во взгляде, чувствуя, как привычный темно-алый цвет затопляет узор в глазах. Беспокойство с нотками страха за девчонку, глухая ярость, смешанная с бесслием и приправленная легким, пока, желанием убить того, кто ранил мою подопечную, навязанную мне когда-то Сеш'ъяром.
Теперь мне казалось, что это было невообразимо давно. Настолько, что я даже практически окончательно забыл истинную причину того, почему я дал согласие на все это.
Сейчас, когда лицо раненной и бледной от потери крови Саминэ до сих пор стояло перед внутренним взором, я скорее был готов убить Райшата со всей его честной компаний, не взирая на ультиматум золотого дракона, чем подпустить девушку к нему хотя бы на шаг.
- Прости, - сквозь зубы прошипел полуэльф, нехотя отводя взгляд. Тряхнув головой, бывший упырь машинально потер переносицу и резко выдохнул, пытаясь сбросить нервное напряжение, которое просто кричало о своем присутствии в каждом его движении и взгляде, - Кажется, я просто схожу с ума от беспокойства.
- Я заметил, - насмешливо отозвался, медленно постукивая пальцами по широкому коричневому подлокотнику, раздумывая над тем, какое зелье дать девушке в первую очередь, - Постарайся держать себя в руках. Нехватало мне еще кроме Саминэ, собирать по кускам Кейна, а точнее, что от него останется, после более близкого общения с тобой.
- Эй! - в оконном проеме показалась черноволосая голова некроманта, пылающая праведным возмущением, - Что я сделал-то, господа хорошие? Чего вы на меня так разозлились? Я же самый невинный и пушистый в мире!
- Эту должность давно и прочно занял Ри! - хмыкнул я, слегка повернув голову в сторону окна, - Кейн, ты бы поаккуратнее там стоял.
- А что такое? - удивился некромант и в тот же миг в воздухе что-то свистнуло, блеснув тусклым металлом в отблесках пылающего очага. Кинутая Риком поварешка аккуратно вписалась ровно в центр лба дракона и тот, сведя глаза к переносице, рухнул за окно, мелькнув черными пыльными сапогами.
Наконец-то воцарилась долгожданная тишина, характерная для этого времени суток.
- Рик? - задумчиво позвал я полукровку, прислушиваясь к подозрительно-знакомому шуршанию больших листьев за окном.
- Ну? - все еще недовольно отозвался полуэльф, который если и почувствовал облегчение после последнего поступка, то весьма незначительное.
- Скажи, - я преувеличенно внимательно осмотрел несколько пошарканную от частого использования деревянную столешницу, слегка постукивая по ней кончиками пальцев, - Те побеги непентеса, что пять лет назад привезли с Острова, прижились?
- Да что с ними будет, - пожал плечами бывший упырь и, не задумываясь, махнул рукой куда-то в сторону единственного кухонного окна, - Растет, зараза, скоро весь дом своими лианами оплетет! Всех грызунов в округе сожрала и бродячими кошками уже занялась. А что?
- И где, ты говоришь, Таилшаэлтен ее посадил? - все так же спокойно спросил, ожидая, когда на эту порой чересчур умную голову снизойдет очередное озарение. В этот раз, увы, оно пришло не сразу.
- Под окном, - сделал еще одну попытку огрызнуться полуэльф. Потом он невольно замер, машинально вслушиваясь в подозрительные звуки, и только тогда, наконец, до него дошло их значение, он медленно оскалился в довольной улыбке маньяка, - Кухонным...
Раздавшееся с улицы хлюпанье, чавканье, а следом и шебуршание, сменившееся паническими воплями мигом очухавшегося некроманта стало лучшим событием за сегодняшний вечер, которое хоть немного развеяло напряженную обстановку. Только в гораздо меньшей степени, чем хотелось бы.
Слишком сильное беспокойство за Саминэ металось внутри, практически не давая отвлечься ни на что другое.
- Ари, напомни мне, зачем Ташу вообще понадобилась эта гадость? - почесав рукоятью ножа в затылке, полуэльф осмотрел "поле боя" с тушкой курицы, от которой еще каким-то чудом хоть что-то осталось. Перебрав куски, большая часть которых напоминала пережеванные ошметки, Рик решительно отодвинул в сторону половину, а остальные поволок вместе с разделочной доской к интенсивно булькающему котелку.
