🍥extra one🍥
Омега мнется около зеркала, поглаживая свой кругленький животик и выдыхает. От его прежнего плоского живота ничего не осталось. Даже ханбок надевать тяжело, в чем ему помогает Юнги или редко слуги. Чаще стал сидеть, чувствуя тяжесть своего ребенка, и еще чаще осознавать, кто его муж. Частые крики альфы на подчиненных вызывают улыбку, ведь все еще по дворцу и в городе ходит полюбившееся «холодный король».
Вот и сейчас омега гладит животик и слушает, как его муж надрывается, пытаясь донести что-то до подчиненных. Чимин мягко улыбается и ступает на помощь. В коридоре он встречается с Юнхи, обмениваясь кивками и улыбками. Теперь, когда за плечами восемь месяцев жизни бок об бок с близнецами, Пак видит, насколько сильно они разные. Раньше он мог их отличить только по запаху, но теперь он видит отличие в характере и привычках. К примеру, Юнхи любит поязвить, но при этом открыт, любит посмеяться с собственной шутки. А Юнги более сдержанный человек. Омега вообще начал замечать, что старший мягок только с ним, на других он огрызается или отвечает с холодом. Они противоположны друг другу. И именно сдержанный Юнги Чимину нравится больше всего.
Вдумчиво шагая по коридору, Пак заходит в приемный зал, где находится трон императора. Но он почти не используется и служит как декор помещения, ведь когда альфа зол, он не может стоять на месте. Вот и сейчас младший ловит нервно кружащую фигуру мужа меж стражей, которые опять в чем-то провинились. Где-то в стороне стоит Тэхен, с болью в голове глядя на Мина. Он блаженно выдохнул, когда увидел вошедшего Чимина, зная, что сейчас будет тихо. Подмигнув Киму, словно прочитав мысли, Пак поспешил спасать всех и, надув губы, проговорил:
— Юнги-я, я соскучился! Ты совсем не уделяешь мне время.
И, словно по щелчку, Мин тут же оказывается рядом, уже по привычке гладя руку на круглый животик. Все выдыхают, благодарно глядя на спасителя, который не первый раз их спасает от гнева. Один раз и от казни доброй половины страж отговорил таким же методом. За что его все чуть ли не на руках носят. Даже Тэхен не раз заикался, что от крика Юнги уши закладывает и настроение портится.
— Минни, солнце, я немного занят. Вот сейчас закончу с этими безмозглыми существами и полностью в твоем распоряжении, — почти мурлычит альфа, целуя в лобик. Чимин прильнул к мужу, упираясь своим животом в его тело.
— Хеоон, ну мне правда не хватает твоего внимания. Ты им уделяешь время больше, чем нам с малышом, — наигранно хнычет парень. Мин в конец сдается, поддаваясь вперед, вслед за радостным парнем. Со временем их любимым местом стала лужайка у реки, где когда-то омега отчаянно пытался воспроизвести впечатление, сплетая веночки, которые потом уплывали вниз по течению. Именно там они начали мирно сидеть и радоваться солнечному дню.
Мин довольно выдохнул, положив голову на коленки Чимина. Младший улыбнулся, погладив по волосам, а потом ойкнул, чувствуя как ребенок пнул его. Он поспешил взять руку мужчины, позволяя почувствовать первые пинки для отца, который до этого их пропускал. Юнги округлил глаза, удивленно смотря на живот. В его ладошку вновь пнули, заставляя его подняться.
— Больно? — интересуется Мин. Чимин хихикнул, видя его лицо полное заинтересованности и удивления.
— Ну так, — отшутился парень.
— Это нормально, что он так… пинается? — выдыхает Юнги.
— Хен, он же живой. К тому же еще восьмой месяц, нам не о чем беспокоиться, — ласково произносит Чимин, потянув на себя старшего и впиваясь в тонкие губы поцелуем. Мин отвечает, улыбаясь и притягивая омегу ближе. За эти месяцы их любовь лишь крепчает, хоть они и редко произносят слова о любви. Они предпочитают показывать ее в действиях, нежели словах. Немного отстранившись, Мин улыбнулся и вернулся на свое место.
