» not friends

Маме исполнялось сорок пять, и главной шуткой была, конечно, про бабу ягодку. Правда, мама этого не слышала, и хорошо, не думаю, что она оценила бы. Да и в свои сорок пять она получше многих выглядит, с хорошей фигурой, прической, изысканным макияжем. Естественна, красива, самодостаточна. Я любовалась ей, наблюдая, как мама приветствует гостей. Ужин был рассчитан на двадцать семь человек. Не так уж мало, кстати, это только более-менее близкие, с кем общаются. К семи все расселись по местам, наш столик был на шестерых, но два места пустовали. Конечно, Чонгук опаздывал, кто ещё? Я невольно бросала взгляды на вход, ожидая его появления. Вот почему ему всегда надо все портить? Ведь знает, что опаздывающих не любят, да и его предки будут недовольны…

Под эти мысли он и вошёл в зал, не один, на его руке висла высокая фигуристая брюнетка. Откуда он ее взял? Ещё вчера ночью никакой брюнетки не было. В его квартире, по крайней мере, не наблюдалось признаков жизни существа женского пола. Или он решил притащить на юбилей к моей маме очередную подругу на ночь? Очень мило с его стороны.

— Все в порядке? — наклонился к моему уху Чимин, я перевела на него взгляд. — Ты так сжала бокал, что он сейчас треснет.

— Просто задумалась, — улыбнулась я, делая глоток и переводя взгляд на вновь прибывших. К ним уже подскочил официант и вёл к нашему столику. Мама, блин, тоже хороша. Знает ведь, что мы с Чоном друг друга терпеть не можем, неужели, из почти тридцати человек нельзя было найти кого-то другого?

Парочку провожали взглядами, возможно, из-за того, что они опоздали, а может, из-за откровенного декольте девушки, которое демонстрировало большую красивую грудь. Я, невольно опустив взгляд на свой вырез, поморщилась, на мне такие платья смотрятся, как на корове седло…

— У Чонгука новая подружка? — тихо спросил Чимин, я внезапно разозлилась.

— Почему ты меня об этом спрашиваешь? Я, что, им учет веду?

Муж посмотрел с недоумением, но промолчал, тем более, что парочка подошла к столу. Я со странным злорадством оценила синяк Чона, который он тщетно скрывал солнечными очками. Снять их таки пришлось, потому он и предстал перед нами во всей красе. Рядом сидела женатая пара, лет на пять нас старше, дочь маминой подруги с мужем. Последний присвистнул, пожимая Чону руку.

— Защищал честь дамы? — пошутил, бросив плотоядный взгляд на спутницу Чонгука, я покосилась в сторону Чимина, но встретила в его глазах абсолютное равнодушие к этой модели. Все-таки он у меня лучший. Вот что правда.

Чон, усмехнувшись, перевёл на меня взгляд, говоря:

— Вроде того, — и добавил, — привет, Лиса.

— Ага. — коротко ответила на его приветствие, Чимин подал ему руку.

— А это Суджин, — представил Чон брюнетку, отодвигая стул и помогая ей сесть, — мы вместе учились в университете, потом она уехала в Лондон, и вот приехала на несколько дней.

Суджин… какое дурацкое имя. В Лондоне она живет, ну и сидела бы там, чего притащилась? И сразу к Чонгуку в постель прыгнула, что время терять, ненадолго же.

— Вы встречаетесь? — не удержалась я, вышло против воли с ехидством.

pov jk

Лиса недовольно стрельнула глазами, как и вторая девушка за нашим столиком. Тоже предсказуемо. Еще и спросила, не встречаемся ли мы. Ответить я не успел, Суджин, рассмеявшись, сказала:

— Я была влюблена в Чонгука все университетские годы, но он совершенно не обращал на меня внимания.

— Серьезно? — скривилась Манобан, я уставился на Суджин, задав тот же вопрос. Она кивнула.

— Была уверена, ты просто делаешь вид, что не понимаешь, потому не навязывалась. Но потом догадалась, что ты, Чонгук, из тех кто вообще мало что замечает, тебе надо все разжевать и в рот положить.

Я усмехнулся, сделав глоток воды. Неужели Суджин была в меня влюблена? И неужели она права насчет моей недальновидности? Вот и Минни тоже пыталась все что-то до меня донести, намеки, полунамеки… Неужели сложно прямо сказать? Могли бы избежать многих проблем.

— И до сих пор влюблены? — вернул в реальность голос Манобан. — Если да, то вы ему лучше об этом скажите, до Чонгука до сих пор все долго доходит.