- Твой брат хотел посмотреть, приживется ли в местном климате растение, которое произрастает лишь на Острове драконов, - хмыкнул я, наблюдая за торжественным водружением праха пташки в кипящую воду, часть которой, естественно, выплеснулась от резкого вмешательства извне прямо на рукава коричневой замшевой куртки бывшего упыря. Почему-то обиженно посмотрев на кухонную утварь, Рик со вздохом стянул промокшую одежду и, оставшись в одной зеленой безрукавке, с отвращением взглянул на оставшуюся после его готовки гору грязной посуды, притаившуюся в мойке за бочкой с водой.
- И что? - продолжил допрос эльфенок, явно мучительно раздумывая, хватит ли его еще на одно сражение с обитателями местной кухни, - Сеш?ъяр не нашел ничего другого, кроме как притащить Ташу образец самого крупного представителя семейства плотоядных растений?
- Сеш'ъяр на тот момент был занят, - со смешком напомнил я, не переставая до сих пор удивляться забывчивости этого полукровки в том, что касалось простых бытовых мелочей, на фоне невероятного объема памяти для всего, что имело хоть какое-то значение в области науки и магии. - Непентес с Острова приволок Сои'шен.
- Драконы... - многозначительно протянул Рик, закатывая глаза. В чем-то я его понимал: не только кронпринц драконов, Сои'шен Реес'хат, отличался весьма... оригинальным и специфичным чувством юмора. Если говорить начистоту, то там вся семейка, включая и Сеш'ъяра, и самого Повелителя, была одинакова. От них можно было ожидать всего, что угодно, но порой предсказать их действия в той или иной ситуации не удавалось даже мой матери. А ведь она практически все свое детство и молодость провела на драконьих архипелагах. Правда, в тех владениях что принадлежали обладателям золотой чешуи...
А вот тем, которые носят черную, инстинкт самосохранения изменил, похоже, с самого рождения.
У Рика возникли подобные же мысли, судя по его опасно сузившимся глазам и хищно заострившимся чертам лица, когда в ночной тишине раздался громкий, сильный и требовательный стук в дверь.
- Сегодня он точно не выживет, - тихо, но зловеще прошептал полуэльф, доставая из-под горы грязной посуды огромный тесак, предназначенный в данном случае для разделки драконьей туши.
И что-то мне подсказывало, что в этот раз бывший упырь говорил вполне серьезно.
- А ты что, убить меня собираешься? - раздался веселый смешок по ту сторону двери и высокий мужской голос добавил, - Открывай, Рик. Свои!
- Его еще не хватало! - едва слышно, но раздраженно до крайности, прошипел полуэльф, со стуком положив на разделочную доску пучок моркови, добытой откуда-то из нижних шкафов, коих было множество на огромной кухне. Сжав руки в кулаки и спрятав их под стол, Рик глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки, и явно этого не добившись, умоляюще на меня посмотрел.
Хмыкнув, но ничего не сказав в ответ, я поднялся, чтобы открыть входную дверь. Сколько бы ни прошло лет, я так и не смог понять неприязнь эльфенка к данному полукровке, обнаружившемуся на крыльце дома, в компании знакомого полуорка.
- Ну здравствуй, сын демона, - коротко усмехнулся огромный небритый детина с ежиком коротких волос на голове, шагнув из полумрака улицы в прилично освещенную кухню. Смерив меня взглядом, он сильно хлопнул меня по плечу, невольно заставив вспомнить, как я приседал от такого приветствия, когда был помоложе, - Давненько не виделись.
- Здравствуй, Ренх, - привычно усмехнулся я в ответ, пропуская полуорка в дом. Сколько бы не прошло времени, этот полукровка всегда предпочитал называть меня именно так. И что послужило тому причиной, было неизвестно, как и не представилась до сих пор возможность это выяснить, - Вы припозднились.
- Что поделать, дела! - без тени раскаянья произнес второй полукровка, стоящий на крыльце, опираясь вытянутой рукой на дверной косяк, - Ну здравствуй, Ари. Я уж подумал грешным делом, что нашего любезного мага наконец-то занесло в родные края. Но нет, это всего лишь его братец меньшой нарисовался с товарищами. Когда вернется Таш, малыш?
- У него приемные экзамены в Академии начались, - мрачно отозвался Рик, к которому обращался этот вечно насмехающийся над ним вампир. Причина этого так же была неизвестна, и стоило полуэльфу только завидеть издалека приближающегося мужчину, обладателя темных волос и карих глаз, как у него тут же находились срочные дела и, вот совпадение! Совершенно в другом конце города.
Сегодня же бывшему упырю деваться было некуда и, отчетливо это понимая, полуэльф вымещал свою злость на овощах, пытаясь нарубить их не предназначенным для этого занятия тесаком, явно представляя на их месте пальцы полувампира. Или кое-что другое.
