Штиль [Закончен]

- Часто ты сюда прилетал? – уже мрак спустился на город, когда Рада и Дракон шли по мощёным камнем улицам, затерянные среди пёстрого праздника. В тех кварталах жили иноземцы из Севера и Запада, работавшие в столице Южных земель. То и дело попадались разряженные в яркие платья женщины с открытыми лицами, разодетые по другому обычаю мужчины. И на всех Рада с интересом заглядывалась, точно и вовсе впервые людей видела. 

- Раньше – часто. А потом… Да незачем мне. Глазеть на них что ли? – равнодушно отозвался тот. 

- А хоть бы и поглазеть! Была б я драконом – я бы везде летала. И на юг, и на север – везде! Совсем здесь не как у нас…, - с завистью Рада таращилась на подсвеченные огнями улицы, на нарядных иноземных купцов и горожан, что вышли повеселиться. 

- И как у вас празднуют? – спросил Дракон. На самом деле он знал, как веселились люди в её землях: хотел снова её голос услышать. Чистый, как ручеёк…

      А в поселении Рады были самые простые увеселения. Ничего хитроумного. Из поколения в поколение. Дети смотрели, что делают взрослые, вырастали и учили этому же своих детей. Никакого движения. Никакой жажды открытий или перемен. Откуда же она взялась такая? 

- Как-как… Через костёр прыгаем, - фыркнула девица, вспомнив родные места.

- Это летом. А зимой?

- А зимой – скачем через снежную бабу, - он не выдержал и расхохотался:

- Ох и злая ты на язык! От женихов, поди, отбоя не было. 

- Опять зубоскалишь?! - она в очередной раз заметила, как какая-то девушка в нарядном платье, видать, из земель Западных, проводила томным взглядом Дракона. – Не сватался ко мне никто. Кому такая нужна?!

- Какая «такая»? С эдакой женой завсегда есть, что делать. И не придётся же кому-то скучать с тобой…

- Потому и не сватались. У нас всем мужикам надо, чтобы жена умела обед сготовить, в поле работать, дров наколоть, печь растопить, за скотиной присмотреть…

- Ага, и что же мужчине остаётся? – сам Дракон давно не обращал внимания на окружающих. Тем более – на женщин, но то, как злилась и кривила губы Рада, привлекло его внимание. Теперь он шёл, замечая и проходящих мимо иноземных барышень, утопавших в дорогих нарядах, и свою мрачнеющую Невесту, всё больше и больше походившую на надутого воробья. 

- Не знаю я, что им остаётся. Они должно бы…

- Эй, красавчик! – раздался хрипловатый голос где-то в чернеющем небе. Рада задрала голову: на них смотрела женщина из открытого окна, что было на втором этаже четырёхэтажного дома. Она была полураздета: один корсет, да и тот – кое-где расшнурован, на шее – множество дешёвых украшений, в волосах – яркие перья...

- Зайди ко мне – голодным тебя не оставлю! – тут же в соседнем окне появилась вторая полуголая девица. 

- А лучше – к нам обеим! С виду ты силён. А с нами поборешься, воин? – они обе рассмеялись, почти не мигая глядя на Дракона. Тот лишь ухмыльнулся, равнодушно махнув рукой:

- В другой раз, красавицы. 

- Эй, погоди! – не унимались они, чуть не плача. – Мы денег не возьмём с тебя! Подожди! Останься! Тебе так понравится, что и уходить не захочешь!

- А мы и не отпустим такого красавца! Страстью и лаской сполна одарим! 

- Да чего им надо-то от тебя?! – вконец разозлилась Рада, молча за всем наблюдавшая. 

- Чего нам надо – тебе того ещё не дозволено! Молоко на губах не обсохло, - девицы переливисто расхохотались. Дракон лишь покачал головой, взяв Раду за руку и увлекая её за собой. Но ещё долго им вслед летели отчаянные призывы…

      В молчании они прошли несколько улиц, и всё-таки Невеста не сдержалась:

- Это что ещё такое?! – она выдернула свою ладонь из его хватки, останавливаясь и не замечая, с каким трудом Дракон старается не засмеяться. Он не ответил, пройдя ещё два шага вперёд. 

