- Часть 6 -
Утреннее солнце ещё не успело прогреть воздух, когда в покои принца Вэнь Нина тихо постучали. Вошедший слуга с поклоном передал письмо, запечатанное лотосом — символом дома Лань. Цзян Чен, не выдав ни малейшего удивления, развернул аккуратный лист бумаги. Почерк был ровным, сдержанным.
"Я жду вас в саду, — Лань Сичень."
Омега медленно сжал лист пальцами, скрыв дрожь в ладони. Он поднял глаза на Вэнь Нина, который как всегда смотрел на него с лёгкой заботой.
— Ваше высочество, прошу разрешения ненадолго отлучиться. Я поставлю охрану к вашим дверям.
— Конечно, Чен, — кивнул принц мягко. — Возвращайся, когда закончишь.
Цзян Чен вышел, поставив у дверей двух самых верных из рыцарей. Он шел в сад, будто на бой — с прямой спиной, хладнокровным взглядом и холодом, который леденил воздух вокруг. Там, у мраморной беседки, в тени цветущих деревьев, стоял Лань Сичень. Его взгляд был сосредоточен только на Чене, и, казалось, всё остальное перестало существовать.
Цзян Чен остановился перед ним, не кланяясь.
— Доброе утро, герцог. Следовало бы сказать, что приятно вас видеть, но я скорее удивлён вашей настойчивостью. Особенно после прямого отказа.
— Я не видел в этом подлости, — спокойно ответил Сичень. — Я лишь хотел поговорить с теми, кто знает тебя лучше.
— "Лучше", — усмехнулся Чен. — Они не знали, что я умею говорить до семи лет, и то лишь потому, что им было всё равно. Выбор союзника у вас интересный.
Альфа не ответил. Он не оправдывался. Не опускал глаз. Только смотрел — упрямо, с той самой мягкой твердостью, которой славились Лани.
Цзян Чен перевёл дух.
— Хорошо. Я согласен на помолвку.
— Правда? — в голосе Сиченя прозвучала надежда.
— С одним условием. Свадьба состоится не раньше, чем через три или четыре месяца. Мне нужно время — свыкнуться с мыслью, собрать дела при дворе, снять с себя пост.
Он соврал без дрожи в голосе, и только внутренне стиснул зубы. На самом деле ему нужно было не "время", а будущее, и оно приближалось — через несколько месяцев должен появиться Цзинь Гуаньяо, истинный омега, истинная пара для Лань Сиченя. Как только они встретятся — всё изменится. И тогда, пока не прозвучал свадебный марш, помолвку ещё можно будет разорвать.
Сичень посмотрел на него долго. Потом медленно кивнул.
— Пусть будет так. Через четыре месяца, если ты не передумаешь — мы поженимся.
— Тогда помолвка объявляется официально? — сухо уточнил Чен.
— Только если ты разрешишь.
Цзян Чен снова помолчал. Внутри него всё кричало, сопротивлялось, но он выдавил:
— Разрешаю.
Он повернулся, не дожидаясь ни поклона, ни теплых слов. И только когда за его спиной снова зашелестел садовый ветер, он позволил себе выдохнуть — устало, надломленно.
"Время пошло."
⚜️⚜️⚜️
— Ты что сказал?! — голос Вэй Ина звенел. Он ходил по комнате, почти теряя контроль над собой. — Ты согласился?!
— Да, — спокойно ответил Цзян Чен, сидя на краю стола, скрестив руки на груди. Он выглядел вымотанным, но не сломленным. — Но только с условием, что свадьба будет не раньше, чем через три-четыре месяца.
— И ты думаешь, что за это время что-то изменится? — Вэй Ин остановился, сжав кулаки.
— Что всё вдруг как по маслу пойдёт, что они забудут, что уже объявили помолвку?! Мы говорим о Ланях, Ваньинь. О Ланях. Эти альфы связывают свою судьбу на всю жизнь!