Чимин грустно улыбнулся. Он никогда этого не говорил, но он боится рожать. Боится до тряски в руках. И дело не в том, что он может умереть при родах, а в жизни ребенка. Боится сделать что-либо не так и этим загубить малыша. Он и так подвергся риску потерять его, так еще и роды. Пак много раз слышал от зрелых омег, что это очень больно. А если и двойня, то еще хуже.
От этих мыслей Чимин постарался избавиться. Сейчас он должен думать лучше. Ведь действительно многие ждут появление на свет альфы: сильного, смелого, крепкого, здорового. А все потому, что Юнхи не спешит входить во взрослую семейную жизнь, да и сам Хосок не особо горит желанием, а заставлять их — легче Великую китайскую стену с места. Поэтому вся надежда именно на них.
Тихо выдохнув, Чимин устремил взгляд на горизонт. В голове что-то щелкнуло, и он вспомнил момент, за который обещал наругать альфу. А конкретно за то, что он буквально вчера о чем-то мило говорил с слугой. Вспомнив об этом, Чимин нахмурился и злобно засопел, чем привлек внимание почти уснувшего Мина. Тот закатил глаза, понимая, что в очередной раз его пузатый омежка чем-то недоволен.
И именно в очередной. Таких смен настроения стало больше, а некогда милый и мягкий характер стал проявлять свои острые грани. На все это Сокджин говорил, что так и надо, он же беременный и успокаивал, что это пройдет после родов. Гормоны перестанут шалить. Поэтому Юнги терпеливо ждал и терпел. Поэтому сейчас, глядя на вздутые щеки и надутую нижнюю губу, альфа понимал, что он чем-то недоволен. А вот когда Чимин поджимает губы и складывает руки на груди — Мин начинает нервничать, потому что он либо заревет не с того не с сего, либо будет на что-то дуться неделю, при этом специально засыпая в их общей спальне голышом, а не как делает Чонгук — в другой.
— Солнце, что случилось? Опять апельсины хочешь? — неуверенно предложил Мин, глядя на то, как взгляд парня моментально поменялся на заинтересованный.
Тяжело вздохнув он достал фрукт и протянул его младшему. Так как такое происходит не раз, выход из ситуации Юнги нашел лишь на пятом месяце беременности омеги. Полюбившиеся парнем апельсины, которые привозят из других стран на корабле, стали его любимчиками. Даже запах поменялся, оставляя его родной и привычный миновский. Теперь на Чимине целый коктейль феромонов, смешанный в один, от чего довольно трудно определить где какой.
— Хен, мне жарко, пойдем во дворец, — с набитым ртом проговорил омега и, когда альфа хотел протестовать, засунул в рот три не разделенные дольки. — Пойдем. Домой. Иначе я тут сварюсь.
Юнги тяжело вздохнул и встал с места, помогая подняться Паку. Младший обхватил руку Мина, и радостно потопал рядом, поддерживая свой пузик. Неожиданно для него, ребенок больно ударил в живот, что и заставило его резко остановиться. По ногам что-то стремительно стекает вниз, от чего он сильно испугался.
— Х-хен, зов-ви лекар-ря, — заикается парень, сжимая руку мужа.
— Что? — не понял Юнги, заглядывая в напуганные глаза Чимина.
— Кажется, у меня воды отошли…
Эти слова как холодная воды за загривок альфы. Он не знал, что делать. Ему нужно бежать за лекарем, но и оставлять омегу одного ему не стоит. Оглядевшись, он увидел слуг и крикнул им, чтобы звали лекаря.
— Хей, разве так и должно быть? Еще же восьмой месяц, — поддерживая омегу, интересуется Юнги. Чимин промолчал, кривясь от боли и мелкими шажками добираясь до дворца. Будучи уже в стенах дома, к ним подбежали лекари с тазиком воды и всякими тряпками. К этому времени Пак не мог терпеть боли, но до последнего держался. И только тогда, когда дверь закрылась, Юнги услышал отчаянный вскрик мужа. Он все еще помнит, как кричал во время родов папа Чимина. Но тогда-то он не понимал почему, а сейчас… Сейчас он места не находит, понимая, как больно сейчас его омеге.
