Глава семьдесят девятая
«Часто из-за воспоминаний становится больно. Особенно в нашем мире, — думала Миллер, быстрым шагом направляясь к «вечному древу воспоминаний». — А вместе с воспоминаниями боль приносит ещё и правда. А когда они соединяются, то получается апокалипсистическое комбо. Правда, этот апокалипсис происходит лишь в людских душах. И такой апокалипсис сейчас внутри меня. Кажется, что я сейчас умру... расщеплюсь на маленькие частицы, совсем как атомы, и разлечусь с помощью ветра по всему миру, — она сделала тяжёлый вздох, не скрывая его от других. — Интересно, что бы я чувствовала, прибывая в таком состоянии? И всё-таки... какая разница? Сейчас нет для этого времени. Нет времени ни для чего, кроме как службы и спасения человечества. И процесс узнавания правды о себе — это частичка огромного плана по уничтожению титанов. Что ж...»
К окончанию мыслей девушки отряд подошёл к дереву, который хранит множество воспоминаний этой четвёрки. Арлерт и Аккерман переглянулись, после чего посмотрели на близнецов: они стояли, подняв головы и взирая на густую крону дерева. На их лицах было спокойствие и та самая пелена блаженства, которая показывается только во время проявления воспоминаний.
— Ты готова? — вдруг спросил Йегер.
— Я всегда готова, — коротко ответила Миллер.
Девушка влезла по стволу наверх и исчезла в зелёной гуще. Её не было всего лишь пару минут, но для всех они казались вечностью: так уже привычно её нахождение рядом, так уже хочется узнать всю правду...
Алери оглядела ветви дерева и на одной из них (на одной из самой толстой) увидела странную верёвку, в несколько слоёв обмотанную вокруг ветви. Достав из сапога нож, она прорезала её и увидела головку ключа.
«Вот он...», — промелькнуло у неё в голове.
Сделав ещё пару надрезов, она вытащила ключ и вместе с ним спрыгнула вниз. Ключ тут же под лучами солнца заблестел.
— Удивительно, что он не поржавел за столько лет, — Зое внимательно его осмотрела. — Как новенький...
— Мне больше интересно, как вы «клад» откапывать будете? — задался вопросом капитан.
— Точно! — осёкся Арлерт. — Мы же лопаты не взяли!
— Я могу за ними сбегать, — предложила Аккерман.
Близнецы переглянулись, затем посмотрели под дерево, на то место, где — предположительно — и зарыт тот самый «клад», хранящий в себе кучу ответов.
— Не стоит, — словно сказав мысль сестры, произнёс Йегер. — Мы сами её выкопаем.
— Руками?! — выкрикнула майор. — Вы совсем что-ли с ума оба посходили?
— Вы же руки испортите, — согласился с ней Армин. — Давайте мы просто с Микасой сходим и...
— Они его быстрее руками выкопают, чем вы лопаты принесёте, — вздохнув, сказал Аккерман. — Пускай делают, что хотят, — он посмотрел прямо в два золотых огонька. — Их это касается больше всего — им и решать.
В ответ на такую небольшую речь парень получил лёгкую, тёплую, наполненную любовью улыбку бледно-розовых губ. Большего, по сути, ему и не надо было.
Близнецы подошли к дереву. Миллер присела на корточки и дотронулась до земли. Шёпот слетел с её губ:
— Мягкая...
Она взяла горстку земли в руку и отшвырнула её подальше. К ней присоединился Йегер.
Это выглядело довольно странно: пятнадцатилетние подростки, одна из которых к тому же является ещё и командиром целого подразделения, что-то выкапывают голыми руками, а четверо других, среди которых уже зрелые взрослые, смотря на это с любопытством и тяжёлым ожиданием. Однако близнецов никто не трогал. Как и сказал Леви, это их дело — решать, как добираться до истины. Пускай даже таким способом. «Может, после этого у них хоть немного станет легче на душе», — так размышлял Аккерман, с болью смотря на запачканные униформы, лица и руки, по сути, ещё двух детей.