- Если ты мне не ответишь… Я… Я…. Я…, - Рада почувствовала, что вот-вот задохнётся от гнева. Это было ещё хуже, чем во время их ссор на острове. Тогда-то она хотя бы знала, что совершенно права, и праведный гнев придавал сил. А тут – творится какая-то ересь! А он…

- А он ещё и скалится! Смешно тебе?! 

- Очень…, - Дракон действительно рассмеялся. Рада и сама бы захохотала, если бы могла увидеть себя в зеркало: волосы разлохматились, торча во все стороны, а щёки – от злости красные, как два помидора.

      Но глаза – залюбуешься! Молнии так и мечут. Точно море в шторм… Как сверкают!

- Стало быть, ты часто тут бывал?! Отчего сразу не сказал?! Какой такой «другой раз»? Так ты к ним хаживал, раз отвечать научен?!

- К ним – хаживал. Бывало. 

- А… Я… К продажницам?! Так ты… Они же... А ты… А я… А ты…, - отродясь за все двадцать лет такого не водилось. Чтобы РАДЕ было НЕЧЕГО СКАЗАТЬ. Слова жалким скрежетом слетали с языка, а внутри всё переворачивалось вверх дном. Смотрела девица на Дракона, и не могла сообразить, как же быть теперь. 
Вот так Дракон! Дракон-Дракон, а, оказалось, ещё и… Вот оно как оказалось! Хаживал, значит! К продажницам! К девкам уличным! 

- Но ведь… Как же… ты… 

- Что значит «как же я»? Тебе что, мамаша не рассказывала? – Дракон легонько щёлкнул Раду по лбу, о чём горько пожалел: она оттолкнула его, ещё больше рассвирепев:

- На что тут мамаша?! Я, вообще-то, с сестрой, её муженьком и их оравой детей жила. Не дура – знаю, откуда младенцы берутся! Сама роды принимала! Да не о том я! – с досады Рада даже ударила его кулаком в грудь. 

- Так и почём спрашиваешь? 

- Так ты ж…, - она понизила голос. – Ты ж дракон…

- И всё-таки мужчина! – вздохнул он, взял её за руку, призывая продолжить путь. – В человечьем-то обличье у меня человечьи… страсти. 

- Страсти… На кой чёрт тебе тогда Невесты, если свои «страсти» ты шляешься справлять к блудницам…, - пробурчала Рада, но Дракон её всё же услышал. 

      Он так и не сказал ей, зачем действительно она нужна была. Зачем он забрал её во время Ритуала, бросил на алтарь… Она так и не знала, что оставалась одной из последних. Что в скором времени миру должен был явить себя Сын Дракона…

- Чего замолк? Стыдно стало?! – с надеждой она заглянула ему в лицо. Но чёрные глаза были также темны, также таинственны и чужды, как и все его мысли. И вновь по спине Рады мурашки побежали. Боялась она его. Да только не как зверя…

- Стыдно стало, что ты такая бестолочь. Из-за девок уличных такой шум подняла!

- А ты думай, что я тебя взревновать решила. 

- Так уж и решила? – он улыбнулся, с удовольствием ощущая, что тяжесть мрачных мыслей уходит сама собой. И как только Раде удаётся так быстро рассеивать его печаль? Точно – ведьма. Видать, с умыслом её Жрицы тогда на лодку положили. Чтобы она его приворожила. Ну и хорошо…

- Я ж тебе Невеста! – девица рассмеялась, и сразу несколько мужчин обернулись в её сторону. Дракон помрачнел: нельзя её, такую, подле себя удерживать. Пусть себе промеж людей живёт. Где и место ЕЙ. Нечего, словно птице, в клетке мучиться. Поскорей бы решила, куда отнести её. Чтобы он опять зажил, как прежде. Один… Во мраке, холоде и безмолвии… Где и место ЕМУ. 

