Ｃｏｎｄａｍｎé

Палата реанимации, пропитанная запахом антисептиков и медикаментов, давила своей стерильностью и безжизненностью. Феликс лежал на койке, окруженный мигающими мониторами и пищащими аппаратами, словно оторванный от реального мира и подвешенный между жизнью и смертью. Каждый вдох давался с трудом, а боль в животе, пульсирующая и нестерпимая, напоминала о пережитой схватке с Чонином. Но физическая боль была ничем по сравнению с эмоциональной – с чувством вины за смерть Хана, с горечью от предательства Сынмина и с сомнением в собственном будущем.

В палату тихо вошел Хёнджин. Он выглядел осунувшимся и измученным, с глубокими тенями под глазами. Его обычно уверенный взгляд потух, а на лице застыла маска вины и отчаяния. Он осторожно подошел к кровати и сел на краешек стула, боясь потревожить хрупкое состояние Феликса.

– Как ты? – прошептал Хёнджин, его голос дрожал от волнения. Он боялся услышать плохой ответ, боялся, что Феликс не ответит вовсе.

Феликс с трудом открыл глаза и посмотрел на Хёнджина. Его взгляд был слабым и рассеянным, словно он смотрел сквозь него.

– Жив… пока, – прошептал Феликс, его голос был почти неслышен.

Хёнджин сглотнул комок в горле, стараясь сдержать слезы.

– Не говори так, – прошептал Хёнджин, беря руку Феликса в свою. – Ты поправишься. Я уверен.

Феликс слабо улыбнулся.

– Что с Чонином? – спросил Феликс, его взгляд стал более осмысленным.

– Он арестован, – ответил Хёнджин, его голос наполнился ненавистью. – Ему предъявлены все возможные обвинения. Он больше никому не причинит вреда.

– Хорошо… – прошептал Феликс, закрывая глаза. – Это… главное.

– Ты спас их, Феликс, – сказал Хёнджин, сжимая его руку. – Ты спас девушек. Ты герой.

Феликс усмехнулся, его губы скривились в горькой усмешке.

– Не говори… глупости, – прошептал Феликс. – Я не… герой. Я просто… пытался… исправить… свои ошибки.

– Ты их исправил, – сказал Хёнджин. – Ты сделал… все… что мог.

Феликс закрыл глаза, обессиленный.

– Мне нужно… отдохнуть, – прошептал Феликс.

– Конечно, – ответил Хёнджин. – Я буду… рядом.

Хёнджин остался сидеть рядом с Феликсом, наблюдая за его сном. Он чувствовал себя раздавленным виной и раскаянием. Он вспоминал свои слова, полные злости и презрения, и его сердце сжималось от боли. Он должен был поверить Феликсу, он должен был поддержать его. Но он позволил своим эмоциям взять верх и чуть не потерял его навсегда.

– Прости меня, Феликс, – прошептал Хёнджин, склоняясь над ним. – Я был… таким… дураком. Я так… виноват… перед тобой. Я люблю тебя… больше… чем… жизнь.

*

В тихой комнате кризисного центра Суджин сидела у окна, наблюдая за дождем. Серые капли стекали по стеклу, словно слезы, отражая ее собственное состояние – печаль, страх и опустошение. После освобождения из особняка Чонина, она чувствовала себя не свободной, а потерянной. Мир, который когда-то казался таким ярким и полным возможностей, теперь виделся ей мрачным и опасным местом.

– Как вы себя чувствуете сегодня, Суджин? – спросила тихим голосом доктор Ли, ее психолог.

Суджин пожала плечами, не отрывая взгляда от окна.

– Не знаю, – прошептала Суджин. – Пусто… внутри.

– Это нормально, – ответила доктор Ли, присаживаясь рядом с ней. – Вы пережили… страшные вещи. Вам нужно время… чтобы… переработать… эти события.

– Я не хочу… вспоминать, – прошептала Суджин, ее голос дрожал от страха. – Я хочу… забыть… все.

– Я понимаю, – ответила доктор Ли. – Но… вы не можете… просто… забыть. Вам нужно… научиться… жить… с этим.

– Как? – спросила Суджин, поворачиваясь к ней. Ее глаза были полны отчаяния. – Как… можно… жить… после… этого?

– Постепенно, – ответила доктор Ли, беря ее за руку. – Шаг… за шагом. Вам нужно… разрешить себе… чувствовать… то, что вы чувствуете. Не… подавлять… свои эмоции. Говорить… о них.

– Я не могу, – прошептала Суджин. – Я не могу… говорить… об этом. Это… слишком… больно.

– Я знаю, – ответила доктор Ли. – Но… я здесь… чтобы… помочь… вам. Я буду… слушать… вас. Без… осуждения. Просто… слушать.

Суджин заплакала, и доктор Ли обняла ее.

– Я боюсь, – прошептала Суджин, захлебываясь слезами. – Я боюсь… всего. Я боюсь… людей. Я боюсь… темноты. Я боюсь… что… это… никогда… не закончится.

– Это закончится, Суджин, – прошептала доктор Ли, гладя ее по спине. – Я… вам… обещаю. Но… вы… должны… быть… сильной. Вы… должны… бороться… за… свою… жизнь.