Цзян Чен посмотрел на друга с привычной тенью усталой иронии в глазах:
— Именно потому я и дал им надежду, которую они потеряют. Говорю тебе, Усянь, как только появится Гуаньяо — Сичень не устоит. Он истинный омега для него. В прошлой жизни тот даже не смотрел в мою сторону, всё его внимание было на нём. Эта помолвка будет расторгнута, не успеет прозвучать свадебный марш.
— А ты? — Вэй Ин посмотрел на него пристально. — Ты не боишься, что... ну... тебе это больно будет?
— Мне? — Цзян Чен усмехнулся. — После того, как нас бросили, пытали, назвали предателями и публично унизили? Ты думаешь, что я ещё способен чувствовать что-то к альфе? Нет, Усянь. Это — игра. Мы с тобой знаем, как она закончится. Я просто делаю свой ход. А дальше... главное — остаться в живых.
Они замолчали, осознавая тяжесть сказанных слов. Почти год у них впереди. Год, чтобы выяснить правду. Год, чтобы избежать смерти.
Как вдруг в дверь постучали. Оба резко обернулись. Один из слуг вошёл, поклонился и, не поднимая глаз, протянул письмо:
— Господин Вэй, письмо от вашей матушки.
Слуга вышел, и Вэй Ин, немного побледнев, развернул конверт. Буквы, выведенные резким, холодным почерком, будто хлестали по щекам:
"Радостно сообщаем, что после приятной беседы с уважаемым герцогом Лань, мы дали согласие на твою помолвку с его младшим братом Лань Чжанем. Торжество состоится, как только будут решены организационные вопросы. Поздравляю. Мать."
Лицо Вэй Ина побелело. Он судорожно перечитал строку за строкой, пока не уронил письмо на колени.
— Что... что... ЧТО?!
— Кажется, у нас теперь два помолвленных идиота, — прокомментировал Цзян Чен, вставая и забирая письмо у друга. — Поздравляю. Теперь ты в клубе.
— Я сказал "нет"! Я... я вежливо, твёрдо, ясно отказал ему! — Вэй Ин в ужасе схватился за голову. — А он... он всё равно пошёл к моим родителям?! И они... они СОГЛАСИЛИСЬ?!
— Что ты удивляешься? — с горькой ухмылкой отозвался Цзян Чен. — У них был шанс избавиться от тебя красиво и выгодно. Альфа из дома Лань — это не просто "удача". Это политическое спасение. Они, наверное, танцуют от счастья.
Вэй Ин почти задыхался, но Цзян Чен аккуратно положил ему руку на плечо.
— Слушай. Сделай так же, как я. Дай согласие. С оговоркой. Скажи — через несколько месяцев. Потяни время. Они не могут заставить тебя жениться насильно. А как только появится Ло Цинъян — истинная пара Лань Чжаня — всё закончится. Сам увидишь. Он забудет о тебе, как о плохом сне.
— А если не забудет?
— Тогда женишься. — Цзян Чен пожал плечами. — Зато хоть не умрёшь, как в прошлый раз. Выбирай, Усянь — любовь, которой нет, или жизнь. И шанс всё изменить.
Вэй Ин не ответил. Он всё ещё сидел, будто его только что сбила лошадь на полном скаку. Но в его глазах уже зреющее пламя говорило — он понял. И будет играть. До конца.
Ведь в этот раз... они не проиграют.
⚜️⚜️⚜️
Утро застало Вэй Ина в глубокой задумчивости. Он сидел у открытого окна, позволив утреннему ветру играть с его распущенными волосами. В груди жгло. Не от злости. Не от боли. А от какого-то странного, тошнотворного ощущения бессилия.
Помолвка. С Лань Ванцзы.
Он прекрасно помнил, что спустя несколько месяцев с появлением Ло Цинъян, всё изменится. Альфа забудет о нём. Найдёт свою истинную. Но до этого момента — он станет не просто игрушкой, не просто фигурой в чьей-то партии, а будущим женихом одного из самых могущественных альф в стране.
