Глава 4. Пепел вместо сказок
«Читатель! Я тебя предупреждал, что это не самая приятная история. Кроме разочарований, в жизни Сойера ты больше ничего не увидишь... Давай я лучше расскажу тебе другую сказку, которая начинается так...»
Однажды в одном царстве, в очень далеком государстве, за девять морей и двенадцать лесов, в чаще самого дремучего леса, жила очень дружная семья. Отец был дровосеком, мать занималась домом и огородом, а дети — старший сын Флоренс и младшая дочь Кнопа — помогали по хозяйству. Задолго до первого снега они готовились к зиме: утром отец отправлялся на охоту, а вечером рубил дрова. И каждый раз он обещал сыну, что возьмет его с собой на охоту. Флоренс воинственно затачивал охотничьи стрелы для своего тоненького лука, который сделал ему отец. А Кнопа расчесывала свои длинные светлые волосы и мечтала, когда вырастет, жить в самой высокой башне замка с самым красивым принцем, а из башни будет открываться вид на все окрестные земли и королевства. Она постоянно это повторяла, а мама улыбалась… Как-то раз отец ушел на охоту и не вернулся.
Вся семья сильно горевала, но Флоренс в свои двенадцать лет был уже смелым парнем и заявил, что отправится на поиски отца. Он взял припасов, которых едва хватило бы на два дня, лук и колчан с восемью стрелами. Мать долго не хотела отпускать сына в дремучий лес. Но Флоренс ее не послушался и отправился в путь.
Прошло три дня, но он не вернулся… Тогда мать взяла корзинку, уложила в нее еды на три дня, обняла на прощание Кнопу и пообещала вернуться очень скоро, как только найдет потерявшихся отца и сына.
Прошло шесть дней, но никто так и не вернулся… Кнопа каждый вечер разжигала костер в нескольких шагах от домика в надежде, что тот, кто потерялся, обязательно найдется.
Наступила зима, бережно укрыв все вокруг пышным белым снегом, и грянули морозы. Кнопе стало холодно и голодно: еды едва хватало, а морозы по ночам были настолько сильными, что трещали окна. Однако ей удалось пережить всю зиму в маленьком домике.
Но вот наступила весна. Солнце стало светить ярче, и буквально на глазах зазеленела трава. Кнопа решила отправиться на поиски своей пропавшей семьи. Взяв припасы на пять дней, она пошла по единственной тропинке, ведущей от дома в лес.
Шла она целый день, пока не добралась до большого дома, который одиноко стоял среди деревьев. Кнопа постучала в дверь. Ее тут же открыл старик с фонарем в руках.
— Здравствуйте, я кое-кого потеряла и хочу теперь вернуть! Но совсем не знаю, где они, — пропищала Кнопа своим тоненьким голоском.
Мужчина не ответил ей, а только жестом указал, чтобы девочка следовала за ним в дом. Кнопа была совсем неглупой девочкой и знала, что заходить в дом в глуши леса опасно, но желание найти свою семью было сильнее. Она переступила порог, прошла по темному коридору вслед за странным человеком и попала в комнату с жарко пылающим камином, где в кресле сидела толстая старуха и вязала.
— Здравствуйте! Я ищу свою семью. Вы должны мне помочь их вернуть! — выпалила Кнопа.
Старуха с любовью посмотрела на нее и ответила: «Девочка, успокойся, мы сейчас же всех найдем. Ты выглядишь уставшей. Садись за стол, давай я тебя накормлю». Кнопа послушно уселась за стол. Старик подносил ей блюдо за блюдом, и Кнопа быстро наелась. Но стоило ей только заговорить о своей семье, как старушка тут же начинала ее уверять, что сейчас все лягут отдохнуть, а уже завтра отправятся на поиски. Кнопу уложили на большую кровать, где она проспала до самого обеда. А открыв глаза, она увидела, что старуха уже вязала свои шарфы да рукавички.