Почти все сбежались на новость, что муж императора рожает. Первым прибежал, как не странно, Юнхи, тут же предлагая брату бутылку соджу. Следом прибежал взъерошенный Хосок, тут же вламываясь в покои, где все еще доносился крик не только омеги, но и лекарей. На удивленные взгляды от Юнги, младший пояснил, что Чон не первый раз принимает роды и может хорошо помочь.
Следом за ними сбежались Чонгук и Тэхен, которых видимо прервали от интересного занятия, если судить по свежим засосам и укусам, где блестит кровь. В отличии от Чимина, который с животом выглядел, как шарик (неуклюжий и неповоротливый), у Чонгука он поменьше, да и выглядит он с ним более изящно.
Прибывшее за ними родители альфы, метались из стороны в сторону. У Юнги с отцом было много ругани, ведь они ждали на свет мужественного альфу, из которого будет отличный император. Но Мин с этим категорически не согласен, разрешая правление империей и девушке. Именно из-за этих споров, Чимин загонялся, начиная нервничать и от чего-то стесняться живота, словно укрывая его от причин споров и ругани.
Юнги уже с перепугу опрокинул в себя бутылку соджу, опьянев с непривычки. Каждый раз, когда Чимин кричал, он вскакивал с ожиданием глядя на закрытые покои. Чонгук нервно кусал пальцы, боясь за друга и ребенка. Неожиданно для всех раздался громкий детский плач, от которого выдохнули все. Не прошло и двух часов, как на свет появился ребенок. Но из покоев никто выходить не спешил. Это напрягло всех, пока Сокджин тихо не выдохнул:
— Неужели двойня?..
И тут весь мир Юнги закружился, сопровождаемый испуганным вскриком Чонгука. Очнулся мужчина от ледяной воды, попавшей в нос.
— Что же вы, папаша, раньше времени в обморок спешите? — смеется Хосок, глядя на Мина. Тот удивленно вскакивает с места, с открытым вопрос в глазах. — Иди посмотри на своих малышей, с ними все хорошо.
Альфа тут же подорвался с места, желая увидеть мужа и ребенка. И первое, что он видит, это его омега с измученным, но счастливым лицом, укачивающим… двух детей, что пили молоко с груди родителя. На счет этого молока у Юнги приятные воспоминания, но жутко стесняющие Чимина. Ровно на пятом месяце его беременности, Сокджин посоветовал процеживать молоко, что было огромным удивлением для Пака, незнавшим, что оно у него есть. А вот Мин охотно помогал, каждый раз смущая будущего папу комплиментами.
— Юнги-я, — шепотом подозвал Чимин, с яркой улыбкой глядя на возлюбленного. — У нас дочки. Старшая альфа и младшая омега.
— Господи, Чимин, я… я так люблю тебя, и дочек, — почти шепотом сказал Юнги, чувствуя, как сердце бешено бьется. — Как мы их назовем?
— Ваш выбор, мой король, — хихикнул омега, с любовью глядя на дочек.
— Тогда старшую Мин Хёбин, а младшую Мин Хёрин?
— Прекрасные имена, — улыбнулся омега и аккуратно передал старшую в руки отца. А у Юнги все внутри затрепетало от того, насколько маленький ребенок в его руках. Эти пухленькие губки, маленькие глазки лисьим вырезом с карамельным зрачком. Маленькая головка, укладывающаяся в ладонь альфы. На него удивленно уставились, а потом громко заплакали, заставляя Юнги растеряться. Чимин смеется, показывая, что нужно немного покачать ребенка. Старший неуверенно потряс ребенка, на что она заплакала еще громче.
— Нам многому нужно научиться, любимый, — посмеялся Чимин, глядя на напуганного мужа. — Люблю тебя, Юнги-я.
— И я тебя, т-только успокой ее, пожалуйста, — промямлил Юнги, отдавая ребенка в руки омеги. Тот посмеялся, притягивая к себе возлюбленного, мягко целуя в губы.