Глава 17
Солнце пробивалось сквозь шторы, мягко заливая комнату золотым светом. Минхо уже спустился на кухню, гоняя маленький мяч по полу, а я медленно следовала за ним, всё ещё в пижаме.
— Доброе утро, — сказал Чонгук, сидя на кухне с кружкой кофе. Его взгляд зацепился за меня, и я почувствовала привычное тепло в груди.
— Доброе, — ответила я, стараясь не выдать, что уже ловлю его взгляд, будто он магнетический.
Он встал и подошёл ближе, так, что его плечо коснулось моего. Я слегка дрогнула.
— Сегодня планов много? — спросил он, но тон был не вопросительный, а игривый, как будто он уже предвкушает нашу «утреннюю игру».
— Только Минхо и кофе, — улыбнулась я. — И немного писательства.
Он наклонился чуть ближе, шёпотом, почти на губу:
— А я могу вмешаться? Чтобы добавить немного... интереса?
Я едва сдержала смех, ощущая, как сердце стучит быстрее. Его пальцы слегка коснулись моей руки, когда он помог мне взять кружку. Маленькое, почти случайное прикосновение, а я уже ощутила напряжение между нами.
Минхо, заметив нас, весело закричал:
— Мама! Папа! Иглаем!
Мы оба посмотрели на него, но Чонгук не отводил взгляда от меня.
— Ну что ж, — сказал он тихо, держа меня за талию, — играем вместе, но после... — его губы коснулись моей щеки, мягко, почти как вызов. — после я заберу своё «счастье» обратно.
Я улыбнулась, ощущая, как кровь приливает к щекам.
— Только если ты сможешь догнать меня, — ответила я, слегка толкая его плечом.
Он ухмыльнулся и резко подхватил меня за талию, слегка приподнял, и я едва не закричала от смеха и возбуждения одновременно.
— Кажется, я выиграл, — сказал он, притягивая меня к себе, а я почувствовала, как мы оба смеёмся и дышим почти синхронно.
Минхо бегал вокруг, а мы стояли, ловя друг друга взглядом: страстно, игриво, немного нагло. Каждый маленький жест — прикосновение, взгляд, лёгкое движение — говорил одно: мы здесь вдвоём, и между нами настоящая химия.
— После завтрака, — прошептал он мне, едва касаясь губами моих волос, — я хочу продолжить... уроки страсти и терпения.
Я едва сдержала смех, но сердце сжалось от волнения. — Хорошо, — ответила я тихо, — но ты сам знаешь, что я не отступаю.
Он улыбнулся, и в этой улыбке было всё: желание, обещание и немного вызова.
Минхо, увлечённый мячом, не подозревал, что рядом формируется что-то более горячее, чем утреннее солнце.
Мы решили выйти на улицу, морозный воздух щипал щеки, а снег хрустел под ногами. Минхо сидел в санках, смех его разносился по парку, а мы шли рядом, держась чуть позади, словно наблюдая за его маленьким миром.
— Он уже почти готов к Олимпийским играм по катанию на санках, — сказал Чонгук тихо, глядя на Минхо, но взгляд вскоре скользнул на меня.
— Ты просто ревнуешь, что он быстрее меня катится, — улыбнулась я, слегка подтягивая шарф.
Он ухмыльнулся и подхватил меня за талию, притягивая к себе, так что наши бедра едва не соприкоснулись. — Не ревную, — сказал он низким голосом, — просто хочу быть рядом, чтобы никто не обгонял меня там, где ты рядом.
Я чуть подскочила от лёгкого прикосновения, но смех прервал момент: Минхо весело крикнул:
— Папа! Помоги мне!
Чонгук отпустил меня, но не отдал взгляд: он наклонился к сыну, помог ему выправить шарф, а потом вдруг повернулся ко мне. Его руки снова нашли мои, пальцы переплелись с моими, а взгляд был горячий, почти дерзкий.
— Знаешь, — сказал он тихо, — если ты так будешь смотреть на меня... я могу забыть про снег и сосредоточиться только на тебе.
Я почувствовала, как щеки горят, но не от мороза. — А если я тоже не отступлю? — ответила я, чуть наклоняясь к нему.