— Бабушка! Я очень волнуюсь за свою семью!
— Хорошо, девочка, ты только покушай, и мы отправимся в путь, — ласково ответила она.
Кнопа поела и опять уснула, а проснулась уже вечером. Бабушка по-прежнему вязала. Кнопа подошла к ней и сказала, что очень скучает по семье, и та ответила, что утром они обязательно отправятся в путь.
— Утро вечера мудренее, сегодня раньше ложись спать и, главное, не проспи. На улице ветер и дождь. А дома тепло и сытно…
Кнопа уже хотела послушаться старуху, но желание поскорее найти свою семью было настолько сильным, что ночью она сбежала из этого странного места. Девочка почти бежала всю ночь, изредка поглядывая на звезды. Наконец она вышла из леса, перешла небольшую речку по каменному мостику и пришла к конюшне. Конюшня была старой и заброшенной, но рядом стояла ферма, и яркий свет из одного-единственного окна говорил о том, что там кто-то есть. Кнопа опрометью бросилась к двери и три раза громко постучала. Дверь открыл мальчик лет двенадцати, с золотыми волосами. Он удивленно смотрел на нее, и Кнопа первая нарушила затянувшееся молчание:
— Здравствуй, мальчик, милый мальчик, можно зайти к тебе в дом? Я заблудилась, когда искала свою семью, они тоже потерялись, но уже давно…
Мальчик продолжал в растерянности смотреть на Кнопу.
— В-в-входи, конечно… меня зовут Ларри…
— А меня — Кнопа.
— И кого же ты потеряла? — спросил Ларри.
— Папу, маму и брата: они ушли и не вернулись. Мы жили в лесу, в маленьком домике. А сейчас я даже не знаю, как найти дорогу домой. Но зачем мне туда возвращаться одной, без семьи?..
Она вошла в дом, Ларри налил девочке кружку горячего чая и дал кусок хлеба с сыром. В тот вечер Кнопа и Ларри стали настоящими друзьями. Как выяснилось, мальчик жил тут один: он сбежал из дома, от ужасно деспотичного отца. Ларри с грустью сказал, что отец приказал своим слугам его разыскать. Кнопа очень внимательно слушала его рассказ и старалась не перебивать, а мальчик все продолжал свою историю…
— Мою маму погубил злой колдун, который живет где-то в дремучем лесу. Она давно умерла, и я очень скучаю по ней, — печально промолвил Ларри. — Когда я вырасту, то сожгу весь лес, найду колдуна и отрублю ему голову. Если твоя семья затерялась в лесу, то я уверен: это дел рук колдуна. Все жители в округе знают, что одному в лес идти нельзя.
— Ларри, ты должен помочь мне отыскать моих родных, пожалуйста, — стала умолять его Кнопа.
— Я обещаю…
В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в комнату ввалились двое мужчин в доспехах.
— Ах вот ты где, негодный мальчишка! Король в ярости, мы ищем тебя по всей округе!
— Я никуда не пойду! — стал сопротивляться Ларри.
— Еще как пойдешь! Барни, хватай мальчишку, и — в замок, — приказал рыцарь своему слуге.
— И девчонку — с собой! А за то, что она укрывала принца, ей отрежут руку. Никто не смеет идти против воли короля! – рявкнул Барни.
Детей доставили в замок, и отец наказал Ларри. А девочку, которая не смогла убедить короля в том, что у нее в лесу есть дом и семья, отдали в приют, обозвали вруньей и беспризорной сиротой. Кнопа по ночам плакала, а днем работала на хозяйку приюта. В эти моменты она была самым несчастным ребенком в окрестных землях…
Шли годы, Кнопа повзрослела. Поговаривали, что Ларри искал ее. Но суровый и беспощадный король отказывался говорить сыну, куда отдали его подругу.
