Цена спасения.

Три года спустя.

Волны в Абхазии были другими. Не такими, как на Казанской Волге. Они накатывались на гальку с ленивым шелестом перекатывая гладкие, отполированные за тысячелетия камни и так же лениво отступали обратно. Этот звук был лучшим лекарством, он не заглушал мысли, а вымывал их, унося в даль вместе с пеной.

Девушка сидевшая на большом, прогретом солнцем камне, казалась частью этого пейзажа. Загорелая, растрепаная, в простом ситцевом платье. Только глаза, все те же бездонные, повидавшие слишком много выдавали в ней не просто отдыхающую. В них жила тень выбора, который она сделала тогда, в ту ночь.

Она посмотрела на советские часы с потускневшим циферблатом. Тот же самый жест, тот же самый внутренний счет, что и все эти годы, что она здесь.

- Мам, я хочу мороженое, - капризный голосок раздался прямо у ее ног.

Маленький мальчик, загорелый почти до шоколадного оттенка, с копной светлых, выгоревших на солнце волос, тряс ее за подол платья.

- Подожди, Вовочка, - потрепав его по волосам сказала она, - ты поиграй пока в песочке, скоро сходим, купим.

Малыш недолго думая плюхнулся на попу и вооружившись синей пластмассовой лопаткой, с важным видом начал копать яму, что то невнятно бормоча себе под нос. Девушка смотрела на него и на мгновение тень в ее глазах отступала, вытесненная таким острым, таким болезненным счастьем, что перехватывало дыхание. Он был ее оправданием всех грехов, ее искуплением и ее главной тайной, которую она носила под сердцем, пока вокруг лилась кровь.

Она прикурила. Сигарета была крепкой, но здесь, на морском воздухе, ее горечь казалась не такой едкой. Она затягивалась и смотрела на линию горизонта, где море сливалось с небом. Она приходила сюда каждый день в одно и то же время. Это был ее ритуал. Вечное, невыносимое ожидание того, кого она продала за право сидеть здесь, на этом камне и слышать, как ее сын копается в песке.

За спиной послышались уверенные знакомые шаги и рядом на камень уселся Зима. Он сощурился, глядя на залив и отрицательно покачал головой.

- Карин, - тихо начал он, - хватит ждать, знаешь же, что не придут.

- А вдруг? - не глядя на него прошептала она, - я же не могла поступить иначе, понимаешь? Я же знала, что беременна, как я могла не защитить своего ребенка? Как, скажи мне?

Она наконец повернулась к нему и в ее глазах стояла та самая боль, с которой он жил все эти годы рядом с ней все же бросив Казань.

- Я не могу тебе ничего сказать, - он тяжело вздохнул и пожал плечами, - не мне тебя судить.

- Господи... - она опустила лицо в ладони, ее пальцы впились в волосы, плечи затряслись, - я же вернулась когда он уехал, я же пыталась...

- Молодец, - он одобрительно похлопал ее по плечу, - тут ты сделала все правильно, даже больше, чем кто либо мог от тебя ожидать в тот день.

Он замолчал и они сидели так молча, слушая, как маленький Вова что то напевает, перекапывая пол пляжа. Прошло несколько минут и Зима слегка толкнул ее в бок.

- Пришли.

Карина медленно, будто боясь сглазить, подняла голову. Сначала она ничего не увидела, кроме солнечных бликов на воде. Потом ее взгляд сфокусировался, издали, со стороны старого пирса, медленно, очень медленно, шли два силуэта. Они шли, держась за руки, их тени были длинными и причудливо вытянутыми на освещенном солнцем песке.

Сердце Карины замерло, а потом больно дернулось в бешаном скачке. Она не помнила, как соскочила с камня, ноги сами понесли ее по мокрой гальке, подскальзываясь и не разбирая дороги. Она бежала, не чувствуя под собой ног, не видя ничего, кроме этих двух фигур, которые с каждым шагом становились все четче.

- Кристина, - ее голос сорвался на крик.

Она врезалась в Кристину, почти сбив ее с ног и повисла у нее на шее, вцепившись так, будто боялась, что это мираж, что они с Валерой вот вот рассыпятся.

- Простите меня... простите, пожалуйста... - она рыдала, захлебываясь, ее слова были бессвязными, обрывочными, - я не могла... я...

