6
Утром Майк проснулся не от тепла рядом, а от назойливого звона будильника, который будто специально раздражал его напоминанием о новом рабочем дне.
Он машинально потянулся рукой к пустой подушке и тяжело вздохнул.
На тумбочке лежала знакомая бумажка. Увидев её, Майк нахмурился.
Опять... Уилл снова не отдыхает. Даже ночью не спит нормально.
Скомкав раздражение, он всё же развернул записку.
«Доброе утро, Майк. На кухне, как и вчера, лежат бутерброды. Возьми на всякий случай обезболивающее, покушай и беги на работу. С любовью, Уилл.♡»
Тепло пробилось сквозь раздражение. Сердце Майка немного оттаяло. Он бережно сложил письмо в тумбочку, оделся, умылся и направился на кухню.
За столом он снова погрузился в тяжёлые мысли. Зачем он так надрывается? Почему тратит силы на эти бесконечные заказы? Почему отдаляется от нас? Почему губит себя?
Гнев и беспомощность сжали его, когда он допивал чай.
Вдруг мысль — а что, если ответить ему тем же? — пришла сама собой. Он хотел написать упрёк, но рука вывела совсем другое. Строки лёгли одна за другой — не обвинения, а ласковые угрозы, смешные наставления и признания в любви.
«Привет, милый. Зачем ты опять так рано проснулся? Будешь недосыпать — можешь заболеть, тогда работать вообще не разрешу! Будем всё время лежать вместе, обниматься, целоваться и, если наконец захочешь, заниматься тем, что вчера не получилось. Сегодня я буду спать на тебе, чтобы не ускользнул раньше времени.
ОБЯЗАТЕЛЬНО ПООБЕДАЙ! Голодание вызывает проблемы с желудком и потерю твоей прекрасной фигуры. Ты идеальный и будешь идеальным, ведь у тебя отличный обмен веществ, пока ты его не угробишь диетами! Так что к моему приходу все печенья должны быть съедены! И ещё! Не забывай, что я безумно люблю тебя любым! Даже если у тебя появится животик, а ножки и ручки станут пухленькими, меня это, наоборот, будет только сильнее умилять, ведь ты будешь ещё мягче и пушистее! Я позвоню тебе после обеда, проверю, сыт ли ты. Если не поешь, потом будешь наказан двойной порцией ужина!
Спасибо за бутерброды. Всё, сделанное твоими руками, имеет особый вкус и приносит мне счастье.
Пока писал это письмо, я так много раз тебя представил, что губы ужасно чешутся. Надеюсь, ты разрешишь расцеловать тебя напоследок.
Верю, что ты поймёшь и выполнишь мои просьбы, а я уже не выдерживаю, так что бегу за поцелуями и на работу.
С неимоверно большой, космически сильной и бесконечной любовью, Майк.♡»
Когда он перечитал написанное, настроение взлетело. Вместо злости в душе распустился солнечный свет: он обожал говорить Уиллу приятности, а на бумаге это вышло ещё ярче.
Майк, улыбаясь во весь рот, почти вприпрыжку подбежал к двери его комнаты и тихо постучал.
М — Милый, мне нужно немного поцелуев на прощание. Откроешь?
Дверь приоткрылась узкой щёлкой — и в тот же миг Майк прилип к его губам. Уилл от неожиданности пошатнулся, но руки Майка крепко удержали его.
Поцелуй был долгим, жадным, будто он хотел забрать с собой не только губы, но и всё дыхание, всё тепло.
У — Что-то случилось? — выдыхал он между паузами.
М — Всё отлично! — Майк светился, улыбка была до ушей, дыхание сбивалось.
Его взгляд снова упал на губы, и он не удержался — вернулся к ним ещё раз, на этот раз нежнее. Одной рукой он гладил его тело, другой — прижимал сложенную бумажку к груди Уилла.
М — Вот, это моё письмо, — слова он говорил между мелкими поцелуями. — Прочти позже. Хорошо?
У — Да... — он взял её в руки, удивлённо моргнув. — Но... я не понимаю. Что происходит?
М — Ничего. Просто захотел написать тебе, — снова целуя его в уголок губ. — Чёрт, я буду ужасно скучать.
Уилл не удержался от усмешки, его рука скользнула под рубашку Майка.
У — Я тоже буду, любимый.
Они снова утонули в поцелуях. Время будто остановилось, пока внезапно Уилл не спохватился:
У — Ты же опаздываешь? — обхватив ладонью его лицо.
Майк мельком глянул на часы и вздрогнул.
М — Чёрт.
Уилл сам потянулся, подарив ему быстрый поцелуй.
У — Всё, беги!
М — До вечера!
У — До вечера!
М — Пока, милый! — уже обуваясь в прихожей, громко крикнул он, чтобы точно услышали.
У — Пока-пока... — эхом донеслось в ответ.
И Майк вышел, оставив за дверью и запах утреннего чая, и тепло любимого, и своё письмо, которое скоро согреет Уилла ничуть не меньше, чем его руки.
Майк шёл на работу почти вприпрыжку. В груди ещё пульсировало тепло утренних поцелуев, а письмо, оставленное Уиллу, казалось ниточкой, которая соединяла их даже на расстоянии. Библиотека хоть и казалась ему немного нудной, но давала главное — время для размышлений и для тихих записей его историй.
Как только он вошёл, взгляды коллег тут же заскользили по нему. На лице ещё оставались следы вчерашней стычки, и стереотип сработал моментально: «побитый — значит агрессивный». Сегодня к нему подходили заметно реже.
Но одна из коллег — та самая, что слишком часто пыталась заигрывать с ним, — всё же не удержалась.
Она, будто между делом, спросила, что произошло. Майку стало стыдно говорить правду. Он не хотел, чтобы кто-то ещё узнал о его личном, о том, что связано с Уиллом. Поэтому для неё история прозвучала иначе: будто на него напал пьяный мужик. Женщина только сочувственно покачала головой и даже позволила себе лёгкий жест — погладила его по плечу.
Весь остальной день она крутилась возле его стола, заглядывала в его тетрадь, кокетливо поправляла волосы. Иногда Майка это раздражало, но он не решался отшить её — она всё-таки была старше по должности.
Тишина библиотеки была как плотный воздух. Шелест страниц, сухой запах бумаги, ровное дыхание посетителей — всё это ещё глубже погружало его в собственные мысли.