Прошло не больше получаса — справились достаточно быстро, что сильно удивило их друзей детства. Они вытащили из земли сундучок — не сказать, что большой, но и не особо маленький. Деревянный, с железными креплениями и тяжёлым замком. Девушка достала ключ и засунула его в замочную скважину, повернула ровно три раза, и — щелчок — замок открыт и отложен в сторону. Крышка сундука отворена.
На самом верху лежала какая-то белая, лёгкая и воздушная белая ткань. Миллер взяла её и, понимая, что ткань длинная, поднялась на ноги. Ткань взлетела вверх, расправилась и превратилась в красивое белоснежное свадебное платье, из которого вылетела какая-то бумажечка, тут же схваченная Йегером. Девушка приложила его к себе. Глаза её горели ясным золотом.
— Вау... — прошептала Зое. — Какое красивое!
— Алери... оно же?.. — у Микасы перехватило дыхание.
— Свадебное... платье?.. — прошептал Аккерман, раскрыв от удивления глаза.
«И до него всё равно не дошло», — усмехнулась про себя майор, стараясь не показывать виду.
— Тут записка, — сказал Йегер, привлекая к себе внимание.
Миллер посмотрела на брата и подошла к нему.
— Читай.
«Алери, детка, это тебе. Так сказать, мой свадебный тебе подарок. Надеюсь, ты найдёшь себе достойного партнёра. Прости за всё...
Твоя мама, Карла.»
— Это... мамино платье?.. — выдохнула Миллер.
— Похоже... — парень посмотрел на сестру и встретился с ней взглядами. — Она его хорошо сохранила... для тебя.
— Как это трогательно... — Зое шмыгнула носом, вытирая накатившую слезу. — Свадебное платье переходит по наследству от матери к дочери...
— Там ещё много всего... — сказала Аккерман, заглянув в сундук.
Микаса забрала у подруги платье, аккуратно его сложив и оставив у себя в руках. Алери же присела на корточки перед сундуком и сначала аккуратно отклеила, как им уже известно, фотографию от крышки, к которому так же было приклеено зеркальце.
— Эй... а это, получается?.. — осторожно спросил Йегер.
— Мои настоящий родители.
Все склонились над фотографией.
Девушка была совсем не похожа на своих родителей, кроме глаз — такие же золотые, как и у неё, были глаза у мужчины. Больше — ничего.
— Ни капли схожести... — удивилась Зое. — Может, тут какая-то ошибка?..
— Думаешь, Гриша и Карла не поняли бы, сколько у них детей родилось? — фыркнул Аккерман. — Не неси чуши.
— Ты прав... ты прав...
— Очень странно... — прошептал Арлерт.
Алери, словно не слушая их замечания, заложила фотографию за рамку зеркальца, после чего взяла конверт, лежащий поверх разных книг и дневников. Он был не подписан. Открыв его, девушка достала открыла его и приступила к прочтению вслух:
«И это снова я, Гриша.
В этом сундуке сложены книги, написанные руками твоих родителей дневники, разные карточки, фотографии, чертежи и рисунки, и всё — твоих родителей, которые попросили передать всё это тебе. А так же свадебное платье Карлы. Я долго пытался отговорить ей от этой идеи, предполагая, что ты откажешься от него, узнав всю правду. Но она настаивала, и я не смог ей отказать. Что делать с платьем и остальными вещами — решать тебе. Только для начала хотя бы прочти по одному разу: может, действительно найдёшь что-то дельное.
Так же хочу кое-что сказать. Это не связано с твоими родителями. Это связано с нами и тобой. Думаю, Эрен не обидится, если я сейчас буду говорить только о тебе...»
Девушка посмотрела на брата. Йегер, почувствовав на себе взгляд, перевёл глаза на сестру. Он тепло улыбнулся. В его глазах не было ни капли обиды или грусти.