Он ухмыльнулся и слегка наклонился ко мне, его губы едва коснулись моей щёки, и я почувствовала легкий заряд электричества, как будто между нами вспыхнул маленький огонь.
— Тогда у нас будет весёлое утро, — прошептал он, отпуская мою руку и позволяя мне сделать шаг назад, будто это была игра, в которой мы оба знали правила.
Минхо закричал снова, приглашая нас к игре в догонялки на снегу. Чонгук сразу побежал к сыну, а я шла следом, не отводя взгляда от него. И каждый раз, когда он оборачивался ко мне с улыбкой, сердце дрожало.
— Смотли, мама, папа меня памал! — кричал Минхо, а Чонгук поднял его на руки, и я едва сдержала смех и лёгкое возбуждение от того, как он уверенно держит и сына, и внимание моё.
Мы катались по парку, смеялись, играли, но между нами всегда оставалось это напряжение, химия и страсть,едва скрытая в прикосновениях, взглядах и шутках. Маленькие моменты — ладони, скользящие мимо, лёгкие толчки, невысказанные слова — всё это создавало ощущение, что мы одновременно и семья, и тайный мир, где есть место флирту и желаниям.
— Знаешь, — сказал Чонгук, когда мы остановились, чтобы перевести дыхание, — я думаю, снег — это прекрасно... но твои глаза куда горячее.
Я лишь ухмыльнулась, чувствуя, как сердце стучит слишком быстро, а губы сами тянутся к его улыбке.
Снег хрустел под ногами, а Минхо весело катался на санках. Чонгук шёл рядом, держал меня за руку, иногда слегка подтягивал к себе, когда я слишком сильно спешила. Я едва успевала за ним, а сердце всё ещё стучало от утреннего флирта.
И тут я заметила знакомую фигуру: Тэхен стоял немного в стороне, явно собираясь подойти. Минхо сразу узнал Сэма и замер на санках, глаза загорелись.
— Мама! Сэм! — крикнул он, слез с санок и побежал к собаке.
Чонгук инстинктивно шагнул вперед, словно блокируя путь, но при этом мягко улыбнулся Минхо:
— Идём, герой. — Он слегка коснулся моего плеча, и я поняла: сейчас он покажет, кто здесь главный.
Тэхен подошёл, улыбаясь, но в глазах читалась осторожность.
— Привет, — сказал он тихо, — не хотел мешать... просто увидел вас...
Чонгук остановился рядом со мной, слегка обернувшись, держа Минхо между собой и мной. Его взгляд был прямым, уверенным, чуть тёплым, но с явной границей.
— Это наш день, — сказал он спокойно, но сдержанно. — Мы здесь вместе.
Тэхен замер на мгновение, словно пытаясь прочитать его глаза, потом слегка опустил взгляд.
— Понимаю, — тихо сказал он. — Хорошего вам дня.
Он развернулся и ушёл, а Чонгук всё ещё стоял рядом, держа меня за руку чуть крепче, чем обычно, и глядя в ту сторону, где только что ушёл Тэхен. Его плечи были чуть напряжены, губы сжаты, но глаза оставались тёплыми для меня и Минхо.
Минхо, заметив, как Чонгук чуть напрягся, тут же подбежал к нему и обнял за шею.
— Папа... а мозна у нас будет шабака? — спросил он с надеждой.
Чонгук посмотрел на сына, потом на меня, и я чуть улыбнулась: он явно был готов к маленькой проверке своих границ.
— Хм... — сказал он, поглаживая Минхо по спине. — Подумать могу. Но только если вы обещаете ухаживать.
Минхо закричал радостно и прыгал на месте, а Чонгук слегка усмехнулся, качая головой. Его руки оставались рядом со мной, и в этом была вся уверенность: он наш, и он готов защищать нас, даже в мелочах.
Мы продолжили прогулку, а я понимала, что наблюдать за этой мягкой, но решительной ревностью Чонгука одновременно волнительно и безопасно. Минхо смеялся, снег летел вокруг, и мир вокруг нас снова стал только нашим — пусть и с небольшим ревнивым наблюдателем в лице Чонгука.