- Я так и думал, - добродушно проворчал Ренх, усаживаясь за стол напротив Рика. Вампир же устроился на том месте, где не так давно сидел я, откинувшись на спинку стола и беспардонно закинув ноги на край стола, чем заслужил полный гнева взгляд Рика. Но для Нила, который за всю свою более чем четырехсотлетнюю жизнь никогда особыми манерами не отличался, это было как торигогу ювелирный кинжал. Я слишком хорошо знал этого полукровку.
- Слышал, что ты вернулся в Академию, Ари? - обратился ко мне один из заместителей Таша, которые правили городом полукровок в отсутствии самого мага, - Как поживает Милика? Я соскучился по ней.
Я едва удержался от короткого многозначительного смешка, прислоняясь плечом к стене за спиной этого нелюдя. Немногие сумели бы уловить в голосе полувампира мурлыкающие звуки с нотками предвкушения. Скучал - было совсем не тем словом. Обучив Милику всему, что он знал сам о жизни и некоторых особенностях организма вампира, Нил, как оказалось много лет спустя, влюбился в вампирку по уши, хотя усиленно пытался это скрыть.
- По тебе не скучает, не надейся, - со смешком ответил я, скрестив руки на груди и не торопясь занять один из многочисленных стульев, коих было множество за длинным, массивным кухонным столом, - Пытается исполнить давнее обещание и соблазнить де Арка. Наш достопочтимый ректор, конечно же сопротивляется, как может, но...
Вампир весело рассмеялся, не дожидаясь окончания фразы и не испытывая, впрочем, ни капли ревности. Он знал, что такая, как Милика никогда не будет принадлежать одному. И не смотря на это, его вполне все устраивало.
- А как поживает малышка Хелли? - басовито спросил полуорк, пальцами поглаживая отросшую щетину на щеках и внимательно при этом наблюдая за Риком. Его вопрос вызвал у меня невольную улыбку - сколько бы не прошло столетий, всегда найдутся те, кто лично был знаком с шебутной магичкой из Эллидарской Академии Магии. Это уже давно перестало меня удивлять.
- Жива, здорова, - как можно спокойнее пожал я печами и, правильно расшифровав вскинутые в знак вопроса брови вампира, едва заметно качнул головой, показывая, что дальше развивать эту тему не намерян. Я не сомневался в подоплеке этого простого, казалось бы, вопроса. Наверняка слухи о гибели Танориона уже успели дойти и до Натинало. А подтвердить или же опровергнуть их я пока не мог по известным причинам.
- Это хорошо, - переглянувшись с Ренхом, протянул вампир и, неожиданно повернув голову в сторону Рика, насмешливо фыркнул, глядя на то, как полуэльф с особой жестокостью разделывается с мирными корнеплодами, - Ты какой-то нервный сегодня, малыш. Случилось чего?
- О, пустяки! - саркастично отозвался полуэльф, продолжая громыхать кухонным "ножом", не обращая внимания на то, что куски моркови разлетаются по сторонам. Тряхнув каштановыми волосами, он ядовито-насмешливо принялся перечислять, в так словам ударяя тесаком по доске, - В моем доме на данный момент находится практически смертельно раненная жрица Латимиры, это раз. Не смотря на это, стенку на моей кухне сейчас подпирает совершенно невозмутимый нелюдь, тот самый, который ни рыба, ни мясо - ни демон, ни эльф, сверкая порезом во всю щеку. Это два! В кустах под окном некромант с легкой степенью шизофрении пытается придушить принадлежащий моему брату редкий вид плотоядных цветов. Это как бы три! Ну, и на закуску, не считая того, что я напрочь не умею готовить, и все попытки сделать это идут к волкодлакам под хвост, передо мной расселся полувампир, достающий меня своими идиотскими вопросами! Я все перечислил, или что-то забыл? Еще вопросы не по существу будут?!
Изогнув бровь, я машинально прикоснулся к щеке и, признаться, был немало удивлен, почувствовав под пальцами свежую корочку: рана, нанесенная саями Саминэ до сих пор не зажила, хотя при мое регенерации от нее не должно было остаться и следа спустя каких-то полчаса после поединка. Это означало только одно - в оружии моей подопечной так же, как и в стреле, что пробила ее плечо, присутствовал сплав амарилла.
Нил скинул ноги со стола и с удивленно вытянувшимся лицом повернулся в сторону эльфенка, в монологе которого практически открытым текстом читались истерические нотки. Но вампир, как и я, ничего сделать не успели.