- Ты бы надумала уже, где жить собираешься.

- Неужто гонишь меня? – удивилась Рада его сердитому голосу. И расстроилась. Не нужна она ему, значит… Да кому такая нужна …

      По привычке девица хотела взглянуть на своё «кривое» отражение, да не нашлось на улице его: всюду были люди. Шумел праздник. Они с Драконом вышли на большую площадь. 

- Вон там моряки собираются, что с кораблей сходят, в порту причаливших. А там – купцы заморские торгуют, - он указал сначала на большой деревянный дом, а потом – на длинную узкую улицу, подсвеченную множеством огней. 

- А почему там? Их на другие улицы не пускают?

- Не пускают нас, красавица. Царь здешний умён – у него свои торгуют. А мы – приторговываем, чем можем, - с ними поравнялся богатый иноземец в западных одеждах. Глянул он на Раду и улыбнулся так, что та аж вся зарделась. 

- А ты откуда здесь – белокожая? Рабыня твоя? – спросил купец у Дракона. 

- Нет…

- Так кто ж? На дочь не похожа. Жена ли? 

- Жена. 

- Вот как! Прости за слово грубое про рабыню, господин! И хороша же у тебя жена! Мало того, что красавица. Так ещё и умна не по годам. Береги такое сокровище, - купец снова посмотрел на Раду.

- А ты издалека сюда приехал? – спросила она. 

- Без карты не сыскать! У меня город – не чета этому. На воде стоит, хоть и каменный. 

- На воде?! А как же…, - Рада не успела обрушить на иноземца град своих вопросов, как её голос утонул во всеобщем шуме и гвалте, что царил в душной многолюдной таверне. Они вошли туда, оказавшись посреди пёстрой неразберихи слов, одежд, мелодий, движений…

- У тебя рот закрывается хоть когда-нибудь?! Кроме той благословенной поры, когда ты спишь?! - одёрнул её Дракон. - Нельзя так себя вести девушке в присутствии мужа. Как возможна дерзость такая: самой с чужаком заговаривать?!

- А ты мне и не муж! Отстань, - отмахнулась от него Рада. Купец не возражал, охотно ей отвечая. Втроём они поднялись на второй этаж, где было немного тише. Тех, кто спьяну падал на пол или затевал драку, спихивали на первый, или вообще – вышибали на улицу. Однако во время праздника этим заниматься было некому. Поэтому внизу царило что-то невероятное. 

- А город у меня таков, что в целом свете не сыщешь. Кругом мосты да каналы. Люди по улицам не ходят – на лодках плавают. Красавицы наши на целый свет славятся. А принцессы – царевичам всего мира в жёны обещаны. Вырастают – и уносят их корабли в земли дальние. Кого-то пираты хватают да сюда привозят. И продают в гарем царю здешнему. Так они и тут не пропадают. Из рабынь становятся царицами! А знала б ты, какие библиотеки у нас – дворцы целые под книги отводятся!

- Ой да неужто! – Рада слушала его, боясь дохнуть. Всё это лишь грезилось ей тёмными ночами, когда за окнами выла метель, а в грязной избе не было места для нового младенца, которого со дня на день должна была родить толстая неповоротливая сестра…

- А ты, скажи, откуда такая?

- И мои земли отсюда не сыскать без карты. Они далеко на севере, - она скромно улыбнулась. Дракону казалось, что от её кожи исходит свет, собой затмевающий не только закоптелые свечи, но и горящие за окнами звёзды. И не только он это видел. Многие моряки, иноземцы и ремесленники, бывшие в той таверне, глаз от Рады отвести не могли. Поэтому вновь и вновь он себя спрашивал: как мог не увидеть этого в той бледной несчастной девчонке, что корчилась на дне старой лодочки? Ведь не было этого…

- Так там лишь снег да дикость! Должно быть, ты принцесса? Иль княжна какая? Может, дочка купца богатого? Откуда знаешь столько? – допытывался купец. 