Цзян Чен нашёл его чуть позже, уже полностью собранным — волосы убраны в строгий высокий хвост, форма капитана сидит безупречно, лицо без эмоций.
— Ну? — спросил сиреневый омега, скрестив руки. — Обдумал?
— Да. — Голос Вэй Ина был хрипловатым, но уверенным. — Ты был прав. У меня нет выбора.
Он выпрямился:
— Сегодня после смены я встречусь с Лань Ванцзы. Скажу, что согласен, но при одном условии: Свадьба — через четыре месяца. И всё официально, с регистрацией и бумажной волокитой. Я скажу, что хочу выполнить служебный долг до конца.
Он посмотрел в глаза другу.
— А на самом деле мы будем искать зацепки. Всё, что связано с прошлой жизнью. Кто нас предал. Кто всё подстроил. И как нам не умереть снова.
Цзян Чен кивнул. Между ними не нужно было лишних слов.
⚜️⚜️⚜️
Вечером того же дня, когда солнце уже садилось за линии башен императорского дворца, Вэй Ин вышел в центральный сад. Там, как и ожидалось, его уже ждал Лань Ванцзы. Прямой, высокий, в бело-голубых одеждах с вышивкой дракона и лентой их дома на лбу. Глаза — жёлтые, как лунный свет. Холодные. Вечные. И сейчас — напряжённые, будто он ждал ответа, от которого зависела его жизнь.
— Вэй Ин, — тихо произнёс он, и его голос будто разрезал вечер. — Ты согласишься?
Омега остановился в трёх шагах от него. На его лице не было ни улыбки, ни страха. Только холодное спокойствие.
— Да, — произнёс он. — Но... на моих условиях. Свадьба — не раньше, чем через четыре месяца. Я капитан. У меня есть обязанности. Я не могу бросить службу ради красивых нарядов и церемоний.
Лань Чжань смотрел на него, будто пытаясь понять, в чём подвох.
— Через четыре месяца, — повторил он. — Я согласен.
Вэй Ин чуть склонил голову, делая символический поклон.
— Тогда договорились.
Он хотел уже уйти, но альфа заговорил снова:
— Это не просто договор. Это — моя искренность. Я хочу быть рядом с тобой. Я не вижу никого другого. Даже... если ты пока не веришь мне.
Омега замер на секунду, но не обернулся.
— Время покажет, Лань Ванцзы. Время покажет.
И ушёл, растворяясь в тенях сада.
⚜️⚜️⚜️
Позже вечером он сидел в покоях Цзян Чена, отпивая вино из тёмной бутылки, и слушал, как его друг матерится, читая какие-то архивные документы.
— Усянь, ты понимаешь, что мы оба с тобой теперь помолвлены? — фыркнул он. — Мы — два омеги, два капитана, и теперь нас "забронировали" братья Лань. Если бы кто-то год назад мне это сказал — я бы плюнул ему в лицо.
— Ну... — протянул Вэй Ин, переворачивая бокал. — Мы хотя бы не в темнице. Пока.
Они оба засмеялись. Но в глазах оставалось напряжение. Потому что эти четыре месяца — могли стать их последними шансами.
⚜️⚜️⚜️
Была поздняя осень, и воздух в деревне за пределами столицы пах жухлыми листьями и лёгким дымом. Ветер играл с плащами и волосами, когда отряд добрался до деревушки после тяжёлой дороги и нападения.
Вей Ин и Цзян Чен ехали впереди. Сзади плелись усталые рыцари, один из которых тащил на привязи пленного — окровавленного, но живого главаря нападавших. Всех остальных уже не было в живых.
Запах крови, крики боли и мертвечины всё ещё стояли перед глазами, будто не ушли вместе с последним взмахом меча. Цзян Чен был бледен, на губах — пепельный налёт. Когда последние тела упали, он отвернулся, сделал пару шагов... и его вырвало.