Многозначительно хмыкнув, Ренх тяжело привстал и, перегнувшись через стол резко, без замаха, отвесил полуэльфу крепкий подзатыльник. Хотя полуорк явно бил в полсилы, этого вполне хватило, чтобы Рик впечатался носом в разделочный стол и, откинувшись назад, рухнул на пол.
- Ауч...
- Полегчало? - невозмутимо спросил Ренх, опускаясь обратно на стул.
- Ага, - с нотками явного облегчения донеслось откуда-то из-под стола.
- Спасибо, - ухмыльнувшись, кивнул я полуорку, отталкиваясь от стены. Раз уж у меня нашлись неожиданные помощники, которые на удивление быстро смогли прекратить истерику перенервничавшего за сегодняшний день бывшего упыря, то я с чистой совестью мог заняться другими делами.
Я собирался проверить состояние Саминэ - пускай времени прошло мало, но ее начавший подниматься жар меня сильно беспокоил.
- Да всегда пожалуйста, - басовито усмехнулся полуорк в ответ и, поднявшись, поинтересовался, кивком указав на пол, где из-за стола виднелись коричневые пыльные сапоги полуэльфа, - То, что Рик говорит - правда? Кто такая эта жрица?
- Девушка, отданная Сеш?ъяром Реес?хатом под мою опеку, - спокойно встретив взгляд старейшего жителя этого города, ответил я. От него не было смысла скрывать, - Она действительно была ранена, и именно поэтому мы оказались здесь столь неожиданно. Не беспокойся, Ренх. Городу ничего не угрожает.
- Всегда приятно видеть нелюдя, который с первого раза понимает малейшие намеки! - прищелкнул пальцами довольный Нил, откинувшись назад и раскачиваясь на двух ножках стула, - Ари, наша помощь нужна?
- Нет, - слегка качнул головой, пристально вглядываясь в безмятежное лицо вампира. Затем, ни добавив ни слова, перевел взгляд на край стола, под которым до сих пор изволил валяться наш эльфенок, зажимая кровоточивший нос. Нил правильно понял намек и едва заметно кивнул в ответ, расплываясь в гаденькой улыбке.
Полуорк, если и заметил что-то, то вида не подал, подходя к распахнутому окну. Я же направился в сторону лестницы, уже не беспокоясь о том, что взволнованный куда больше чем обычно Рик опять не сдержится и полезет мне под руку. Его так не любимый вампир отвлечет его внимание на то время, что меня не будет.
Еще не поднявшись до конца по узкой лестнице, я почувствовал ментальное ворчание Зесса. Эрингус был явно недоволен, но особого беспокойства не проявлял. Причина была этому одна: он ощущал присутствие постороннего в угловой комнате, где сейчас находилась Саминэ. И только то, что аура нежданного посетителя была знакома питомцу и то, что он не был настроен враждебно, заставило меня остановиться на последней ступени, как раз напротив входной двери.
Легко поведя рукой, незаметно вплел в охранное заклинание на двери едва различимую связку нитей, которая позволила мне заглянуть в помещение, не заходя туда и оставаясь незамеченным со своего места.
Так-так, Кейн. И что ты там забыл?
Оглянувшись по сторонам и, не почуяв моего присутствия, некромант бесшумно спрыгнул с подоконника. Заметив внимательный взгляд чуть прищуренных глаз моего эрингуса, он покачал головой и, приложив палец к губам, неслышно скользнул в сторону кровати. Зесс, услышав мой приказ, поворчал для вида, но успокоился и вновь пристроил голову на лапах.
Со своего места мне было видно, как Кейн, стоя возле постели, где в темноте виднелся смутный темный силуэт девушки, едва прикрытый тонким одеялом, внимательно, слегка наклонив голову, вглядывался в лицо спящей Саминэ. Неожиданно наклонившись, некромант медленно провел костящками пальцев по ее щеке и едва слышно выдохнул:
- Прости, что не уберег тебя.
Я удивленно вскинул брови. И что же это все значит, мой дорогой друг?
Вдруг нахмурившись, дракон приложил ладони к щекам Саминэ и, закусив губу, тут же приложил тыльную сторону ладони к ее лбу, чем вызвал у самого себя же свист втягиваемого сквозь сжатые зубы воздуха:
- Это плохо... Это очень-очень-очень плохо.
Мгновенно оборвав нить заклинания, я рывком оказался возле двери, но, когда распахнул ее, Кейна в комнате уже не было, что, впрочем, меня уже не волновало. Задать интересующие меня вопросы я смогу и потом. Лишь боковым взглядом я заметил блеснувшие в тусклом лунном свете парные саи, оставленные некромантом на подоконнике... Похоже, что прилетевшая в лоб поварешка как нельзя лучше стимулировала нашего шизофренника на поход обратно в Астрам: в спешке никто не успел забрать оружие нашей воспитанницы, упавшее во время поединка на тонкий подтаявший лед.