- А что я знать должна? 

- Да хоть и язык мой!

- Так сколько лет я его учила! Отец мой лекарь. Я у него книги брала, что ещё от его деда оставались. Хитрости тут нет никакой. Любой бы выучил за годы-то…

- Умна, красива… Да ещё и скромна ты. Ох кабы не спутник твой – украл бы тебя. Да увёз бы в свой город, - покачал головой сидящий рядом моряк. Он был смуглым, черноглазым и таким белозубым, что аж глаза резало при взгляде на его улыбку. 

- А ты из каких земель? – спросила Рада, приготовившись слушать. 

      Она жадно выспрашивала у каждого собеседника, как живут в его городе, грамотны ли люди, в чём ходят, как веселятся, как живут их женщины и что делают мужчины. Речь её была умна, даже получше, чем у иной царской дочери. Откуда всё это в ней взялось? Никто не знал. 

      Дракон и сам терялся в догадках, как мог спутать ту перепуганную «мегеру» в ритуальной лодчонке с этой красавицей, в шелка разряженную. Не было ведь таких в её землях. Все сплошь белокурые, синеглазые, а за душой – тот же снег, что вкруг их убогих домов ярится ночами… И чувствовал, и понимал он, что не может более так продолжаться… Не должна она жить на его острове. Поскорей бы убралась… От греха. 

- Всё? Нет больше охотников судьбу свою узнать?! – пробасил хозяин таверны, выйдя из боковой комнаты. Пока он закрывал дверь, Рада успела заметить, что внутри всё было обставлено дорого, и свечей много – куда больше, чем в обоих залах, где веселились и купцы, и моряки, и «всякий сброд». 

- А как можно судьбу свою узнать? – удивилась девица. 

- Гадалка проездом тут. Лучшую комнату испросила. Принимает там желающих. До чего умная… Хоть и женщина, - мрачно отозвался хозяин, протопав мимо в своей грязной одежде. 

- С такими деньжатами мог бы и получше одежонкой разжиться…, - Рада повертела в руках пустую чашку и огляделась. И правда, кругом яблоку было негде упасть: за выпивку – плати, за еду и комнаты – тоже. При таких деньгах почему же этот господин не приберётся у себя? 

- Потому что скупой, - Дракон словно прочёл её мысли. – У него целый амбар зерна, погреб вина, а в одном из тюфяков – горы и горы золота. Да только вряд ли он это всё потратит. 

- Почему?!

- Потому что жаден, подлец. Вот, ступай, - из кармана кафтана он достал красивые золотые серьги, точно кровью, сияющие большими рубинами. 

- Это мне?! 

- Да не тебе! Отдашь той шарлатанке, что «судьбу провидит», - он вложил серьги в её белую ладонь. 
- Так ведь… Так я ж…

- Иди, говорю! Знаю – хочешь ведь, - он и сам не знал, как угадал её мысли. Драконы понимают с полуслова друг друга, но не людей. И уж точно – не своих Невест. Да только за прошедшие дни давно понял он, что его Рада на месте спокойно не усидит, коли представился шанс куда-нибудь встрять. 

      И не прогадал. Загорелись её изумрудные глаза, запросто пересилив жалкий отблеск рубинов. Девица поначалу не знала, стоит ли идти, но то и дело поглядывала в сторону закрытой двери. Уж больно хотелось узнать, вправду ли может кто-то чужую судьбу предсказывать! Да только посмотрела она на серьги – они ж Дракону принадлежат. Из его сундуков, чай… Нет. Нехорошо так делать…

- Не над…

- Бери-бери. Считай, что подарил тебе. Бери, - он в очередной раз изумился. Другая б и к гадалке не пошла, и себе каменья заграбастала, а эта ещё и возвращает! И как она в мире людей уживётся: Дракон заметил, пока Рада серьги в свете свечей рассматривала, с какой алчностью глядят на них и бродяги, и продажницы, и даже тот богатый купец иноземный, что с ней разговаривал. А девчонка будто и не рубины держит, а мусор! 

