Букет из лилий

(Действия начинаются с предыдущей главы (13-ой) с момента, когда Рин признаётся в чувствах!! Чуть-чуть пропишу, чтобы было понятно с какого момента)

— Я тебя люблю, Йоичи. Давно и сильно люблю... С того самого дня на втором отборочном, — проговорил Рин, натянув слабую, но искреннюю улыбку.

У Исаги как будто дар речи пропал. Он даже подумать не мог, что Итоши младший имеет к нему чувства уже столько времени. В груди заныло с такой дикой болью от того, что Рин скрывал это так долго. Признание Итоши младшего попало в самое сердце, вгрызаясь в него. Пульс участился до бешеного ритма. Саэ поджал губы, понимая, что исход дальнейшего зависит от слов Исаги. Итоши старший никогда не был особо суеверным, но сейчас он мысленно молился всем богам, чтобы чувства брата оказались взаимными.

Йоичи сдался. Слёзы ручьями покатились по щекам, оставляя влажные следы на коже. Рин был готов умереть от ран в груди. Эта игра стала слишком жестокой. Исаги опустился на корточки, всхлипнув. Он чувствовал себя так, как будто кто-то пустил стрелы ему в спину. Руки судорожно сжимали руку Итоши младшего, как будто хотели удержать его в реальности.

— Почему ты молчал? — дрожащим голосом прошептал Йоичи, — Почему ты просто позволил себе умирать?! Почему ты всегда молчишь о своих проблемах, невзгодах и даже чувствах?!

Рин молчал, чувствуя, как слёзы стекают по щекам, обжигая кожу.

— Я думал, что лучше молчать... Вдруг ты бы отвергнул меня, — ответил тихо Итоши младший, — Я бы не пережил.

— Гораздо больнее молчать. Лучше голос сорвать и кричать! — громче, срываясь, сказал Исаги, вставая на ноги и встречаясь с Рином взглядом.

— Я тебя люблю, Рин! — громко и ясно, но дрожащим голосом объявил Йоичи.

Саэ аж с места подскочил и обнял синеволосого. Руки старшего сжимали влажную одежду Исаги.

Рин застыл, как статуя. Он чувствовал, как в ушах эхом раздаются удары собственного сердца. Пульс подскочил, а в груди младший Итоши почувствовал дикую режущую боль. Монитор, который отображал работу сердца запищал... Очень страшный и зловещий звук. Рин схватился за грудь и зажмурился от боли.

Саэ с Йоичи вздрогнули почти одновременно. Итоши старший сразу же выскочил из кабинета и, как только открыл дверь перед собой, окликнул доктора Мацуду. Врач со своими двумя коллегами влетели в кабинет и подбежали к Рину, который уже задыхался. Исаги отшатнулся чуть в сторону и к нему подошёл Саэ. Оба смотрели на младшего с ужасом и звериным страхом в глазах. Они понимали, что беспомощны сейчас и ничем Рину не помогут, а могут только просто быть рядом.

***

Врачи копошились, создав вокруг Рина некую кучку людей в белых халатах, которая больше начала походить на работающий улей... Пронзительный звон в ушах и длительный звуковой сигнал, который сообщает о самом страшном... В кабинете все застыли и, как будто перестали дышать. Кажется, время тоже остановилось...

Сердце Рина остановилось... Не успели... Всё стало слишком поздно...

Подбородок и губы предательски задрожали, а из глаз полились горячие слёзы, которые обжигали кожу. Доктор Мацуда развернулся, смотря на Саэ и Йоичи, которые уже и сами без оглашения всё поняли.

— Время смерти 4:50, — огласил Мацуда, взглянув на настенные часы и чувствуя, как слёзы наворачивтся на глаза, — Мне очень жаль... Но Рин сам выбрал такую судьбу...

Исаги рухнул на колени, почувствовав, как ноги подкосились. В голове было до ужаса пусто. Эта тишина давила на кости черепа, как будто хотела раздавить. В ушах звенело. Кончики пальцев на руках стали ледяными... Ужасное чувство... Чувство вины сжирало с потрохами, не оставляя ни кусочка...

