Тёмная сторона судьбы

Лиза кружила вокруг меня, как фея-крестная. Только вместо волшебной палочки использовала шипящий парогенератор, добавляя к этому звуку тихие, но очень выразительные вздохи, еще больше подчеркивая свое неодобрение.

— Мисс Дэвис, вы уверены, что хотите надеть именно это? — она посмотрела на мое черное шелковое платье так, будто оно не просто нарушило дресс-код, а лично оскорбило ее чувство достоинства.

— Абсолютно, — я поправила тонкие бретели, почувствовав, как шелк скользнул по коже.

Платье сидело идеально. Простое, гладкое, утонченное. И да, оно кричало громче, чем хотелось бы Лизе. Но сегодня я не собиралась стоять в стороне. Сегодня я собиралась работать.

— Оно... слишком откровенное, — осторожно заметила она, и в ее голосе прозвучала нотка беспокойства, почти материнской.

— Лиза, это Чикаго, а не монастырь, — улыбка вышла резковатой. — И потом, если партнеры дяди не смогут сосредоточиться из-за пары сантиметров кожи — это только их проблема.

Лиза покачала головой, но уголки ее губ дрогнули. Она знала: спорить бесполезно.

— Ваш дядя будет гордиться вами, — она приложила браслет к запястью и металл приятно охладил кожу. — Он редко берет кого-то на такие встречи.

— Он редко берет меня, — я посмотрела на свое отражение в зеркале. Рыжие волосы, бледная кожа, подчеркнутые черной стрелкой серые глаза. — Но сегодня... да. Сегодня он сжалился надо мной и сдался.

Компания Люка занималась логистикой и переработкой нефтепродуктов. Сложный рынок, большие деньги, еще большие риски. Последние месяцы — особенно.

— Он сказал, что хочет, чтобы я увидела, как проходят переговоры. Что пора учиться, — я пожала плечами, стараясь не выдать, как сильно бьется сердце. — Может, просто устал все тянуть один.

В воздухе витало напряжение, как перед грозой, и я чувствовала его каждой клеточкой.

— Или наконец понял, что вы умнее половины его совета директоров, — пробормотала Лиза, и в ее словах прозвучала искренняя гордость.

— Вы сейчас меня хвалите или пытаетесь успокоить?

— И то, и другое, — она улыбнулась, и на мгновение я снова почувствовала себя маленькой девочкой, которую утешают перед первым школьным днем. — А мистер Финг? Он точно приедет вовремя?

— Он уже здесь, — я выглянула в окно: серебристый седан стоял у входа, а Тревор опирался на капот, листая что-то в телефоне. — Видите? Пунктуальность — его суперсила.

— Ммм, — Лиза издала тот самый звук, в котором было столько недосказанности, что он мог бы заполнить комнату.

Она была единственным человек в доме, кто мог одновременно гладить мне платье и нервы, возвращая равновесие одним взглядом.

— Лиза, ну что опять?

— Ничего, мисс Дэвис. Просто... мужчины иногда поддерживают молодых девушек, пока это удобно, — ее голос звучал мягко, но слова ударили точно в цель.

— Он не такой.

— Конечно. Вам лучше знать.

Я хотела возразить, но дверь открылась, и в комнату вошел Люк. Высокий, собранный, с той самой усталостью в глазах, которую он тщательно прятал от всех, кроме меня. От меня такие вещи не скроешь.

— Готова? — он окинул меня взглядом.

Слава Богу, одобрительным.

— Как никогда.

— Хорошо. Машина ждет. И... — пауза, редкая для него, повисла в воздухе. — Твой Тревор тоже.

Лиза тихо фыркнула, а я сделала вид, что не услышала.

— Он поедет с нами, — продолжил Люк. — Раз ты так решила.

Это было почти благословение. Почти. Но в этом «почти» таилось что-то, чего я пока не могла понять.

Мы спустились на первый этаж. Дом встретил нас привычной тишиной богатства: мягкие ковры, приглушенный свет, запах дорогого дерева — все это было мне знакомо, как собственное дыхание. Я любила этот дом. Он был единственным местом, где я чувствовала себя в безопасности.

На улице воздух был прохладным, с запахом озера и бензина. Я знала его с детства. Чикаго не был для меня новым. Он был домом. Грубым, шумным, но честным. Городом, который не притворяется и не льстит — он просто есть.

Тревор выпрямился, увидев меня, и широко улыбнулся. В его глазах вспыхнули искры, и на мгновение мне стало легче.

— Лор, ты... вау, — он подошел ближе, коснулся моей руки, и от этого прикосновения по коже пробежали мурашки. — Ты выглядишь невероятно.

— Спасибо, — краем глаза заметила, как Лиза через окно прожигает его взглядом. Острым, как лезвие.

Мы с Тревором заняли заднее сиденье, а дядя поехал спереди. Машина мягко выехала со двора, и наш дом остался позади, как декорация к жизни, которая вот-вот может треснуть по швам.

Город раскинулся за окнами: стальные небоскребы, желтые огни, мосты, которые всегда казались мне костями огромного зверя, застывшего во времени. Чикаго никогда не пытался понравиться. Он просто был собой. Суровым, живым, настоящим.

