Глава 18
Минхо спал, а комната была окутана мягким светом лампы. Чонгук медленно подошёл ко мне, его взгляд пылал, почти прожигая меня. Каждое его движение было осознанным, как будто он хотел, чтобы я почувствовала каждую секунду.
— Ты всё ещё думаешь обо мне? — прошептал он, почти на губу, и его дыхание коснулось моей кожи.
Я кивнула, сердце колотилось так, что казалось, его слышно всей комнатой. — Да... постоянно.
Он медленно обвёл меня руками, притягивая к себе. Его ладони скользнули по моей спине, по бокам, слегка сжимая, но так, чтобы ощущалась сила и контроль, а не давление. Я почувствовала, как каждая клетка моего тела реагирует на его прикосновение.
Поцелуй начался медленно, почти исследуя, но быстро перешёл в более настойчивый. Его губы, дыхание, лёгкое давление тела — всё это говорило: он хочет меня целиком, без оглядки. Я отвечала ему взаимностью, обнимая за шею, ощущая, как наши тела будто учатся друг у друга ритму и теплу.
Он слегка отстранился, чтобы провести пальцами по моим волосам, скользя по плечам, и я почувствовала, как трепет разливается по всему телу. Каждое прикосновение, каждый взгляд, каждое дыхание создавали напряжение, которое невозможно было игнорировать.
— Ты моя, — прошептал он, касаясь губами моей щеки, и я ощутила, как внутри что-то разгорелось.
Я прижалась к нему сильнее, дыхание смешалось с его дыханием, руки скользили по спине, тянули к нему, а сердце билось так, что казалось, оно хочет выскочить.
Мы оставались близко, лбы соприкоснулись, и в тишине, когда за стеной спал Минхо, комната наполнилась нашей страстью — тихой, но абсолютно настоящей. Без слов, без спешки, только жар, доверие и желание, которое мы не могли больше скрывать.
Он провёл рукой по моей талии и лёгким толчком притянул к себе ещё ближе, а я почувствовала, как желание усиливается с каждой секундой, с каждым прикосновением.
— Я твой, — тихо сказал он снова, почти шёпотом, но в его голосе была уверенность, которая одновременно захватывала и успокаивала.
Я улыбнулась, дрожа, и обвила руками его шею. В этот момент мы были только вдвоём — страсть, доверие и понимание, что можем быть собой, здесь и сейчас.
Наступило утро и я ещё только шла по коридору к кухне, когда раздался тихий стук в дверь. На пороге стоял Чонгук с подносом в руках, аккуратно расставленным: чашка кофе, свежие булочки и маленькая тарелочка с фруктами.
— Доброе утро, — сказал он, улыбаясь так, что у меня невольно растянулась улыбка в ответ.
— А! — я прищурилась, делая вид, что оцениваю его наряд и лёгкую помятость рубашки. — Ну и куда подевался тот самовлюблённый павлин, с которым я познакомилась? — я слегка подкатила взглядом, смеясь.
Он улыбнулся шире, поставил поднос на стол, как будто это был ритуал. — Этот самовлюблённый павлин исчез с твоей карты. — Он сделал шаг ближе, скользнув взглядом по мне. — Заменён чем-то получше.
Я прикусила губу, ощущая, как лёгкое возбуждение смешалось с желанием посмеяться. — Правда? — сказала я, играя голосом. — И что же это за улучшенная версия?
— Тот, кто приносит завтрак в постель. — Он медленно наклонился, чтобы поправить мне шарф, и его дыхание слегка коснулось шеи. — Тот, кто готов терпеть твои подколки и при этом всё равно оставаться рядом.
Я фыркнула, но сердце бешено колотилось. — Ага... значит, я могу его уже назвать...?
Он ухмыльнулся и медленно приблизился ещё ближе, почти касаясь губами моих. — Ты можешь называть его... «тот, кто твой».
Я покраснела, но улыбнулась. — Ну что ж, — сказала я тихо, — посмотрим, как долго твоя версия продержится без ревности, когда я снова начну подкалывать.
Он только скривился в лёгкой ухмылке, явно наслаждаясь игрой: — Попробуй. Но предупреждаю... я умею защищать свои границы.
Минхо где-то в соседней комнате играл, а мы стояли так, близко друг к другу, смеясь, и ощущали химию, которая уже никуда не делась, даже между утренними булочками и кофе.
— Ладно, — сказала я, садясь за стол. — Посмотрим, насколько сильно твой павлин умеет заботиться.
Он присел рядом, с легким наклоном к моей чашке кофе, и его взгляд снова зацепил меня. — Довольно сильно, — тихо сказал он, и я уже не могла удержаться от лёгкой улыбки, зная, что эта игра между нами только начинается.
Ладно,завтра в постель хорошо,но у меня ребёнок не кормленный.Мы сели за стол, Минхо уже устроился с булочкой и молоком, увлечённо грызя её. Чонгук тихо нёс кофе, а я не могла удержаться и снова решила подколоть его.
— Ну что ж, — сказала я, слегка склонив голову и улыбаясь. — Этот твой павлин с завтраком в постель... уверена, что у него хватит смелости выдержать мою дерзость весь день?
Он слегка приподнял бровь, улыбка играла на губах. — Попробуй проверить, — сказал он, наклонившись ближе, так что я почувствовала тепло его дыхания на лице. — Но предупреждаю... я умею защищаться.
Я фыркнула, слегка подталкивая его плечо локтем, и тут же ощутила, как он ловко схватил мою руку, удерживая, и при этом слегка тянет к себе.
— Ага, значит, вот так ты «защищаешь» свои границы? — усмехнулась я, сердце бешено стучало.
Он наклонился ещё ближе, губы чуть коснулись моего уха, шепот был горячим: — Именно так. И учти... твои подколки вызывают у меня... особую реакцию.
Я покраснела, но не отступила, решив довести игру до предела. — Особую реакцию, говоришь? — тихо улыбнулась я. — И что это значит?
Он слегка сжал мою руку, и я почувствовала, как напряжение между нами растёт. — Это значит, что я могу быть очень... настойчивым, если захочу, — прошептал он, наклоняясь ещё ближе, дыхание смешалось с моим.
Я чуть дрогнула, сердце колотилось, но взгляд не отпускал его. — Тогда будем наблюдать, как далеко твоя настойчивость способна зайти, — сказала я, позволяя себе лёгкую провокацию.
Он улыбнулся, и в этом движении было всё: страсть, желание и обещание, что эта утренняя игра только начинается. Лёгкое касание руки, взгляд, который сжигал взглядом — и я уже знала, что этот день будет полон флирта, страсти и игривого напряжения, даже если вокруг нас только кухня и спящий Минхо.
— Ладно, — сказал он наконец, мягко отпуская мою руку, — но помни... я умею ждать... и действовать тогда, когда ты меньше всего ожидаешь.
Я улыбнулась, почувствовав, как кровь приливает к щекам, и тихо засмеялась. — Жду с нетерпением, — прошептала я, и мы обменялись взглядом, который говорил больше, чем любые слова.
Минхо весело закричал из-за стола: — Мама! Папа! Иглаем!
И мы оба посмотрели на него, но внутри всё ещё ощущалась химия и напряжение, которое делало обычный завтрак игрой страсти и желания.