Вот стерва. Плеснуть бы в неё воду, посмотреть, как она будет хлопать глазами, смешно открывая рот, пытаясь отряхнуться. Потом вскочит, побежит в туалет, кидая в мою сторону ругательства. Нет, мелко это. Вода высохнет. То ли дело вино. Но поливать Лису я не стал, началась торжественная часть, все поздравляли тетю Нари, говорили банальности, хотя многие от души, она радовалась, как ребенок, краснела, улыбалась. Хорошая она, и в кого Лиса такая вредная выросла?

Было скучно, хорошо, что Суджин пошла, мы много болтали, вспоминали студенчество, рассказывали, кто чем живет сейчас, жил последние годы. Я уже думал, что так тихо-мирно по-стариковски все и закончится, но вечер тянулся и тянулся. Я пил вино и томился. А потом Суджин вдруг шепнула мне на ухо:

— Давай сбежим отсюда, — и рука ее скользнула по моей шее, а потом зарылась в волосах. Может, я и тугодум, но кое-что понимаю совершенно четко. И если это не предложение продолжить вечер в интимной обстановке, убейте меня на месте. Я перевел на нее взгляд: глаза блестят, на пухлых губах соблазнительная улыбка. Я бы даже сказал, многообещающая. А я колебался, сам не знаю, почему. Позавчера вон тискал незнакомую девицу в клубе, а теперь… Да к черту сомнения. Я свободный мужик с репутацией плейбоя, совершенно, кстати, незаслуженной. Телок клеит Гарик, а свечусь с ними везде почему-то я. Вот и выходит, что я девиц пачками в постель укладываю.

— Ну так что? — девушка вопросительно вздернула бровь, я кивнул. Пора уже двигаться дальше, сколько можно, честное слово.

pov lisa

— Ты не увлекалась вином? — тихо спросил Чимин, наклонившись к моему уху. Я только отмахнулась. Четвертый бокал за два часа, тоже мне увлеклась. Мамка счастлива, вечер идет, как надо. Цветами ее вон завалили, папа смотрит влюбленными глазами. Чудо. А мне почему-то маетно. На месте не сидится. Слоняюсь по залу, болтаю со всеми подряд. Я как раз с дядей Джехуном и мамой стояла, когда подрулил Чонгук со своей фанаткой с грудью четвертого размера. Уходить собрался. Его отец тут же губы поджал и Суджин окинул таким взглядом, что стало понятно: она ему не нравится. Надо же, хоть один нормальный мужик в зале кроме Чимина. Девушка, кстати, даже смешалась немного.

— Синяк где заработал? — спросил дядя Джехун, я стыдливо потупила глаза.

— Защищал девичью честь, — хмыкнул Чон.

— Уверен, что там было что защищать?

Тут я покраснела, хотя понимала, что слова не относятся ко мне напрямую. Чонгук только глаза закатил, предпочитая не комментировать.

— Завтра вместе пообедаем, — заметил дядя Джехун безапелляционно, Чон кивнул.

— Теперь я могу идти?

— Можешь. Только сначала станцуй с Лисочкой.

— Чего? — мы сказали это одновременно, я еще глаза вытаращила. Мама разулыбалась.

— Ой, точно, ребята, помните, вы танцевали на новый год, когда были маленькими?

— Вы нас заставляли, — процедила я, делая глоток вина.

— Почему не сделать матери приятное? — посмотрел на меня дядя Джехун. — Давайте, один танец, и можешь ехать по своим… — тут он еще раз окинул Суджин взглядом и, не закончив фразу, ушел куда-то. Девушка краснела и злилась, я делала вид, что мне все равно. Хотя было приятно, чего уж там. Зависть плохое чувство, рядом с такой, как Суджин, она неизменно возникает. А я обычный человек, и самооценка у меня скачет от «жалкой уродины» до «занебесной красотки» по несколько раз на дню.

Тут заиграла медленная композиция, мама с улыбкой свела наши с Чонгуком руки, и ничего не оставалось, кроме как отдать ей свой бокал. Мы вышли на середину зала, словно пара идиотов. На нас все смотрели, я поймала сочувственный взгляд Чимина. Чонгкк прижал меня к себе чересчур резко, практически впечатал.

— Поосторожней, — буркнула я, отстраняясь и поднимая на него глаза. Танцевали мы, как пенсионеры, моя рука на его плече, его на моей талии, вторые руки сжимали, покачивая ими в такт. Брюнет смотрел куда угодно, только не на меня, и был ощутимо зол. Это радовало, люблю, когда он злится, а я нет. Это вроде маленького выигрыша в нашем бесконечном споре.

— Чего лыбишься? — процедил он, бросив на меня взгляд. — Я тебе за это отомщу.

— Я тут при чем? Танец твой папа предложил.

— Я бы мог уже ехать в такси с сексапильной красоткой, а не кружить тебя в танце под древнюю мелодию.