Миллер продолжила:
«Думаю, Эрен не обидится, если я сейчас буду говорить только о тебе, так как мне надо объяснится. Я был не согласен с планом твоих родителей: они сознались мне в том, кто они и что Жульер (твой настоящий отец) умеет видеть будущее. сначала я не поверил, пока он мне не доказал. Видел он будущее не так далеко, но говорил, что его ребёнок изменит мир. Я доверился ему, не подозревая, что в голове у этого человека. Оказалось, как только Руфелия (твоя настоящая мать) родила тебя (в один день с Эреном), ровно через два дня они принесли кулёк, в который была завёрнута ты, и одну небольшую коробку вещей, которые сейчас находятся в этом сундуке, и отдали всё это нам, сказав, что им нужно уходить. Куда, зачем, насколько — сказано не было. Той же ночью их дом пылал в огне. О них больше не было слышно ни слово. О них забыли, словно их и не было. И лишь в письме, адресованное мне, было сказано, что так нужно для того, что их потомок смог изменить мир людей в лучшую сторону.
Тебя отдали без имени. Мы не знали его. Скорее всего его и не было. Алери... именно так тебя назвала Карла — именно она. Увидев, как она держит тебя на руках, я не осмелился скрывать всю правду от неё и рассказать, почему так произошло. Мы прочитали то, что было в коробке и узнали правду о тебе — о таком крохотном существе, который пробыл в этом страшном мире всего пару дней. И всё это передали тебе (там есть дневник с пустыми листами, что сильно нас удивило, но выбрасывать его мы не стали, как и другие вещи наших странных соседей).
Ещё когда вы были младенцами, вы никогда не отползали друг от друга...»
— Как резко рассказ переходит о вас обоих... — заметила Зое.
— Очкастая, прекращай перебивать, — цыкнул Аккерман.
— Ой! Простите... Алери, продолжай!..
«Спали всегда вместе, держались за руки, в случае чего делали всё, чтобы не наказали кого-то действительно провинившегося из вас. Вы были спокойными детьми, никогда не плакали, никогда не ругались — всегда вели себя дружно. Даже когда вы подросли, и у вас появилось совместное желание поступит в разведывательный корпус, вырваться за стены, обрести свободу, вы шли вместе и никогда не бросали друг друга. Именно тогда я понял, почему твои родители оставили тебя нам, Алери. Думаю, Жульер увидел, что вам вдвоём будет легче, что вы вдвоём будете сильнее всех остальных, сильнее всего мира. Вы двое, когда вместе. Уверен, сколько бы вам сейчас ни было, вы всё такие же дружные близнецы, доставляющие всем проблемы, идущие к своей цели несмотря ни на что, вы всё так же вместе, как и в детстве...
Это письмо вышло намного длиннее, чем предыдущее. Надеюсь, что оно оказалось полезным.
Жаль, что я не могу сейчас всё это говорить тебе лично, не могу вас обнять и сказать то, что ещё не успел, как родитель, как друг, как наставник. Простите меня за это, дети мои. Здесь я перед вами виноват...
Не буду больше задерживать. Узнавай о себе правду. Прими её такой, какая она есть, и иди с ней к своей цели. Правда всегда делает человека сильнее, даже если ему так не кажется.
Вы справитесь.
Ваш отец, Гриша.»
— Вот так... начало... — прошептал Арлерт.
— Что там дальше? — просила Зое. — Давай!
— Ханджи! — выругался Аккерман. — Честное слово, хуже подростка...
— Ну, а что? Интересно ведь...
— Давайте вернёмся на стену? — предложила Миллер, осторожно складывая в сундук то, что недавно вытащила. Микаса помогла убрать платье. — Как минимум, Эрвин об этом тоже должен знать.
— Хорошая идея, — согласился Йегер. — Тебе помочь?
— Нет, — она качнула голову из стороны в сторону. — Я сама...
И никто больше не проронил ни слова, даже Ханджи.
Они вернулись на стену уже ближе к вечеру, с тремя книгами, оставленными Гришей, и сундуком «правды», оставленного им же и Карлой. И вот как раз-таки эту «правду», преждевременно рассказав о содержании писем Гриши, Алери и приступила читать, сидя у костра, вслух. Все остальные внимали каждому её слову...