— Нервничаешь? — Тревор сжал мою руку, и его тепло проникло глубже, чем я ожидала.

— Нет. Просто думаю.

— О чем?

— О работе. О партнерах.

— Ты справишься. Ты всегда справляешься.

Тревор посмотрел в окно, будто впервые увидел Чикаго. Хотя он жил здесь всю жизнь. Не в том, где небоскребы отражают миллионы, а в том, где дома стоят плечом к плечу, не давая никакой свободы.

— Никогда не замечал, что эти районы выглядят... вот так, — пробормотал он, когда мы проехали мимо ряда стеклянных башен.

— Как?

— Как будто тут живут люди, которые не знают, что такое акции в магазинах, — он усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Добро пожаловать в мир нефтяных денег.

Мы свернули к реке. Люк слегка повернул голову, будто случайно, но я увидела, как напряглась линия его плеч. Он не то, что ненавидел Тревора. Он терпел. Терпел было ключевое слово.

— Ты не должен чувствовать себя не в своей тарелке, — прошептала Тревору. — Это просто здание. Просто вечер. Просто люди.

— Люди, которые могут купить мой дом, мою машину и меня в комплекте.

— Не драматизируй, — я сжала его руку. — Ты со мной. Этого достаточно.

Люк сделал вид, что смотрит на дорогу. Но я знала: каждое мое слово, как наждачка по его нервам.

— Мы почти приехали, — раздался голос водителя.

И через минуту машина остановилась у Willis Tower — того самого, который все туристы фотографируют снизу вверх, чтобы оно попало в кадр целиком. Здание возвышалось над нами, напоминая, что мир гораздо больше, чем кажется.

— Здесь? — Тревор выдохнул, и его дыхание на мгновение запотело на стекле. — Серьезно?

— Серьезнее не бывает.

Вход был оформлен под мероприятие: стеклянные двери, красные акценты, строгие костюмы, охрана, которая смотрела так, будто могла определить стоимость твоей жизни по одному взгляду. Но воздух здесь был другим. Густым, тяжелым, пропитанный властью и деньгами.

— Лор... — Тревор замялся, и в этот момент он показался мне удивительно хрупким. — Ты уверена, что я должен быть здесь?

— Ты мой плюс один. И я хочу, чтобы ты был рядом.

Мы вышли из машины и поднялись на девяносто девятый этаж. Зал был украшен так, будто кто-то решил совместить деловой саммит и прием у богов. Стеклянные стены открывали вид на ночной Чикаго, а мягкий, золотой свет подчеркивал каждую деталь.

— Впечатляет, — прошептал Тревор, прижимаясь ко мне ближе.

— Люди любят чувствовать себя ближе к небу, когда боятся упасть.

Люк услышал. Он всегда слышал. Его взгляд на мгновение задержался на мне.

— Лора, — тихо, почти шепотом. — Сегодня важно не выдавать лишнего. Партнеры... непростые.

— Я знаю, — я встретилась с ним взглядом. В нем читалась не просьба, а приказ, но я не собиралась подчиняться. — И я хочу участвовать. Не просто стоять рядом.

— Ты участвуешь, — он сделал паузу, и в этой паузе было больше смысла, чем в словах. — Но осторожно.

— Осторожность — не мой конек.

— Я в курсе. Поэтому и предупреждаю.

Тревор стоял рядом, стараясь выглядеть уверенно. Он держался молодцом. Но я видела, как он сжимает пальцы. Едва заметно, но достаточно, чтобы понять: он на пределе.

— Все нормально?

— Да. Просто... — он оглядел зал, и в его взгляде читалась растерянность. — Это другой мир.

— Мир как мир, — я пожала плечами, стараясь звучать небрежно. — Люди просто лучше одеты.

— Я пытаюсь понять, как они вообще могут работать на такой высоте, — он покачал головой, и в этом жесте было что-то мальчишеское. — У меня, например, колени дрожат.

— Не смотри вниз.

— Легко тебе говорить. Ты тут как дома.

— Я и есть дома, — я посмотрела на город, раскинувшийся внизу. Он был моим — со всеми его высотами и пропастями.

— Ты другая здесь. Не хуже. Просто... другая.

— Какая?

— Сильная. И немного страшная.

— Это комплимент?

— Абсолютный.

Я взяла его за руку. Теплую. Родную. Простую. И в этот момент почувствовала, как взгляд Люка прожигает меня. Он не сказал ни слова. Но я знала: он не в восторге. Никогда не был. И все же — позволил Тревору быть здесь.

Мы подошли к группе партнеров. Мужчины в дорогих костюмах, женщины с холодными глазами, бокалы шампанского, разговоры о цифрах, которые могли бы купить маленькую страну.

Запах денег здесь был почти осязаем — терпкий, жгучий.

Люк говорил уверенно, жестикулировал четко, улыбался профессионально. Как человек, который держит рынок за горло и делает вид, что это рукопожатие. Но я видела то, чего не видели остальные: морщинки, напряжение, слишком крепкую хватку на ножке бокала, ту самую тень, которая появляется у него, когда он принимает решение, от которого зависит буквально все.