…Прошло почти десять лет, а Ларри все не забывал данное им обещание: он должен помочь Кнопе найти ее семью. За эти годы мальчик окреп и стал настоящим рыцарем. Наконец настал момент, когда отец Ларри все-таки смягчился и рассказал ему, куда отправил Кнопу. Ларри немедленно оседлал коня и поскакал к приюту, но там его ждало сильное разочарование: старая хозяйка призналась, что две недели назад Кнопа ушла оттуда, а искать ее нужно далеко на севере.
Ларри снова отправился на поиски. Он сжег на своем пути дремучие леса, где жили колдуны и чудовища, пересек несколько морей, покорил не одну гору и даже сражался с драконом, который охранял башню с неизвестной ему принцессой. Но все поиски оказались тщетными…
На второй год странствий Ларри встретил колдуна, который…
«Читатель! Я могу рассказывать тебе эти сказки очень долго... Но я пообещал тебе рассказать историю Сойера до самого конца, какой бы печальной она ни была....»
День, не знаю, какой
Я избил ее отца. Он сказал, что я недостоин был ее любить, раз не в состоянии защитить...
Бросался под колеса машин. Напивался в стельку и валялся пьяный на дорогах, в каждом дворе. Кидался на прохожих. Разбивал руки и голову в кровь. Меня били. А я бросался опять. Не знаю, почему еще не умер…
И вот я заболел и в температурном бреду не хотел выздоравливать, потому что привык, что лекарства заставляла меня принимать Зои.
Она погибла из-за меня! Каждая мысль о ней отдавалась ударом в груди, каждое воспоминание обжигало… Сотни раз я прокручивая в голове события того вечера. Я злился на себя, не мог пережить это и справиться с нахлынувшими воспоминаниями. Представлял, что она вышла в магазин за чаем и вот-вот вернется. Ждал час, два, но она не возвращалась… Иногда мне вдруг чудилось, что она спешит домой с работы. Лежал с закрытыми глазами и ощущал запах Зои на подушке…
Кто-то когда-то сказал: «Пытаться забыть — значит постоянно помнить». А я не хочу забывать. Хочу помнить…
Я ничего не ел. Вы когда-нибудь были сыты болью? Когда в горле комок и совсем не можешь есть. Одно и то же…
Через неделю подушка уже не пахла ее духами. Написал Зои сообщение: «Я купил духи, как у тебя, настолько по тебе скучаю. Как дурак брызгаю их на все вещи. Иду по улице, закрываю глаза и представляю, что ты рядом…». Знаю, что она не получит это сообщение, но так мне хоть немного легче.
Я снова устроился работать в театр, мне давали те же роли, что и раньше. Но играю я теперь паршиво, слова забываю, руки трясутся: не знаю, это говорит во мне неуверенность или алкоголь.
Алкоголь… Оказывается, с бутылкой красного вина жалеть себя намного приятнее. А еще я понял, что если много пить, то становишься похож на бездомного. Пару дней назад, выходя из дома, я не закрыл дверь. Вернулся через час, а Патриция сбежала. Видно, ей стало плохо, и она пошла следом за мной, но обратной дороги не нашла. Я жутко расстроился и бросился ее искать. У меня не было фотографии, чтобы повесить объявление о пропаже собаки на улице, и я не знал, какой она породы. Я стал спрашивать у прохожих, не видели ли они маленькую собаку, но люди почему-то сторонились меня: наверное, потому что выглядел я как бездомный…
Теперь и родной дом кажется мне чужим. Потому что дом там, где есть ты.
День 426-й
…На палубе ледокола «Северный ветер» стояли трое мужчин и молча смотрели в кромешную тьму. Один из них был капитаном, а двое — обычными матросами. Они стояли тут довольно долго, и матросы изредка нервно переглядываясь между собой.
— Сообщите всему экипажу, — выдавил наконец усатый капитан.
— Но, капитан… — начал было возражать один из матросов.
— Выполнять! — рявкнул капитан.