— Не всем мечтам суждено сбываться.

Он сжал мою ладонь, я поморщилась.

— Мелко, Чон, мелко.

— Слушай, Манобан, — он прижал меня за талию к себе, видимо, даже не заметив этого, поймав мой взгляд, посмотрел хитро, — ты вроде знатная танцовщица.

— Не смей, — угрожающе прошептала я, но он только ухмыльнулся, резко отстраняя меня и крутя вокруг своей оси. Я на мгновение зажмурилась, но танцевать вслепую совсем неудобно, потому глаза пришлось открыть. Чонгук знал, на что давить. Танцевала я отвратительно, грациозностью не то что не пахнет… даже медведь лучше двигается. Чон, вспомнив об этом, решил устроить показательное выступление. Закончив вращение, он прижал меня спиной к своей груди, покачиваясь в такт музыки, язвительно шепнул на ухо:

— Надо же, ты ещё не упала.

А я наступила ему каблуком на туфлю, чтобы не расслаблялся.

Слабо охнув, он прошептал:

— Ты за это поплатишься.

Развернув, притянул к себе и, подняв за талию, начал кружить. Я зажмурилась, подумав, что когда он меня отпустит, точно грохнусь. Чон стал опускать как-то вдруг. Его руки пошли вверх по моему телу, случайно ладонь скользнула по груди, и я слабо охнув, оказалась на полу в его объятиях, а по телу пробежал разряд. Мы замерли, глядя друг другу в глаза, тяжело дыша, и это было слишком странно. И смотрел Чон странно, и дышать было трудно, словно воздух в легких закончился. Его взгляд пронзал насквозь, я смотрела в глаза и не видела, не слышала ничего вокруг. А потом раздались аплодисменты. Они вернули в реальность внезапно, я даже не сразу поняла, где нахожусь. Стояла, растерянно озираясь. Первой увидела маму и тут же сбежала к ней.

 — Отличный танец, милая, — расцеловала она меня, — и все-таки вы с Чоном чудесно смотритесь вместе.

— Мам, — сердито ответила я, — перестань. Я замужем, если ты забыла. И такой, как Чон, никогда не смог бы меня заинтересовать.

— Почему?

— Потому что он бабник и раздолбай.

— Спасибо за лестное мнение, — раздалось сзади. Обернувшись, я увидела Чонгука со все той же Суджин. — Я попрощаться подошёл, теть Нари. Вечер чудесный.

— Не обращай внимания на слова Лисы, — мама его поцеловала, — и спасибо, что пришёл.

Чон отбыл, а я заметила, не удержавшись:

— Мне иногда кажется, ты бы предпочла, чтобы Чонгук был твоим ребёнком.

Мама весело рассмеялась.

— Глупышка, — обняла меня, — просто я считаю, ты к нему несправедлива.

Фыркнув, я отправилась искать Чимина, он мирно сидел за столиком, ковыряясь в телефоне.

— Танцевать ты не умеешь, — констатировал с улыбкой, я плюхнулась на стул, внезапно вспомнив касание Чона, и снова почувствовала дрожь, пробежавшую по телу. Глубоко выдохнув, сказала:

— Поехали домой, проведём вечер вместе.

Чимин удивленно вздернул брови, я продолжила:

— Устроим романтический ужин из того, что найдем в холодильнике, выпьем вина.

Сама не знаю, почему, но эти слова звучали странно, как-то неуместно, что ли, для нас с Чимином. Но мне это было необходимо, почувствовать себя желанной, любимой.

— Хорошо, поехали, — пожал Чимин плечами.

Дома он ушёл в душ, я нарезала фрукты, открыла вино. Чимин, увидев меня, ещё больше удивился.

— К чёрту вино, — сказала я, — иди ко мне.

×××××

Стоя в ванной и глядя на своё отражение, думала: я никогда не чувствовала с Чимином вот такой странной дрожи, чтобы выбивало дыхание и ноги подкашивались. Как Чонгук это делает? Почему я на него так реагирую? Нет, неправильные вопросы. Чонгука вдруг стало слишком много в моей жизни, это нужно исправить. Вернуть, чтобы стало, как раньше, отмотать назад. Не зря мы по разным этажам разбежались: чтобы друг друга не прибить. Вот и продолжим держать дистанцию.