Причина недовольства дракона оказалась той, что я предполагал. Едва прикоснувшись к щеке девушке, как это сделал Кейн ранее, я едва слышно выругался, почувствовав невероятно горячую кожу. У Саминэ начался сильный жар. Дотронувшись до мокрых от пота волос на висках, я резко развернулся, чтобы выйти из комнаты и спуститься вниз, за зельями, но не успел дойти даже до двери, когда услышал невнятный шорох ткани, а следом за ним недовольное ворчание Зесса.
Саминэ недовольно ворочалась на постели, пальцами комкая тонкое одеяло. Ее губы беззвучно шевелились, словно она что-то шептала, но глаз она так и не открыла. Я в мгновение ока оказался на кровати и, склонившись над девчонкой, аккуратно придержал ее за плечи, негромко позвав:
- Саминэ. Давай, просыпайся, девочка.
И едва не отпрянул от неожиданности, когда она, так и не проснувшись, начала отбиваться.
- Хрдыр, Саминэ! - ругнулся, прижимая руки девушки к кровати, и прошипел, боясь напугать ее еще больше, - Прекрати отбиваться! Ты себе навредишь!
Тщетно. Так и не прешедшая в сознание девчонка вертелась, пытась освободиться, и заставляя меня крепче сжимать ее запястья. На ее повязке на плече быстро расплывалось кровавое пятно, но больше всего я боялся еще сильнее повредить итак сломанное запястье. По ее щекам градом катились слезы, она что-то беззвучно шептала, выгибалась всем телом, отталкивалась ногами, словно пыталась избавиться от чего-то... или от кого-то?
Понимая, что сейчас, не смотря на все мои попытки, из-за раны и навшегося жара она не очнется, я сжал зубы, на мгновение прикрыв глаза, но не отпуская вертевшуюся в моих руках девчонку. Я бы не хотел этого делать, но... Другого выхода я не вижу.
Переплетя свои пальцы с пальцами Саминэ, крепко, но осторожно прижимая ее сломанную руку к подушке, закинул ногу поперек ее тела, чтобы удержать продолжающую отбиваться девушку и, прикоснувшись губами к ее виску, глубоко вдохнул, погружаюсь в ее разум.
Если она не может самостоятельно избавиться от кошмара, я буду тем, кто поможет ей это сделать.
Первым, что я заметил, очутившись в полумраке незнакомого помещения, был тошнотворная смесь запахов, состоящая из отвратительно-гнилостной вони старой сукровицы и дразнящий, сладковатый аромат свежей крови. К этому коктелю примешивался запах тлеющих углей, смешанный с привкусом плавящегося старого воска. В нос ударил чад и жар, характерный для любой кузницы, но при этом легко узнаваемый запах сгораемых свечей наводил подозрения, что я находился в храме.
Оглядевшись по сторонам, я понял, что мое обоняние меня не подвело. Мрачные стены вокруг с вытянутыми витражными окнами, завешанными темной старой тканью, уходящие под острый свод потолка и каменный алтарь посередине, находившийся у подножия высокой статуи, изображающей молодую девушку с толстой косой, переброшенной через плечо - это был храм Латимиры... И в тоже время, это была кузница.
У одной из стен, разбавляя тусклый, жутковатый желтый свет потрескивающих свечей в тонких кованых извитых канделябрах на стенах и вокруг алтаря, стоял пылающий ярко-красными углями кузнечный горн. Наковальня, тиски, стол, рядом с горном ёмкости для угля, шлака, воды и масла, на стенах крепились стеллажи для ручного и подкладного инструмента. Кроме них был и слесарный верстак, и стеллаж для металла... как и многое другое, что я видел в кузнице Танориона.
Только вместо гибкой фигуры аронта, сновавшего среди инструментов, была грузная фигура, держащая за плечи распростертую на алтаре хрупкую фигуру, лежащую на животе, распятую на камене и прикованную к нему цепями.
Я похолодел, когда узнал в худеньком молодом подростке, обнаженном по пояс, которому на вид едва ли исполнилось тринадцать лет, собственную немую человечку, отданную мне драконом на обучение...
Женщина, стоящая рядом с алтарем, не произнося ни слова, молча, с явным наслаждением, не обращая внимания на громкие, полные боли крики, медленно доставала щипцами из разреза на спине Саминэ окровавленное, тонкое ребро...
Это был не просто кошмар нашей немой воспитанницы. Это было полноценное воспоминание Эльсами Та?Лих о том, как ковали ее собственные парные саи.