Те побежали выполнять приказ. А капитан продолжал стоять на холодном воздухе. Его корабль уже два дня застрял во льдах: произошла поломка основного двигателя и системы отопления судна, и они в буквальном смысле слова превращались в лед. Погодные условия мешали добраться до них спасательной группе. Экипаж из 173 человек оказался в ловушке: они были одни за сотни миль от цивилизации.
Почти все собрались в столовой и ждали горячую похлебку, над которой кок и трое его помощников колдовали полдня. Накормить 173 человека, да еще в таком диком холоде, — настоящее испытание для повара-новичка. Это был его первый рейс — и сразу такой трагически неудачный…
Команда на корабле еще не подозревала, что спастись не удастся. Два матроса по приказу капитана пришли, чтобы сообщить эту ужасную новость. Один из них, выйдя в центр кают-компании, громко произнес: «Помощи не будет – нам сообщили, что спасатели не доберутся до корабля при таких сложных погодных условиях». Все выслушали новость молча, но через мгновение готовы были разорвать вестника.
— И что мы будем жрать? Крыс по подвалам ловить в минус пятьдесят? — заорал толстый мужик в грязной тельняшке.
— Где капитан? — продолжали возмущаться в толпе.
В этом шуме и неразберихе только один парень был спокоен: он тихо сидел за столом и бережно выводил букву за буквой на бумаге: «Дорогая Зои, я знаю, ты не прочтешь это письмо. И, пожалуйста, не подумай, что я сумасшедший. Я просто очень скучаю по тебе и нашей собаке. Надеюсь, она нашла себе более ответственного хозяина. Я хочу многое изменить, но, мне кажется, времени у меня осталось не так много, как хотелось бы. Еще хочу извиниться перед твоим отцом. Он прав: я был тебя недостоин, и, более того, скучать по человеку, которого больше никогда не увидишь, — это ужасно несправедливо». Сойер поставил точку в письме, взял у кока тарелку с похлебкой и подумал: «А ведь почти у всех, кто на корабле, есть семья, родственники, друзья, которые будут горевать».
Быстро доев свою порцию, Сойер вышел из кают-компании с взбешенными членами команды, направился в свою каюту, залез под одеяло и попытался заснуть. Уснуть в таком холоде очень трудно: даже в двух свитерах и теплых шерстяных носках согреться было невозможно. Легче засыпать, когда мечтаешь: мысли медленно убаюкивают тебя.
Сойер заснул и даже не подозревал, что где-то там, на небесах, за ним наблюдает его ангел — Зои. Когда во сне ему стало очень холодно, она прогнала все ледяные ветра; когда он бросался под машины, напивался, лез в драки — она всегда оберегала его. Разве может существовать такая любовь? Даже после смерти такая сильная, любовь навсегда? Наверное, Сойер просто замечтался, и все это было неправдой, сном. Но сейчас он спал крепче всех на свете.
Наутро как по волшебству шторм утих, ветер прекратил бушевать и, кажется, даже воздух стал теплее. Могу сказать одно: все, к счастью, обошлось. Спасательная группа вовремя эвакуировала всех, и ледокол «Северный ветер» остался во льдах в гордом одиночестве.
Совсем другой день
Прошло немало времени… Мне стало известно, что Сойер побывал во многих уголках земли: от льдов Антарктиды до берегов Африки. Поговаривают, что он был даже в странствующей труппе актеров одного известного цирка. Но, скорее всего, это лишь слухи. Я точно знаю одно: спустя несколько лет Сойер вернулся в родной городок, в свой заброшенный дом. Набравшись опыта и заработав шрамы, он наконец переступил порог своего дома и набрал полные легкие воздуха, пыли и воспоминаний.