Это был не просто шок. Это было странно. Очень странно. Цзян Чен, прошедший сражения, схватки, казни. Тот, кто в прошлой жизни держался до последнего. Вей Ин тогда ничего не сказал — только молча подал флягу с водой, глядя на друга исподлобья. В его голове уже начали складываться кусочки головоломки.
И вот, когда они въехали в деревню, Цзян Чен спрыгнул с лошади... и пошатнулся.
— Эй! — Вей Ин соскочил следом и схватил его за руку, не давая упасть. — Ты чего?
— Просто... закружилась... голова, — пробормотал Чен, и его ладони задрожали.
Вот теперь Вей Ин точно знал.
Он, не спрашивая, бросил короткий приказ рыцарям:
— Остановитесь у трактира. Перекусите. Я вернусь через час. И ни слова о том, куда мы пошли.
— Куда... — начал Цзян Чен, но Вей Ин уже тянул его за собой, словно вцепившись.
⚜️⚜️⚜️
Дом знахарки-повитухи был на окраине — скромный, обложенный лечебными травами и пучками сушёных корней. Старуха с серебряными волосами и цепким взглядом впустила их без вопросов.
— Мы не за настойками, — коротко бросил Вей Ин, сажая Цзяна на низкую лавку. — Он — омега. Несколько дней... симптомы странные. Проверь.
Повитуха лишь вздохнула, закатала рукава, подошла и начала осмотр. Тёплые ладони, знающие прикосновения. Спокойный, даже слишком.
Прошло несколько минут молчания. И вот она отстранилась.
— Он беременен, — сказала старуха. — Срок небольшой. Недели три, может, чуть больше. Удивительно, что он уже так слабо держится...
В тишине, что последовала, даже ветер снаружи затих.
Цзян Чен сидел, будто вырезанный из мрамора. Лицо — белое, губы дрожат. Он не сказал ни слова. Ни проклятья, ни возражения. Только — смотрел в пол, широко раскрытыми глазами.
Вей Ин, стоящий рядом, медленно сел на край лавки. Губы дёрнулись.
— Я... Черт... — только и выдохнул он.
— Знал, что что-то не так. Но чтоб... вот это...
Повитуха молча отдала им отвар для поддержки и велела несколько дней избегать переутомления и стресса.
Когда они вышли на улицу, солнце уже клонилось к горизонту.
— Что делать будем? — наконец, нарушил тишину Вей Ин, осторожно глядя на Чена.
Омега долго молчал. Потом прошептал:
— Мы... ещё даже не нашли, кто нас тогда убил. А теперь я...
Он осёкся, прижав ладонь к животу.
— Всё... стало куда сложнее.
⚜️⚜️⚜️
День клонился к закату. Осеннее солнце уже теряло силу, поднимаясь низко над горизонтом, окрашивая реку в бронзово-золотистый цвет. Лёгкий ветер гнал по воде опавшие листья. Всё казалось тихим, почти сонным — чуждым тому, что сейчас творилось внутри одного омеги.
Цзян Чен и Вей Ин стояли на берегу, молча наблюдая за неспешным течением. Они уже отдали распоряжения рыцарям, сказав, что хотят немного тишины. Но на самом деле им нужна была передышка. И разговор. Тот, которого никак не избежать.
Цзян Чен тяжело вздохнул, руки сжались в кулаки.
— Я не могу в это поверить, — сказал он наконец. Голос был хриплый, надломленный. — Почему... Почему именно со мной? Черт возьми, Ин, я всегда был осторожен. Я не...
— Не ты один не веришь, — мягко отозвался Вей Ин. — Но это факт. И теперь надо думать, что делать.
Цзян Чен посмотрел на воду, глаза были полны непонимания и страха.
— Я не хочу, чтобы кто-то знал, — выдохнул он. — Никто, слышишь? Особенно не он.
Вей Ин нахмурился, но молча кивнул.
