5 ГЛАВА
Он говорит это легко и непринуждённо, его тон насмешливый даже. Я моментально напрягаюсь. Глаза на секундочку закрываю, чтобы собраться с мыслями. И подавить этот ликующий восторг, возникший в солнечном сплетении.
— Здравствуй, — небрежно говорю я, смотря Егору на переносицу. В глаза не могу.
— С днём рождения.
Замечательное поздравление, спасибо большое! Как бы я жила без этих важных слов?
Егор подходит к отцу, разговаривает с ним о чём-то, мясо на гриле переворачивает и улыбается. Широко, искренне. Я смотрю на его красивое лицо, на сияющие радостью глаза, и ладонь к сердцу прижимаю. Оно из груди рвётся, ему непросто сейчас.
Невозможно на сто процентов ненавидеть свою первую любовь.
Иду в дом, достаю из холодильника бутылку воды и пью из горлышка. Быстро, жадно, крупными глотками. Меня трясёт.
— Мы можем всё отменить. Или перенести. Скажем, что тебе плохо стало, — ласково произносит мама. Она всё это время в кухне была и наблюдала за моими действиями.
— Не нужно, я девочка взрослая, уже во всех странах совершеннолетняя, так что справлюсь. Не волнуйся, мам, — уверяю её, да и себя заодно.
Возвращаюсь к отчиму и сводному брату. Егор за столом сидит, прямо там, где я была несколько минут назад! Наглый тип.
— Пахнет ошеломительно, — подхожу к отчиму и вдыхаю аромат жареного мяса. — У меня уже слюнки текут.
— Вот-вот будем пробовать, — говорит он и достаёт из кармана вибрирующий телефон. — Мик, проследишь за мясом? Я скоро вернусь. Срочный звонок.
— Да, конечно.
Мы с Егором остаёмся вдвоём. Он по-прежнему за столом сидит и с кем-то переписывается. В мою сторону не смотрит. Надо бы вздохнуть с облегчением, но не получается. Я ощущаю себя невидимкой. Меня будто толкают с обрыва в пропасть болезненных воспоминаний. Точно так же я чувствовала себя пять лет назад, когда от сводного брата получала один лишь игнор.
В груди ноет, пальцы дрожат, когда я пытаюсь стейки перевернуть. Их снимать уже пора. Отчима долго нет, поэтому я беру тарелки и выкладываю на них мясо. Один кусок летит на землю, отчего я раздражённо топаю ногой. Ну вот что за неуклюжесть?
— Чёрт! — психую. Нервы на пределе, во мне столько эмоций разных бурлит, что им срочно требуется выход.
— Совсем ты не уважаешь папин труд, — издевательски комментирует Егор . Я вздрагиваю всем телом, когда чувствую его приближение.
— Твоего мнения никто не спрашивал, — зло бросаю я.
— Ты не с той ноги встала,
Мика? — недовольно щурится он.
— Нет, я просто очень рада тебя видеть, блудный сын, — произношу с едким сарказмом.
— Что ты сейчас сказала? — нависает надо мной Егор. Его глаза полыхают гневом, я считываю его раздражение, отчего внутри всё тонкой коркой льда покрывается. Застывает. А затем в крошево разбивается.
Потому что Кораблин впервые за этот вечер обращает на меня внимание. В лицо смотрит, ответа какого-то ждёт.
Напряжённый, злой, красивый.
И ранимый.
Блудный сын — это тот, кто покинул родительский дом, а затем после долгих лет скитаний вернулся обратно. Егору подходит такая характеристика. И он об этом прекрасно знает. Пять лет назад он уехал за границу, потому что был зол на своего отца. Владимир настаивал, чтобы сын работал в его компании, Егору строительный бизнес никогда не нравился. Они из-за этого часто ссорились, я однажды подслушала их перепалку и потом долго в себя прийти не могла.
Когда между близкими людьми царит непонимание, это причиняет мне боль. Я физический дискомфорт ощущаю, потому что принимаю всё близко к сердцу.
Сейчас отношения между отцом и сыном вроде бы наладились, но своей неосторожной фразой я напомнила Кораблину о прошлом.
Он злится на меня, потому что ему неприятно, а может быть, даже стыдно за свои поступки.
— Я погорячилась, — тихо говорю.
Мы встречаемся взглядами. У меня дух захватывает от того, насколько близко он находится. Я могу поднять руку и дотронуться до его лица. Почувствовать тление искр на кончиках пальцев, затаить дыхание — и даже этого не заметить.
Егор шарит глазами по моему лицу и быстро вздымающейся груди. Я не могу распознать его эмоции. Но паранойя, моя любимая долгожданная паранойя радостно машет крыльями.
Кажется, ещё секунда — и Егор увидит во мне Кристину. А не Мику,его сестру.
Вдруг,он уже догадался что я-Мика та самая Кристина?
— Впредь думай, прежде чем говорить, — роняет он холодным отстранённым голосом.