Саэ опустил голову. Его плечи мелко дрожали. На груди как будто царапались кошки, наровя распороть плоть.

— Это моя вина, — шёпотом дрожащим голосом произнёс Итоши, — Я не отговорил брата. Он умер по моей вине.

Йоичи резко вскинул голову, смотря на старшего Итоши, а затем возразил, чувствуя, что срывается:

— Саэ, почему ты?! Почему ты берёшь вину на себя?! Если бы я увидел чувства Рина раньше, ничего бы не произошло! Я был слеп и поэтому всё закончилось так!

Итоши посмотрел на Исаги взглядом полным тоски и боли.

— Йоичи, это был выбор Рина. Мы не могли ничего с этим поделать, — проговорил Саэ, чувствуя, что сам держиться из последних сил, — Поднимайся, Йоичи.

Исаги молчал и не двигался пару секунд, а затем кое-как поднялся и сразу навалился на Саэ, всхлипывая ему в плечо.

***

Тишина. Проливной дождь. Каменные кресты. Мрак. Именно такая атмосфера всегда присутствует на кладбищах. В таком месте хочется вообще не появляться, однако сегодня это место собрало несколько человек. Церемониймейстер, Иё и Иссей Исаги, и, конечно, Саэ с Йоичи. И все в чёрном одеянии.

Исаги пялился пустым взглядом на дубовый саркофаг, лежащий уже в подготовленной яме. Синеволосого безумно мучало чувство опустошения, как будто половина его самого куда-то пропала. Глаза неприятно щипало, но слёзы уже не текли. Нечему было течь. Он всё выплакал ночью перед этим важным событием. "Я его убил своей невнимательностью," — снова и снова проносилось в голове у Исаги. В груди всё встало, а в животе появилось противное чувство.

Внезапно чья-то тёплая рука накрыла его плечо. Исаги повернул голову и увидел Саэ. Старший медленно кивнул, давая понять, что разделяет с синеволосым эти неприятные ощущения. После этого даже стало чуть-чуть легче, но осадок в животе всё ещё тяготил с немалым влиянием.

***

Дубовый гроб, в котором уже спокойно лежит Рин или же уже просто тело с его именем, накрылся землёй, как одеялом. Исаги смотрел на всё это с комом в горле.

Мироприятие окончено, все начали расходиться, но Исаги стоял, как вкопанный.

— Йоичи, — негромко окликнул его Саэ, стоя в паре шагов, — Твои родители уже пошли. Ты идёшь?

— Да, сейчас, Саэ, — ответил вполголоса Исаги, — Пусть едут домой, я чуть позже подойду.

— Как скажешь, я так и передам... Только смотри, не учуди чего-нибудь... — сказал Саэ и ушёл.

Теперь на кладбище стало совсем тихо. Йоичи опустился на колени к надгробию, на котором были выгравированы до боли любимое имя с фамилией, дата рождения и дата смерти.

***

— Ну что ты там, лежишь, да? Удобно? Тепло? Знаешь, а я всё ещё люблю тебя. Мне никто, кроме тебя, не нужен. Мне бы так хотелось просто прижаться к тебе, как я хотел раньше... Но как же я был слеп. Я веселился, пока ты медленно умирал. Я ненавижу себя за это. Ты всегда молчал, а я верил, что с тобой всё в порядке. Моя "слепота" погубила тебя, Рин... Я стараюсь отпустить, принять... Но у меня не получается. Каждый день — пытка. Мама с папой переживают за меня, хотят записать меня к врачам, но я не хочу. Я больше не могу приносить людям радость, когда мой луч свет потух... Знаешь, когда мне грустно, я вспоминаю наши матчи, когда всё было нормально... Саэ сегодня не смог прийти вместе со мной. У него какие-то срочные дела. Но на следующей неделе обещал сходить вместе со мной к тебе... Ладно, заболтался я. Пойду. Отдыхай, Рин, — звучал дрожащий голос Йоичи каждое воскресенье у знакомой могилы, что носила имя "Рин Итоши". Каждую неделю Исаги навещал своего любимого, иногда вместе с Саэ. Синеволосый не мог принять эту утрату такого близкого и любимого человека, поэтому плакал до сих пор, как в тот самый роковой день.