— Если Лань Сичень узнает — свадьба станет неизбежной. А я не собираюсь мешать ему быть счастливым. Он заслуживает любви, истинного омегу, а не того, кто не верит даже в саму идею любви.
Он проглотил ком в горле и продолжил:
— Через три месяца я уйду с поста. До того, как это станет очевидным. Я уйду... и исчезну. Где-нибудь в глуши. С ребёнком.
Вей Ин прикрыл глаза, глубоко вздохнув. Молчание повисло между ними, но не было тягостным — скорее, пропитанным уважением к принятым решениям.
— Ты уверен? — только и спросил он спустя минуту.
— Да, — твёрдо кивнул Чен. — Ни аборта, ни возвращения. Я сам разберусь. Главное сейчас — найти тех, кто нас тогда уничтожил. И побыстрее.
Вей Ин усмехнулся и хлопнул друга по плечу.
— Только не рвись из кожи, герой. Ты теперь не только воин, ты отец. Заботься не только о себе, но и о ребёнке, понятно?
— Я понимаю, — голос смягчился. — Я просто... Я не знаю, справлюсь ли. Один.
Вей Ин широко, по-доброму, почти братски улыбнулся.
— А кто сказал, что ты один? Я с тобой. И всегда буду.
Он сделал шаг вперёд и с серьёзным видом добавил:
— К тому же... если подумать... Раз я почти муж Лань Чжаня, а ты носишь ребёнка Лань Сиченя — получается, я дядя?
Цзян Чен не сразу понял, но как дошло — швырнул в него пригоршню гальки с берега, ухмыляясь сквозь слёзы:
— За такие шутки тебя точно не пригласят на крестины, Вей Ин!
— А я всё равно приду! — засмеялся тот, отскакивая. — С лучшим вином и подарками!
И они стояли у реки — двое омег, которых сломала, но не уничтожила судьба. И теперь, когда прошлое подарило им ещё один шанс, они решили, что выстоят. Ради себя. Ради друг друга. Ради жизни, что зародилась в ком-то, кто считал себя бесплодным в любви, но оказался полным её до краёв.
⚜️⚜️⚜️
Возвращение в Императорский дворец прошло тихо. Не было пышных встреч или громких новостей — только усталые рыцари, вернувшиеся с задания, и два омеги, один из которых скрывал слишком многое.
Цзян Чен с головой ушёл в работу: его движения были точными, голос — холодным и уверенным, а глаза — настороженными. Он не позволял себе расслабиться даже на миг. И тем более — не позволял, чтобы кто-то догадался о его состоянии. Он не слабый. Он не нуждается в защите.
Вей Ин же, наоборот, казался гиперактивным. Он бегал за Ченом, приглядывал, предлагал еду, тепло, отдых, советы. Смотрел так, будто пытался разглядеть, не дышит ли тот чаще обычного. А ещё всё время шептал:
— Тебе нельзя поднимать тяжёлое. Тебе нельзя нервничать. Осторожнее с лестницей. Не забудь поесть.
В какой-то момент это превратилось в пытку. Для Цзян Чена.
Так в один из дней, когда Вей Ин в очередной раз подошёл к нему со словами:
— Чен, тебе нельзя так...
— Хватит! — выдохнул омега, резко оборачиваясь.
Вей Ин опешил, но не успел и глазом моргнуть, как его прижали спиной к холодной каменной стене. Локоть Чена впился в его шею, взгляд был опасным, дыхание — резким.
— Ещё раз скажешь, что мне нельзя — и я тебе глотку перережу, понял? — прошипел Цзян Чен. — Я, чёрт возьми, не фарфоровая кукла.
Но Вей Ин, как назло, даже бровью не повёл. Он тяжело выдохнул, поджав губы, и хрипло ответил:
— Если ты меня прирежешь, то, во-первых, тебе станет плохо от крови. А во-вторых, некому будет тебе помочь — потому что я уже буду мёртвый.