Но проваливаясь в сон, я все же подумала: интересно, он сейчас с этой Суджин?

pov jk

Суджин начала целовать меня уже в такси. Я отвечал с удовольствием, пока моя рука, скользнув, не сжала ее грудь. Нет, девушка была совсем не против, но я вспомнил долбанный танец, и как случайно, опуская Лису на пол, коснулся ее груди. Вспомнил, как она вздрогнула всем телом, как рвано выдохнула, глядя на меня. Я, блять, возбудился от этого воспоминания, целуя другую, совершенно охренительную, девушку! Красивую, сексуальную, раскрепощенную, дерзкую, предсказуемую. До Минни у меня было много женщин, я, и правда, менял их, не особенно запариваясь, не искал постоянства. И все они были такими, как Суджин. А Манобан, как божий одуванчик, каждая эмоция на лице отражается. Не надо забывать, что на милые одуванчики часто бывает аллергия. Вот и Лиса такая же ядовитая.

— Все в порядке? — Суджин, оторвавшись от меня, посмотрела в глаза.

— Да, — кивнул я, небрежно притягивая ее.

Привёз Суджин к себе, она с порога принялась расстегивать мою рубашку, не оставляя вариантов развития событий. Вскоре мы оказались в спальне, она в одном нижнем белье, я в брюках. Целовал, слушал стоны и понимал: я ее не хочу. То есть тело, конечно, реагирует, как надо, но головой не хочу. А прерываться вроде как не красиво, она уже лежит подо мной полуголая… Не могу же я сейчас встать и сказать: слушай, что-то я передумал. Может, вина выпьем, поболтаем, как в старые добрые времена? Она мне бутылку о голову разобьёт, однозначно. Я всерьёз прикинул, выдержит ли моя голова подобный удар, но тут Суджин, оторвавшись от поцелуя, уставилась на меня.

— Что? — спросил я.

— Ты вообще хочешь? Такое ощущение, что весь вечер витаешь где-то в облаках.

Вздохнув, я сел на кровати. Бабник и раздолбай устал, он хочет чашку горячего сладкого чая и баиньки. Честное слово, жизнь дерьмо, бабы зло. Минни полностью меня выпотрошила, Манобан усиленно добивает. Привел красивую женщину домой и даже не могу с ней сексом заняться.

— Пойдем выпьем, что ли? — все же предложил я.

На самом деле Суджин умница. Мы поболтали пару часов, сделав вид, что ничего такого не было, выпили бутылку вина, а потом я отправил ее на такси в аэропорт, она улетела в Лондон ночным рейсом.

Я оставался на родине, сам был серый и унылый. И даже понимал, почему Минни от меня уехала просветление в Италию искать.

Манобан мне на глаза не попадалась, и слава богу. У меня и так передозняк общения с ней. Вечера я проводил в спортзале, выходные валялся дома, таким образом назвать меня бабником и раздолбаем можно было бы только в припадке белой горячки.

В таком режиме прошло две недели: работа-тренажерка-дом, я даже начал подумывать о том, чтобы начать по утрам бегать. Так как погода стояла благоприятная, то решился попробовать, ещё не зная, какой выбрал день. Пробежав неспешно километров пять, шёл в сторону дома, завернул в газетный ларек купить воды и замер с открытым ртом. Потому что с витрины гордо взирал я сам, прижимающий к себе Лису в бикини. Я ругнулся, чем привлёк внимание продавщицы. Бросив на меня взгляд, она отвернулась, потом снова уставилась и вдруг выдала:

— Это вы! — и даже журнал схватила, ткнув пальцем в мое изображение.

— Не я, — ответил на всякий случай и попросил этот журнал. Дамочка протянула его мне, рассматривая с нескрываемым интересом. Заплатив, я поспешил к дому, на ходу открывая журнал. Нашёл интервью и присвистнул, останавливаясь. Фотограф постарался на славу. Фотки были просто шикарные. Только вот рекламы здорового образа жизни в них читалось куда меньше, чем секса. Секс просто струился со страниц, каждый наш с Лисой взгляд, поза, — все кричало: займись сексом, как это делаем мы, молодые, красивые и, видимо, ведущие здоровый образ жизни. Я представил, как возможные партнёры сидят за утренним кофе, пролистывая журнал, натыкаются на эти фото и с криком: «Я должен немедленно вложить в них деньги», бегут к телефону. Ох, сомнительно, очень сомнительно.

В офисе был через пятьдесят минут, вышел на этаж ниже и потопал в кабинет Манобан. Я хочу видеть ее лицо, когда положу перед ней журнал. Открою на самом откровенном фото: я обнимаю ее сзади, одна рука на ее ключице, вторая на животе, ниже пупка, она смотрит в сторону, я что-то шепчу ей на ухо. Наверное, рассказываю о новом оборудовании, которое мы теперь сможем закупить на деньги спонсоров. Это охренеть, как романтично и сексуально.

Я был зол. Всю эту долбанную фотосессию с голыми торсами и прочей хренью придумала Лалиса. Обалденный пиар-ход, мать его.