- Ну… Ладно. Уговорил, - она встала со стула и уже подошла к двери, но вдруг – вернулась. Наклонилась к Дракону и почти на ухо прошептала:

- Только ты без меня не улетай, ладно? Давай мы опять на твой остров вернёмся, а потом – ещё где-нибудь побываем. Я тут жить не хочу…, - ему показалось, что Рада зарделась, но, должно быть, это просто свечи золотили её мраморную кожу. Дракон коротко кивнул, и она облегчённо улыбнулась, словно и вправду боялась, что он оставит её здесь. 

      Оставит здесь – в красивом городе, рядом с такими же людьми, как и она сама. Она боялась, что чудовище, которое унесло из дома, забрало всё, составлявшее её жизнь, избавит от возможности возвращаться на зачарованный остров, где ей дважды удалось избежать смерти от его же рук!

- Ну и Рада…, - пробормотал Дракон, наблюдая, как девчонка исчезает в комнате, притворяя за собой дверь. 

***

      Девица удивилась, как тихо оказалось там, где жила иноземная провидица. Закрыв дверь, Рада слышала лишь приглушённый шум, доносящийся из залов, где говорили и бранились в полный голос, где в драках ломали мебель под громкую игру отвратных, но весёлых музыкантов. Грубые деревянные стены в комнате были обтянуты красивым тёмно-красным шёлком, а мебель – сплошь украшенная изразцами, узорами, рисунками. Один стол из слоновой кости чего стоил. Засмотрелась Рада на выточенные прямо в нём цветы, птиц и рыб, поэтому не заметила, как рядом зашевелилось что-то белое. 

- Ой! – девица шагнула назад, прижавшись спиной к запертой двери. Прямо перед ней за дорогим столом сидела белая женщина.

- Проходи-проходи, - заговорила статуя. Она походила именно на статую, а не на живого человека из плоти и крови. Вся кожа – белая, как снег. Волосы – тоже белые, крупными локонами вьются до самой талии. И на белом лице – ярко-алые губы, точно цветок распустившийся. Глаза у неё были чёрные, но не как у Дракона. У него внутри горел какой-то огонёк, сияние. А у женщины очи – точно плёнкой подёрнутые. Ни блестят, ни горят. Будто кукла она бездушная. И одета была провидица в белое платье заморского покроя, алой лентой на талии стянутое. 

- Не стой в дверях. Раз уж собралась, так входи. А передумала – уходи поскорее. Нечего свою душу тревожить. Я вижу, ты из Северных земель? Далеко…, - она говорила странным голосом: ни молодым, но и не старым. Он был глухим, точно доносился издали. Рада про себя помолилась и решила больше никогда к провидицам не хаживать. Да только Дракон был рядом. Выйди она сейчас – сразу поймёт, шельмец, что струсила. И будет над ней измываться. 
Нет уж!

- Смелая, - провидица улыбнулась. Удивительно, но на её белом лице двигались только красные губы. – Пройди, - Рада, точно зачарованная, подчинилась. Прошла вглубь комнаты и села за стол, напротив женщины. 

- Меня Рада звать. А кто ты? Ты не из моих земель? Ты хорошо говоришь на моём языке, - она с интересом принялась ожидать ответа, но его не последовало. Не мигая, глядела провидица ей в лицо, ни слова не проронив. Рада поёрзала на стуле, не понимая, к чему такое молчание, но вдруг её осенило:

- Вот. Держи, - без сожаления брошены были на стол роскошные рубиновые серьги. 

- Меня зовут Атропа, и я не раз бывала и в твоих землях, и в поселении, откуда ты родом, но случилось это давно. А родилась я в землях, откуда лира, на которой ты играешь где-то прямо посередь моря. Потому хочу у тебя спросить: почему ты не останешься тут? – Атропа протянула костлявую кисть с длинными пальцами, забирая отданные украшения. 