И только лишь осознание этого заставило меня замереть на месте, не позволяя броситься на помощь девушке, которая уже начинала хрипнуть от крика. Какое бы оно ни было, но оно должно было полностью всплыть в памяти Саминэ как часть ее прошлой жизни. Пусть так, но она имела право знать о том, что было когда-то...
Сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев, с трудом сдерживая рвущуюся наружу животную ярость, не давая свершиться обороту во вторую ипостась, титаническим усилием воли удерживая боевую ипостась эрхана, я заставил себя остаться на месте. Кровавая пелена застилала глаза, а в груди в слепой ярости бился хищник, когда раз за разом раздавались крики Саминэ в тот момент, когда жрица словно никуда не торопясь сделала второй надрез возле позвоночника, а потом, когда она острым тонким ножом отрезала второе ребро. Голос девушки сорвался в какой-то момент, оборвавшись на высокой ноте. Лишь крупные слезы продолжали стекать по ее щекам, а губы беззвучно шевелиться, зовя кого-то на помощь.
На тот момент Самина Та?Лих была еще жива, но по какой-то причине не смогла помочь своей дочери.
И, как бы не хотел это сделать я, я не мог пока вмешаться, хотя это было невыносимо...
Когти пробили ладонь, когда кузнец, которого можно было принять за грубого, женоподобного мужчину, унес ребра девушки в сторону горна, а жрица, закутанная в алый плащ с капюшоном, тихонько посмеиваясь, вставила в свежие раны стальные распорки, чтобы они не затянулись, а кровь Саминэ неизвестно для чего стекала по каменным желобкам алтаря в специально подставленные сосуды. В воздухе разлился запах зелья, которое я, не смотря на ситуацию, узнал. Оно было способно притупить боль, но лишь настолько, чтобы девушка не умерла от болевого шока и, не смотря на все, оставалась в сознании.
Как бы не хотел Танорион посмотреть со стороны на то, как создаются парные саи, я был уверен, что такого садизма не смог выдержать бы даже он, не смотря на весь его пыл Оружейника...
Если бы я только мог закрыть глаза, чтобы не видеть всего этого, но я не мог отвести взгляда от девушки. Хотя нет, на данный момент - еще совсем ребенка, не важно, человеком она была или нет. Такого не заслужил никто.
Пара ее нижних ребер, только что вынутых и наверняка еще теплых, была быстро зачищена и ошкурена кузнецом, чтобы потом с помощью резца придать им нужный вид. Затем, поместив их в форму, мужчина (или все-таки женщина?) залил их расплавленным металлом, блеснувшим золотом в ярком пламени горна... и потом стало понятно, для чего жрица собирала ее кровь. Сталь саев, в данном случае похожая на сплав золота и амарилла, закалялась не в воде с травами, и даже не в масле. Она закалялась в крови своего будущего владельца...
Гулкие удары молота по наковальне, раздавшиеся после того, как оружие, уже принявшее необходимую форму, было вновь раскалено добела, звоном отдавались в ушах, раскаленным иглой вонзаясь в виски.
Саминэ уже не плакала - она просто лежала, распростертая на алтаре, у ног Латимиры, равнодушно смотря в пустоту. Сердце в собственной груди пропустило удар, когда ее глаза начали закрываться, но хлесткая пощечина жрицы не дала девушке потерять сознание. Я едва заставил себя остаться на месте.
Это было последней каплей моего терпения.
Если бы это не было воспоминанием, то эти двое уже давно были бы мертвы и все, что они сделали с моей воспитанницей, показалось бы им райским наслаждением.
- Скоро там? - недовольно спросила жрица, постукивая ножкой по каменному полу, залитому как свежей, так и старой подсохшей кровью. Ее взгляд метался от неподвижной Саминэ к кузницу и, судя по всему, что-то ей не нравилось, - Черная луна скоро исчезнет, мы можем не успеть.
Я невольно похолодел. Я не понаслышке знал, что такое черная луна - событие, которое происходит раз в несколько тысяч лет. Ночь, когда всходит полная луна с черной окантовкой по краю. Ночь, когда любой темный маг или тот, в ком есть темная сущность, может увеличить свои силы в несколько раз. Ночь некромантов и их самых сильных ритуалов, ночь вампиров, демонов и черных драконов.
Проклятая ночь.
И последний раз подобное было сто пятнадцать лет назад. И если я не ошибся в увиденном, то выходило, что Саминэ сейчас, в реальном мире, была моей ровесницей...