И, подхватив тарелки с мясом, идёт к столу, за которым мы всей семьёй будем отмечать мой день рождения.
Через минуту возвращается отчим. Он извиняется за своё долгое отсутствие и хвалит меня за то, что я вовремя убрала стейки.
Мама и наша домработница Оксана за считанные минуты сервируют стол. Изначально мы собирались в гостиной мой день рождения отмечать, но я в последнюю минуту передумала. На улице прекрасная погода, солнышко по-весеннему тёплое и ласковое, а на небе ни одного облачка не видно! Тем более скоро закат. Я обожаю за ним наблюдать.
Спину и шею покалывает от взгляда Егора . Что ему надо? Никогда не замечал, а тут вдруг после одной фразы решил меня со всех сторон рассмотреть?
Или увидел сходство с несуществующей Кристиной?
— Я сейчас вернусь, — говорю родным.
Не могу больше, мне нужна передышка! Я на второй этаж забегаю и к стене прислоняюсь. Дышу часто-часто, с надрывом, громко.
Я хочу возненавидеть Егора! Почему у меня ничего не выходит? Я ведь стараюсь.
По лестнице кто-то поднимается. Моё сердце уже знает правильный ответ. Я очки поправляю и с вызовом смотрю на сводного брата.
— Сбегаешь с собственного дня рождения? — усмехается он.
— Тебе показалось.
— Да ладно? — он выгибает левую бровь. — А что ещё мне показалось?
— Мне-то откуда знать? — пожимаю плечами. Храбрюсь.
— Я думал, ты всё обо мне знаешь… Мика-Кристина, — понижает он голос на последнем слове. И шаг ко мне делает. — Ты решила, что я слепой и ничего не пойму?
Егор опирается о стену правой рукой. Если повернусь немного, то смогу прикоснуться губами к его запястью. Поцеловать легко и невесомо, а затем провести языком по мужской коже. Вспомнить его запах и вкус.
Боже, я хочу снова ощутить то нервное дребезжание, от которого слабели колени и дрожали пальцы.
— Не понимаю, о чём ты, — бормочу я.
— Да ладно? Тебе напомнить? — он располагает вторую руку на стене. Теперь между нами ничтожные сантиметры остаются.
Я совершаю глубокий вдох. И морщусь. Грудь стальными оковами сжимает. Я проскальзываю под рукой Егора, выбираясь на свободу. Отхожу от него, головой качаю.
Он снова делает мне больно.
— С каких это пор ты пользуешься сладкими духами? — едко интересуюсь я. Складываю руки на груди и рвано дышу, пытаясь скрыть разочарование.
— С тех самых пор, как врушка Мика-Кристина оказалась девственницей, — невозмутимо отвечает сводный брат. — Не хочешь рассказать, что за цирк ты устроила? Зачем изменила причёску и вставила тогда цветные линзы?
— Мне так захотелось.
— Хотя бы что-то было правдой? История про бывшего тоже выдуманная? — наседает он. Не оставляет даже шанса на передышку.
— Отчасти, — хмыкаю я. — Но история основана на реальных событиях. Жаль, ты о них не помнишь.
— Я не люблю загадки, Мика-Кристина.
— Считай, что я просто захотела лишиться девственности с человеком, которого давно знаю. Вот и всё, — развожу руками. — А теперь позволь мне на праздник вернуться. Нас ждут.
— Ничего страшного, дождутся, — отрезает он. Не пропускает меня, он выход своим телом преградил.
— Что ты хочешь? — возмущённо спрашиваю я. Не понимаю его намерений. — Тебя задел факт собственной невнимательности? Или что? Я понимаю, пять лет — это большой срок, но не узнать собственную сестру — верх идиотизма! Ты вообще на меня никогда не смотрел, да? И мой голос не запомнил?
Я уже не могу остановиться, все претензии ему высказываю. Мой голос срывается, но я продолжаю говорить и говорить. Даже руками всплескиваю от чрезмерной эмоциональности.
— Я всего лишь накрасилась, надела обтягивающее платье и вставила синие линзы. Всё! И ты ни хрена не понял. Хотя до этого мы на протяжении семи месяцев каждый выходные виделись. И даже общались друг с другом. Или у тебя временная потеря памяти? — щёлкаю пальцами прямо перед его носом. Наглею.
Егор перехватывает мою руку и крепко сжимает. Я вырваться пробую, шиплю, словно разъярённая кошка. Прядь волос выбилась из дурацкого пучка и на лицо мне падает. Видеть мешает.
— Я не запоминаю тех, кто мне не интересен, — ледяным тоном произносит Егор … Егор Кораблин.
— Спасибо за правду, — тихо говорю я. Плечи опускаются, я поникаю, меньше становлюсь, незаметнее, ничтожнее. Я догадывалась об этом, что уж.
•
Актив=глава
_________________
Ставь ⭐ пиши комментарии ❤️🔥