- Почему? Так ведь…

- Почему возвращаешься? Да не домой, а туда – где беспросветный туман и мно-ого пепла… 

- Я…. Откуда….

- Я всё знаю, - развела руками провидица. – С детства людей вижу. Точно книги читаю. И тебя – тоже. Глупая ты. Хоть и смелая.

- Но…, - страшно и обидно стало Раде. Словно опять барахталась она в лодке, связанная и безвольная. 

- Зачем, скажи, хочешь свет зажечь в тёмной душе? Тебе ведь не поможет, а душа, свет познавшая, маяться будет без него. А, быть может, тебе по нраву быть огнём во мраке? – Атропа схватила Раду за руку и перевернула кисть ладонью вверх. – Ох и спутника ты себе избрала, - она зажмурилась. – Оглохнуть можно!

- От… от чего?

- От воплей… От воя предсмертного. Знаешь, сколько раз он их слышал? – провидица подалась вперёд, заглядывая в лицо онемевшей Раде. 

- Он… Наверное…

- Он был причиной этих смертей. Смертей во имя жизни. Жизни такой же чёрной, как и его. Знаешь? 

- Нет..., – всё внутри у Невесты сковало ледяной судорогой. Атропа говорила о Драконе. О том, про что он сам ей ещё не рассказывал. Она и сама догадалась, что девицы на острове погибали. Но зачем? Для какой-то жуткой надобности…

- И тебе бы пеплом быть, чтобы чёрному созданию из пепла восстать. Да только не желает больше никто такой новой жизни. 

- Нового дракона?! – девица похолодела. 

- Узнаешь правду, когда положено будет. Но ты сильная. Мрак тебя не испугает. А вот ты… Ты можешь ранить мрак, - Атропа отпустила её руку. – Будет свет. Только смотри, чтобы он не сжёг ничью душу. И не погас. Погаснет – родится новая чёрная жизнь... Только…, - провидица вдруг посмотрела в глаза Рады, точно вчитываясь в какое-то слово. – Только эта чёрная жизнь будет помнить о свете. Не по нраву ей станет жить во мраке – искать станет. И если найдёт свет – то вопли на алтаре не зазвучат более, - она умолкла, отклоняясь назад, а Рада чувствовала, как кровь стучит в висках, как дрожат колени и немеют кончики пальцев. 

- Скажи… Зачем Дракону Невесты? Прошу тебя, скажи… 

- Тебе-то что? Ты не Невеста. Сбежала же с алтаря. 

- Так-то оно так, да только…

- Боишься, - провидица сузила глаза и подалась вперёд, а девица отвернулась. Больно уж страшен был этот взгляд. 

- Боюсь… Но знать хочу. Я должна. 

- А чего ты себе душу-то рвёшь? Пусть он тебя, как обещал, в дальние земли отнесёт, да сокровищами наградит. И заживёшь ты там в тишине на приволье, в богатстве и уважении. На что тебе правда горькая? Ничего ведь хорошего тебе с того острова не будет… Бежала б ты оттуда. Пока цела. 

- Не могу я бежать! – Рада так и выпучила на Атропу свои зелёные глаза. – Как же бежать? Он ведь не оправился толком ещё! Слаб ещё Дракон, чтобы нести меня…

- Нет, не слаб. Он здоров. Ты его уже вылечила. Только признавать этого не желаешь. Отчего? - женщина притворно удивилась, но и сама девица уже знала ответ. Губы у Рады задрожали, и она опустила глаза. 

- Не знаю, отчего. Не знаю… Неужто должна я улететь с острова? Уйти… от него? – последнее слово произнесла она сиплым шёпотом, словно кто держал крепкими пальцами горло. 

- Счастливою тебе с ним не быть. Не может такого случиться. Он из пепла рождённый… И сын его таким же будет… Рождённым… Из пепла, - громко вскрикнув, Рада вскинула голову и с ужасом взглянула на Атропу. Та медленно кивнула, давая понять, что девица всё уразумела верно. Девица вся задрожала, прижав ладони ко рту:

- Так вот для чего нужны ему были Невесты! Из них с алтаря сойдёт его Сын! 