- Уже все, - раздался довольный бас и к алтарю приблизился кузнец, держа раскаленные до бела саи в прихватках из кожи дракона, которые не позволяли обжечь руки, - Оружие из проклятого металла, выкованное в ночь Черной луны... Это девочка будет непобедима.
- Не сомневаюсь, - довольно мурлыкнула жрица, натягивая тонкие перчатки из подобной кожи и с видимым удовольствием забрала горячее оружие, - В отличии от своей матери, она будет лучшей жрицей, не так ли, Эльсами? Потерпи, котенок, осталось совсем чуть-чуть. Нужно только прижечь твои раны...
- Нет, - мой хриплый рык и голос Саминэ на какой-то миг слились воедино. Она забилась на алтаре, в тщетной попытке освободиться от оков, на пол со звоном полетели стальные окровавленные распорки, - Мама!
- Самина несколько занята, - наигранно печально произнесла жрица и без малейшей жалости приказала кузнецу, - Держи ее!
Сильные руки впечатали тело девушке в окровавленный камень алтаря и жрица склонилась, приближая саи к ранам на ее спине. Саминэ дернулась в последний раз и замерла, уронив слезу. С ее губ сорвался тихий шепот - всего одно слово, заставившее ту часть демона, что жила во мне, вполне мирно сосуществуя с эльфийской сущностью, распахнуть угольно-черные крылья:
- Ари...
Инстинкты сработали вперед меня, как и не сразу до меня дошел тот факт, что Саминэ позвала не кого-то, а именно меня...
В следующий миг я оказался у алтаря, прямо за спиной женщины. Резкое движение рук - и такой приятный хруст, успокаивающий метавшегося внутри хищника. Жрица Латимиры упала на пол со свернутой шеей и остекленевшими глазами, а я усмехнулся, медленно, не торопясь, пытаясь растянуть удовольствие, сжимая еще бьющееся в руке сердце кузнеца, который смотрел на меня удивленным взглядом крохотных поросячьих глазок. Он даже не успел понять, когда смерть в моем лице его настигла в том месте, на которое не смел посягнуть никто и никогда. Я слегка склонил голову, чувствуя, как губы растягиваются в жутковатой улыбке, и сжал кулак, сминая в невнятный ком орган, который никогда и ничего не чувствовал. Когда пытал девушек когда вынимая из их тел ребра, когда тесал человеческие кости, занимаясь своим тошнотворным ремеслом, когда спокойно и хладнокровно удерживал бьющиеся в его руках от боли тела подростков... Пожалуй, я слишком поторопился - для него это была легкая смерть.
Выдернув из его груди руку, позволяя безжизненному телу кулем тяжело рухнуть на пол, отшвырнул в сторону раздавленное сердце, брезгливо стряхивая с рук липкие капли вонючей крови с примесью генов орков.
Собственные когти с легкостью разорвали тяжелые цепи, и кандалы со звоном упали на пол. Склонившись над распростертой на алтаре Саминэ, у которой уже не было сил даже на малейшие движения, я осторожно перевернул ее, касаясь обнаженной, ледяной кожи. Стоило поднять ее на руки, как девушка мгновенно сжалась в комок, прижимаясь к моей груди, хватаясь тонкими пальцами с содранными ногтями за плечи так, словно от этого зависела ее жизнь.
- Успокойся, котенок, - негромко и успокаивающе прошептал, крепко, но осторожно прижимая девушку к себе, - Все закончилось.
На миг она подняла заплаканное лицо, чтобы посмотреть на меня. Опухшие, такие знакомые золотисто-карие глаза, в которых еще таились отголоски той невыносимой боли, что ей пришлось испытать, смотрели на меня с благодарностью, облегчением и... удивлением?
- Ты пришел...
Мелодичный, не смотря на хрипоту голос, в котором прозвучало журчание горного ручья, прозвучал неожиданно, но все же заставив меня против воли улыбнуться. Как я и думал, воспоминание Саминэ граничило со сном с самого начала.
- Конечно, Саминэ, - я легко коснулся губами виска девушки, говоря абсолютную правду, жалея, впрочем, только, что не сделал этого раньше, - Я не мог поступить иначе.
Девушка неловко, впрочем, как и всегда, улыбнулась и, прижавшись к моей груди, почти мгновенно потеряла сознание... И в тот же миг картинка вокруг затуманилась, возвращая меня из ночного кошмара-воспоминания девушки в реальность: в угловую комнату в доме мага по имени Таилшаэлтен. И лишь одно осталось неизменным: Саминэ, с заплаканным лицом, прижимающаяся ко мне во сне так, как не посмела бы никогда в реальной жизни.