— Он выглядит... напряженным, — наклонился ко мне Тревор, шепнув на ухо.

Я не отрывала взгляда от дяди, изучая каждую деталь его поведения, как шахматист изучает позицию на доске перед решающим ходом.

— Последние месяцы были тяжелыми.

— Может, ему нужна помощь?

— Я и пытаюсь.

— Лора, — Люк слегка подтолкнул меня вперед. — Это мистер Хейл, мистер Ривз, мисс Картер. Наши ключевые партнеры по проекту.

— Приятно познакомиться, — я протянула руку, стараясь не выдать дрожь в пальцах. — Я изучила материалы по последнему предложению. Есть несколько моментов, которые...

— Лора, — перебил Люк мягко, но твердо. В его тоне звучала сталь, прикрытая бархатом. — Мы обсудим это позже.

Я прикусила язык. Но внутри уже вскипело. Раздражение, обида, вызов.

— Конечно, — я опустила взгляд, но только на мгновение.

Партнеры переглянулись. Кто-то улыбнулся вежливо, но без тепла. Кто-то — нет. Их взгляды скользили по мне, оценивая, взвешивая.

— У вас умная племянница, Люк, — заметила мисс Картер, и в ее голосе прозвучало что-то, чего я не смогла расшифровать.

— Слишком умная, — пробормотал он.

Между нами пробежала искра. Мы оба знали правила этой игры. И оба собирались их нарушить.

Мягкий джаз сменился чем-то более ритмичным, пульсирующим, будто сам зал начал дышать в такт музыке. Люди начали расходиться по углам, образуя небольшие группы, перебрасываясь фразами, которые звучали как коды доступа к тайным сделкам.

— Ты хотела что-то сказать? — повернулся ко мне Люк, как только ушли партнеры.

— Хотела помочь. Ты выглядишь...

— Не начинай, — он выдохнул, и на мгновение маска безупречности дала трещину. — Все под контролем.

— Ты так говоришь, когда ничего не под контролем.

— Ты слишком наблюдательная.

— Ты сам меня такой сделал, — я чуть приподняла подбородок, чувствуя, как во мне просыпается упрямая гордость.

Он посмотрел на меня дольше, чем обычно.

— Это все не важно. Самый главный человек этого вечера еще не пришел.

— Кто?

— Беккер, — Люк произнес фамилию так, будто она была одновременно надеждой и угрозой, ключом и замком, спасением и ловушкой. — Если он согласится на партнерство — мы вытащим компанию. Если нет...

Он не договорил. И не нужно было. Воздух между нами сгустился, стал тяжелым, как перед грозой.

— И ты ставишь на него большие ставки?

— Я ставлю все.

Внутри что-то похолодело. Не страх — предчувствие. Оно прокатилось по спине ледяными мурашками, заставив кожу покрыться пупырышками.

— Лора, — продолжил Люк, понизив голос до шепота, который, казалось, могла услышать только я. — Когда он появится, держись рядом. И, пожалуйста, без резких высказываний. Он... сложный человек.

— А ты когда-нибудь приводил меня к простым? — я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой.

Он хотел ответить, но в этот момент что-то холодное и липкое плеснулось мне на плечо. Я вздрогнула, и на долю секунды мир сузился до одной точки. Пятна на шелке, которое расползалось, как живое.

— Ох, черт... — мужчина позади меня опрокинул бокал, и половина содержимого оказалась на моем платье. — Простите! Я... я не...

— Все в порядке, — выдохнула я, хотя внутри все кипело. Шелк впитал жидкость мгновенно. — Мне нужно в туалет.

— Иди. Я присмотрю за Тревором.

— Я быстро, — пообещала я и развернулась, почти бегом направляясь к выходу из зала.

Elysees — Big Boys

Коридор встретил меня тишиной и холодным воздухом кондиционера. Он обдал кожу, будто пытаясь остудить бурю внутри. Я шла быстро, пытаясь не думать о том, что платье испорчено, а вечер только начался, что Беккер вот-вот появится, а я...

И в следующую секунду я врезалась во что-то твердое, теплое и абсолютно неподвижное.

Нет. Не «что-то». Кого-то.

Я буквально влетела в мужчину, и его руки автоматически схватили меня за талию, удерживая от падения. Движение было отточенным, почти инстинктивным. Запах от него дорогой, резкий.

Как сталь после дождя и морозный воздух перед бурей одновременно.

Я подняла голову.

И увидела глаза.

Холодные. Темные. Такие, в которых можно утонуть или сгореть. В зависимости от того, что он выберет. Именно он. Не ты. Не кто-то еще. Он.

Уи́ллис-та́уэр, до 2009 года — Сирс-та́уэр — небоскреб в Чикаго, США, имеющий высоту 442,1 м и насчитывающий 108 этажей. Небоскреб был построен в период с августа 1970 года по 4 мая 1973 года. Главный архитектор — Брюс Грэм, инженер проекта — Фазлур Хан.