Суджин отстранилась от нее и посмотрела ей в глаза.

– Я… попытаюсь, – прошептала Суджин.

– Я… знаю… что… вы… сможете, – ответила доктор Ли, улыбаясь ей. – Вы… очень… сильная… Суджин. Вы… просто… пока… об этом… не… знаете.

*

В больничной палате, освещенной мягким светом ночника, Феликс постепенно приходил в себя. Он уже мог сидеть в постели и говорить без особого труда. Хёнджин, как и прежде, проводил у его кровати все свободное время, стараясь окружить его заботой и вниманием.

– Тебе нужно поесть, – сказал Хёнджин, входя в палату с подносом в руках. – Ты совсем ничего не ешь.

– Не хочу, – ответил Феликс, отворачиваясь от него.

– Ты должен, – сказал Хёнджин, садясь на кровать. – Ты должен набраться сил.

– Зачем? – спросил Феликс, его голос был полон горечи. – Чтобы снова… ввязаться… во… что-нибудь… опасное? Чтобы… снова… потерять… тех… кого… люблю?

Хёнджин вздохнул и взял его за руку.

– Не говори так, – сказал Хёнджин. – Ты не виноват… в том… что произошло.

– Виноват, – ответил Феликс. – Я… должен… был… предвидеть… это. Я… должен… был… остановить… Чонина… раньше.

– Ты сделал… все… что… мог, – сказал Хёнджин. – Не… вини… себя.

Феликс посмотрел на него.

– А ты… не винишь? – спросил Феликс.

Хёнджин замолчал на мгновение.

– Я… был… зол, – сказал Хёнджин, наконец. – Я… не… понимал… что… ты… делаешь. Я… думал… что… ты… предал… нас.

– Я… не… предал, – прошептал Феликс.

– Я… знаю, – сказал Хёнджин. – Теперь… знаю. Я… был… неправ. Прости… меня.

Феликс слабо улыбнулся.

– Я… прощаю, – прошептал Феликс.

Хёнджин поднес поднос ближе к Феликсу.

– Пожалуйста, – сказал Хёнджин. – Съешь… хоть… немного. Ради… меня.

Феликс посмотрел на еду и вздохнул.

– Ладно, – сказал Феликс. – Только… ради… тебя.

Хёнджин улыбнулся и начал кормить Феликса с ложечки.

– Вкусно? – спросил Хёнджин.

– Более-менее, – ответил Феликс, кривясь.

– Ничего, – сказал Хёнджин. – Скоро… ты… будешь… есть… нормальную… еду.

Феликс перестал есть и посмотрел на Хёнджина.

– Я… хочу… увидеть… Суджин, – сказал Феликс.

– Я… узнаю, – ответил Хёнджин. – Я… думаю… что… это… возможно.

– Спасибо, – прошептал Феликс.

Хёнджин закончил кормить Феликса и убрал поднос.

– Отдыхай, – сказал Хёнджин. – Я… скоро… вернусь.

Хёнджин вышел из палаты.

Феликс остался один. Он смотрел на фотографию, которую Хёнджин положил на тумбочку. На ней он был изображен вместе с Хёнджином и Сынмином. Они стояли у полицейского участка и улыбались.

– Мы… будем… снова… счастливы, – прошептал Феликс, закрывая глаза. – Я… обещаю.

*

Через несколько дней Хёнджин организовал встречу Феликса и Суджин.

Встреча проходила в небольшом парке, недалеко от кризисного центра. Суджин сидела на скамейке, одетая в простую, но удобную одежду. Она выглядела немного лучше, чем в последний раз, но все еще была очень хрупкой.

Феликс подошел к ней и сел рядом.

– Как ты? – спросил Феликс, его голос был мягким и заботливым.

Суджин посмотрела на него и слабо улыбнулась.

– Лучше, – ответила Суджин. – Спасибо… что… пришел.

– Я… должен… был, – сказал Феликс. – Я… волновался… о… тебе.

Они помолчали, глядя на играющих детей на площадке.

– Что… будет… дальше? – спросила Суджин, ее голос дрожал.

– Я… не… знаю, – ответил Феликс. – Но… мы… справимся. Вместе.

Суджин кивнула.

– Я… хочу… начать… новую… жизнь, – сказала Суджин. – Где-нибудь… где… меня… никто… не… знает.

– Я… помогу… тебе, – сказал Феликс. – Мы… вместе… найдем… такое… место.

– Спасибо, – прошептала Суджин. – Ты… такой… добрый.

Феликс взял ее за руку.

– Мы… должны… держаться… вместе, – сказал Феликс. – Мы… должны… поддержать… друг… друга. Мы… должны… доказать… что… мы… сильнее… чем… этот… кошмар.

Суджин сжала его руку в ответ.

– Я… верю… тебе, – сказала Суджин. – Я… знаю… что… мы… сможем.

Они продолжали сидеть на скамейке, держась за руки, глядя на мир, который когда-то казался таким опасным, а теперь, благодаря их общей надежде и поддержке, начал казаться немного светлее. Их путь к выздоровлению будет долгим и трудным, но они знали, что не одиноки, и что вместе они смогут преодолеть любые препятствия.