Приподнявшись на локте, осторожно выпутал свои пальцы из ее руки и провел по влажной от слез щеке. Жар прекратился - Саминэ просто спала. Но кожа ее все равно оставалась мертвецки бледной, а в воздухе витал сладковатый запах свежей крови от пропитавшейся насквозь повязки.
Откинувшись на подушку, я прикрыл глаза, потирая пальцами переносицу. Нужно было сходить за зельями, но на меня накатилась внезапная усталось: я дано не практиковал ментальную магию, тем более такую. Поэтому, вместо того, чтобы встать, я машинально притянул к себе спящую Саминэ, пальцами перебирая темные, спутанные и влажные от пота пряди ее волос.
Стоило ли ее оружие тех мучений, что она пережила? Пожалуй, однозначного ответа на этот вопрос я сейчас дать не мог. И если бы раньше я не сомневался, то сегодня, увидев то, как девушка сражалась, нет, танцевала с саями, легко скользя по тонкому льду, те отголоски счастья, сверкающие при этом в ее глазах...
Такой счастливой я не видел девушку никогда.
И все же то, что произошло больше столетия назад... это была дикость. Были и другие, более приемлимые и куда менее кровавые способы заставить оружие подчиняться своему владельцу. Танорион не раз говорил об этом, и сомневаться в его словах я не мог. При малейшем воспоминании о храме-кузнице внутри волной поднялась мрачная решимость: культ жриц Латимиры должен был перестать существовать. Как только представится возможность, я свяжусь с отцом. Совет Тринадцати должен прекратить эту бессмысленную жестокость. Удивительно, как об этом не задумывались раньше... или просто не знали? Что ж, как только появится свободное время, пожалуй, я лично прослежу за тем, чтобы та пара из сна Саминэ увидела свой собственный кошмар наяву. Больше они никогда не смогут ей навредить.
- Тебе здорово досталось сегодня, - неизвестно зачем произнес вслух, пальцем прочертив контур тонкой изящно изломленной брови человечки. Отзвук ее криков, полных боли и отчаянья, до сих пор далеким эхом раздавался в ушах, заставляя меня поморщиться. И самое неприятное, пожалуй, было еще впереди, когда Саминэ очнется и вспомнит, что ей снилось. Главное, чтобы это не стало ее постоянным кошмаром. Хотя... Пожалуй, и с этим я могу помочь ей справиться.
Неожиданно захотелось сделать для девушки что-то приятное, что-то особенное... Что-то, что сотрет плохие воспоминания из ее памяти, как простой страшный сон. Теплый комок чувств к этой ходячей неприятности пульсировал где-то в груди, наталкивая на интересную мысль. И я позволил ему выйти за свои собственные рамки.
Аккуратно перевернув девушку на спину, вновь переплел пальцы с пальцами ее поврежденной руки и позволил теплу приятной волной разлиться по телу, чувствуя, как оно непривычно легко заполняет все уголки души, вызывая легкое, но практически невыносимое покалывание в кончиках пальцев. Я удивленно вскинул брови, понимая, однако, что это значит.
Золотое свечение, сорвавшееся из мое ладони мягко окутало запястье Саминэ, снимая опухоль и покраснение, убирая кровоподтек, восстанавливая растянутые мышцы и сращивая сломаную кость. Не желая терять это ощущение, второй рукой быстро срезал окровавленную повязку с ее плеча и, наклонившись, тихо выдохнул, выпуская наружу золотистое облако, которое осело на открывшейся ране, чтобы через несколько минут впитаться в кожу без остатка, полностью вылечивая след, оставшийся от арбалетного болта.
Через пару мгновений Саминэ была полностью здорова, если не считать слабости от кровопотери и легкое эмоциональное потрясение из-за воспоминания. Я же, сев на краю кровати, внимательно, с толикой недоверия осматривал собственные ладони, хотя в этом не было необходимости - я чувствовал, как живительная сила течет по собственным венам, и имя ей - магия Хранителей.
Спустя два года она, наконец, вернулась... но почему?
Нахмурившись, повернулся, скользя внимательным взглядом по безмятежному лицу собственной подопечной, которая теперь спала, свернувшись в клубок, слегка улыбалась во сне, тихонько посапывая и, вновь почувствовал тот самый теплый комок в душе. Я тихо рассмеялся, откидываясь на подушку и прикрыв глаза рукой.
Саминэ... и кто кого спас, интересно?
Покачав головой, повернулся на бок, обвив талию девушки хвостом, чтобы она, не дай боги, не упала ночью с явно узкой для двоих кровати. От этой маленькой ходячей катастрофы всего можно было ожидать.
И, как выяснилось, действительно всего, что угодно...