Она не могла говорить. Только повторять одно и то же, заливая плечо Кристины горячими слезами. Кристина не оттолкнула ее. Она стояла, сначала ошеломленная, а потом ее руки медленно обняли Карину.

Рядом, опираясь на трость, стоял Валера. Его лицо было серьезным, но когда он взглянул на Карину и крутящегося у ее ног малыша который все же догнал мать, в его глазах скользнуло только понимание.

Картина той ночи, которую Карина мысленно прокручивала тысячи раз, всплыла перед ней с пугающей четкостью пока она вцепившись в Кристину плакала у той на плече.

Тогда, в ту ночь, Карина не убежала далеко. Она выскочила за угол мотеля, прижалась спиной к холодной, шершавой стене и зажав рот рукой, чтобы не закричать, ждала. Она слышала выстрелы, слышала рев уезжающей машины Кощея и когда звук мотора растворился в ночи, она вся трясясь побежала обратно.

Дверь в номер была закрыта, но она вломилась внутрь. Картина была хуже любого кошмара. Валера уже бледный лежал в луже крови, Кристина на кровати, на простыне под ней растекалось алое пятно.

Карина не помнила, как кричала, как подняла на ноги весь мотель. Она звонила с таксофона в скорую, кричала в трубку что то невнятное. Когда приехали врачи и милиция, она кричала, что ни чего не знает и не видела, она была в истерике и ее словам верили.

Валере повезло. Чудо, феномен, о котором потом ходили легенды в больничных коридорах. У него было редчайшее строение тела, зеркальное расположение органов. Сердце находилось не слева, а справа. Пуля Кощея прошла в сантиметре от сердца, раздробив ребра, повредив легкое и часть позвоночника. Его буквально собирали по кусочкам, не веря, что он сможет ходить.

Кристине повезло меньше. Пуля выпущенная ей в спину задела жизненно важные органы. Ее вытягивали с того света долгими месяцами. Врачи не верили, что она выживет, но она смогла.

План Кощея был разрушен, но он об этом никогда не узнает.

Из воспоминаний Зимы, что до сих пор пугают его ночными кошмарами, на въезде в Казань, усталый и довольный собой Кощей остановился у придорожного ларька, выпить пива с дороги. Он не ожидал увидеьь там парня из своей группировки.

- Ну че, нет больше Турбо с Кристиной то, - смеясь сказал Кощей и щедро глотнул пива, - каждую суку которая против меня пойдет, удавлю.

Весть о смерти друга, на долю секунды оглушила, застилая пеленой ярости. Зима действовал четко, молча, как и привык. Короткий, острый ножик, который он всегда носил с собой, за который его уже даже не раз забирали в отдел милиции, одним точным движением перерезал горло Кощею. Тот даже не успел удивиться, так и закончился его авторитет, в грязи у обочины.

- Мы простили тебя, Карин, - тихо сказала Кристина, все еще держа ее в объятиях, - все закончилось и это главное.

Она отпустила Карину и посмотрела на Валеру. Он кивнул и в этом кивке было все, боль, принятие, и понимание той чудовищной цены, которую заплатил каждый из них.

- Мы заплатили слишком высоко за все, что происходило, - добавил Валера, - теперь пора жить.

На побережье вечерело, закат растекался по небу и воде, окрашивая все в оранжевые цвета. На камнях сидели четыре фигуры. Две девушки и два парня, связанные одним городом, прошлым, кровью, предательством, смертью и наконец то полученым прощением.

А на песке, весь перемазанный растекшимся шоколадным мороженым, которое он в итоге получил, копошился маленький мальчик. Он что то строил из песка, его звонкий, счастливый смех был единственным звуком, который нарушал молчание вечера.

Впереди у них была целая жизнь. Непростая, с шрамами на телах и в душах, с ночными кошмарами и тихой болью в глазах, но жизнь. Свободная, та самая, за которую они заплатили такую страшную цену и глядя на этого ребенка, на закат, на спокойное море, они понемногу начинали верить, что она, эта жизнь, может быть и счастливой.

Просто другой, не как у всех.

Тг:kristy13kristy (Немцова из Сибири) тут есть анонка, где можно поделиться впечатлениями или оставить отзыв к истории.

Тикток: kristy13kristy (Кристина Немцова)

Тг: Авторский цех (avtorskytseh) небольшая коллаборация с другими авторами, подписываемся.