Они молчали, и только бешено колотящиеся сердца выдавали, что всё это — не игра. Не драма. А настоящая, пугающая реальность.
Цзян Чен тяжело выдохнул, отпуская друга. Он отступил, но злился не меньше — на себя, на Вей Ина, на всё вокруг. Он сжал кулаки.
— Не лезь, Усянь, — сдавленно сказал он. — Я всё контролирую. Мне не нужна твоя паника.
— Это не паника. Это забота, — твёрдо, но мягко сказал Вей Ин. — И если уж ты такой железный, то помни — стресс тебе вреден. Так что успокойся первым, рыцарь.
Он улыбнулся, слегка насмешливо, но с теплом. Цзян Чен закатил глаза и отошёл в сторону, потирая висок.
— Иди к чёрту, Усянь.
— С радостью. Но сначала проверю, поел ли ты. — Вей Ин подмигнул и пошёл прочь, оставляя Чена разрываться между раздражением... и благодарностью.
Он не понимал, почему Усянь так старается. Или, может, понимал. И это злило его ещё больше. Но в глубине души было... чуть спокойнее. Хоть и на каплю.
⚜️⚜️⚜️
Цзян Чен наконец мог вздохнуть. Последние дни Вей Ин перестал носиться за ним с видом курицы-наседки, и омега снова обрёл пространство — и контроль. Это произошло после того, как в жизнь его друга уверенно вошёл Лань Ванцзы.
Альфа не давил, не настаивал, не пытался запугать — он ухаживал. Нежно. Искренне. Терпеливо. И от этого у Вей Ина буквально срывало крышу.
Розововолосый омега растерянно смотрел на цветы, что регулярно появлялись у его постели, на изысканные лакомства в его любимом вкусе, на взгляд янтарных глаз, в которых не было ни одного скрытого намерения — только восхищение.
Он не знал, как реагировать. Всё, что знал Вей Ин — это битвы, сарказм и сила. Но точно не любовь. Не романтику. Не... трепет.
Поэтому он делал то, что умел лучше всего: бежал.
Он прятался от Лань Чжаня, уходил с тренировок пораньше, переодевался в другую одежду, чтобы не быть узнанным, и даже подкупал слуг, чтобы те говорили, что его нет.
Он злился сам на себя — но от этого путался ещё сильнее. Потому что ему нравилось. И это пугало его до дрожи.
⚜️⚜️⚜️
Тем временем Цзян Чен шёл по дворцу, вернувшись после утреннего доклада. Он аккуратно поправлял рукава и мысленно просчитывал, когда сможет ускользнуть в покои, чтобы немного отдохнуть.
Всё шло по плану, пока за поворотом он не столкнулся лицом к лицу с Лань Сиченем.
— Цзян Чен, — произнёс герцог с лёгким кивком. Взгляд его, как всегда, был мягким, но настойчивым. — Вы всё ещё избегаете меня?
— Я выполняю свои обязанности при дворе. Это не называется избеганием, — сухо бросил Чен, стараясь, чтобы его спина оставалась прямой, живот — незаметным, а выражение лица — хладнокровным.
Сичень чуть приблизился, не переходя грань дозволенного, но создавая то самое неуловимое давление, от которого даже самые крепкие стены давали трещину.
— Ты хорошо выглядишь, — тихо сказал он, впервые за долгое время называя омегу "ты", а не с почтением. — Рад, что ты в порядке.
— Благодарю, — голос Цзян Чена дрогнул, но он тут же взял себя в руки. — Если позволишь, у меня есть поручения. Принц ждёт.
Он сделал шаг в сторону.
Сичень кивнул, но прежде чем омега успел отойти, добавил:
— Я рад, что ты согласился на помолвку. Я сделаю всё, чтобы ты не пожалел.
Цзян Чен не ответил. Он не повернулся. Только ускорил шаг. А внутри него всё билось тревожно и беспорядочно — как будто внутри жили два сердца, и одно из них уже не было его.