Выгуливая одиночество
Я закрыл за собой дверь, скинул зимнюю куртку прямо на пол и медленно прошелся по дому, поняв, что тут ничего не изменилось: стало лишь очень пыльно и холодно. Видимо, в доме отключили отопление. Зашел в гостиную: раньше мне казалось, что здесь было намного уютнее. Куда-то подевались все одеяла и подушки. Или я их выбросил — уже не помню… Прилег на свой любимый диван, закрыл глаза и заснул. Проснулся от холода, мысли в голове теснились и выгоняли меня из дома. Я вышел на улицу без цели, просто выгулять свое одиночество. Появилось время подумать обо всем. Что же делать дальше? Ведь не может вот так просто, без цели, жить человек?! Довольно интересно получается: мы приходим в жизнь абсолютно нищими, верно? Или нет? При рождении мы получаем маму и папу — это самое ценное, что у нас есть. Мне снова стало горько, ведь мои родители попросту выбросили меня. Интересно, кем они были? Всегда неловко об этом думать: ведь так хочется гордиться своими родными, например, говорить, что твой папа — полицейский, а мама — врач. Но когда тебя оставили на пороге детдома, трудно поверить, что твои родители были достойными людьми. Тут я вспомнил о поступке Джека, хотя прошло уже столько лет! Я до сих пор помню тот вечер, когда он приехал в приют с огромным ящиком конфет и забрал меня в свой дом, в свою семью, к Марси…
Все эти годы я не понимал, почему Джек хотел взять ребенка из приюта, а не завести своего. А сейчас осознал: настоящий мужчина знает, что приюты полны детей, у которых нет семьи, и эти ребята не виноваты в том, что их родители — подлецы. И я решил, что у меня не будет своих детей до тех пор, пока детские дома будут переполнены брошенными и никому ненужными малышами…
Вы знаете, что приятнее дарить, чем получать подарки? Это похоже на «правило спасающего»: спасатель, только что вытащивший из воды тонущего человека, радуется больше, чем потерпевший.
Мне ли не знать, что такое жить в приюте?! И я решил поступить так же, как Джек: прямо сейчас поеду в приют и заберу к себе ребенка. Обучу всему, что умею, буду заботиться о нем как о самом близком человеке. Нет! Возьму сразу двоих! Чтобы им не было скучно со мной… А еще, когда они пойдут в школу, один сможет защитить другого от обидчиков. Только надо подготовить дом: он сейчас не в лучшем состоянии.
Цель
Целую неделю Сойер отмывал дом, починил крыльцо, разобрал комнату на втором этаже, купил новую мебель, натер все до блеска. И вот дом готов! Сойер отправился к Борли Минтлу, который на заказ сделал ему целый ящик самых вкусных сладостей, каких больше нигде не найдешь. Он сел в машину и с улыбкой до ушей поехал в приют.
…Это были самых долгих два дня в его жизни. Дорога изматывала, а Сойер спешил. Время тянулось, а он ехал вперед без остановок.
В голове засела мысль: я хочу быть похожим на Джека — не внешне, конечно, а своим поведением — быть таким же смелым и честным, каким когда-то был он.
Стал думать о Зои: как сильно я скучаю по ней и как она гордилась бы моим поступком. Наверное, в мире больше нет такой, как Зои… Никогда не понимал людей, которые встречаются со своими однокурсниками, коллегами, бывшими одноклассниками. В мире более семи миллиардов человек, а кто-то берет в жены девушку, работающую с ним, за соседней кассой. Да что уж там! Я твердо убежден, что в мире нет второй Зои. Когда же я перестану тосковать?
Мне говорили, что все пройдет, уляжется, забудется, но нет, не прошло, стало только больнее. Наверное, всей жизни не хватит, чтобы мне стало хоть чуть-чуть легче… Если я полюбил, то это – навсегда. Говорят, что бывает и так: разлюбил. Но я не поверю, что тот, кто мог разлюбить, когда-то по-настоящему любил! Для людей зона комфорта – это два выходных в неделю, нелюбимая жена и кредит за холодильник. Я боюсь такой жизни. Хотя дела сейчас у меня еще хуже, но я буду стараться, и все в итоге будет хорошо. Или не будет…