- И тебе на алтаре быть пеплом, если не сбежишь. Поэтому не искушай судьбу.

- А вдруг Дракон переменится? Что если более не захочет он себе такое дитя?! Быть может я…, - она вспыхнула и зарделась, - 
упрошу его передумать…

- Солнце может нагреть ледяной камень, - кивнула провидица, - и будет он давать тепло в ответ. Да только скала навсегда останется холодной скалою. И никакому огню этого не переменить. Не человек он вовсе, а дракон. Даже коли полюбит человеческую женщину, ничего ему с того не будет, кроме мук и позора. А этой женщине… Только смерть. 

- Не верю я тебе! Лжёшь ты! Могут люди меняться! Могут! И он переменится, я знаю!

- Как птаху воспитывать его станешь? – хихикнула белая женщина. – Кормить с руки да в клетке держать?

- Не надобно ему этого, - покачала головой Рада. – Он умён и опытен. И сам уразумеет, коли захочет. Если он пожелает… Если…, - она замолкла, потому что опять горло перехватило то ли от стыда, то ли от счастья быть свободной и самой выбирать свою участь, - Если он только захочет… Я навсегда с ним останусь. На острове том. Буду ему за товарища и за дочь! К чему ему сын неразумный, коли я уже есть! – девица гордо вскинула голову, и Атропа лишь с жалостью улыбнулась, махнув длинной тонкой кистью:

- Делай, как знаешь. Я тебе своё слово сказала. Коли дорожишь своим счастьем и не хочешь брань да страдания сносить – убегай от него. И никогда более не вспоминай костяной тот остров…

- А не жалко тебе его?! – почти со злостью спросила Рада. 

- Кого?

- Да хоть и Дракона! Один там! Совсем-совсем одинёшенек! Ты-то, поди, пока по городам да странам накатаешься – и не слыхивала о том, каково людям живётся так, как он жил! Словечком не с кем перемолвиться! Не похвалят тебя, не ответят! Только ветер да камни кругом и море шепчет, а ничего не говорит. Нет уж! Я тогда с острова улечу, когда точно знать буду, что не вернётся он к прежнему порядку! Вот! Не позволю больше в этой тряпке разгуливать и на девок кидаться! 

- Ой, не могу! – впервые за долгое время провидица искренне расхохоталась, а Рада лишь плотнее сдвинула выгоревшие на солнце брови. Когда она наконец насмеялась, продолжила:

- Ты так говоришь, словно не дикарка северная, а драконова дочь! Да какая: разумная да пригожая! И речи мудрые ведёшь. Но не быть тебе ему дочерью. Не нужна ему дочь. 

- А кем же я ему стану? – девица удивилась, и тем подивила Атропу. Женщина хотела было ответить, но потом лишь усмехнулась:

- Сама узнаешь. Ты спроси его через денёк-другой. Сам тебе всё расскажет. А пока – ступай с миром. Сил тебе, дочь севера… Сил и света. Пусть он не погаснет в твоём сердце. Больше я ничего тебе не скажу…, - поняв, что больше и вправду ничего не узнает, девушка поднялась со своего места и перед уходом жалостливо попросила прощения:

- Коли я обидела тебя, не серчай. Не со зла ведь… Ты меня лихом не поминай, если вдруг вспомнится эта встреча…

- Ступай-ступай. Путь ваш далёк, а море переменчиво. Чтобы шторм миновать, торопитесь, - Рада вышла, а провидица ещё долго в задумчивости глядела на рубиновые серьги, и в таинственном отблеске кровавых камней всё мерещилась ей девица, что Дракону была обещана в Невесты…

Посмотрела Атропа в окно и увидела, как нырнули в пёструю толпу две фигуры мужчины и девушки. Белая женщина лишь покачала головой и сказала:

- Обещана была монстру в Невесты… Но станет женой… человеку.