part one: слуга
Мягкие, словно шелк, волосы рассыпаются под умелыми движениями одного из слуги. Длинные блондинистые прядки поддаются зубчикам гребня, которым руководит омега, старательно расчесывая их. Он так увлекся процессом, блаженно улыбаясь мыслям. А подумать только и можно, глядя на своего короля. Быть тайно влюбленным сложно и выслушивать грязные сплетни других слуг о своей первой сильной любви, и при этом молчать — еще сложнее.
Чимин закрепил волосы в высокий хвост, украсив заколкой. Тихо выдохнув, он собрал свои вещи и начал ждать своего господина. Тот встал, как всегда молча оглядев себя в зеркале, и пошел прочь из комнаты. Пак провожал его легкой, скромной улыбкой. Он всегда был и будет его молчаливым господином, которому омега будет повиноваться, несмотря ни на что.
Лет пять назад Чимин проклинал все на свете, попадая во дворец императора и становясь слугой. Но сейчас, заботясь о своем повелителе, это стало огромной честью, награжденная безмолвной благодарностью. Омега расслабился и подставил лицо под лучи солнца, позволяя им щекотать нежную кожу. Отдыхать мало когда представляло возможности, особенно сейчас, когда все готовятся к коронации принца и ко дню его рождения.
Весомая дата для всей империи. Поэтому, еще немного понежившись на солнышке и слушая незатейливое щебетание птиц, слуга поднялся с места, поправляя свои черные волосы, больше похожие на ночное полотно. Тихо ступает по коридорам дворца, изредка кланяясь высшим чинам. Его догоняет парень, радостно чему-то улыбаясь.
— Пойдем, я кое-что расскажу тебе, — воодушевленно проговорил он и потянул старшего омегу куда-то в сторону.
К слову, из прислуги во дворце только омеги. А во время течек их запирают в комнате, чтобы никаких недоразумений не происходило. Как не прискорбно признавать, бывали случаи, когда течка начиналась неожиданно в абсолютно разных местах. Тогда, если ты пришел обратно живым — чудо. К счастью, подобных случаев у Чимина не было. Он тщательно следит за своим циклом и вовремя пьет отвары, чтобы скрыть свой запах.
Он хранит свою невинность, тайно надеясь, что отдаст ее своей любви. Глупая надежда. Слепая любовь. Но Чимин уже не может ничего вернуть обратно. Не может снова начать ненавидеть, ведь все вернется на круги своя — у слепой любви. Как говорится, от ненависти до любви один шаг. И этот шаг произошел, стоит Мину сделать его личной слугой.
Омеги вышли в сад, где сейчас почти никого не было. Чонгук, а именно так зовут лучшего и единственного во дворце друга Чимина, начал активно рассказывать причину спешки. Как оказалось, незадолго до встречи с ним, Чон побывал в покоях императора, где помогал прибираться.
К слову о Чонгуке — это высокий стройный парнишка с длинными, чуть вьющимися волосами, блондинистого цвета, который на солнце больше напоминает золото. Его милый шрамик на щеке и не менее милая кроличья улыбка просто сражают всех наповал. Он во дворце всего полгода, быстро освоился и свыкся, не смотря на то, что ему всего восемнадцать, и он самый младший среди всех присутствующих здесь.
— Так вот, пришел этот Холодный Принц, и они разговаривали про свадьбу. Хен, понимаешь, это твой шанс! — воодушевленно проговорил младший, хватая руки Пака. Парень пару раз похлопал ресницами, осознавая сказанное, и немного нахмурился.
— Так, во-первых, еще раз назовешь Господина так — я тебя стукну, он не холодный, а очень даже хороший человек. Во-вторых, где ты вообще слышал, чтобы обычный прислуга стал женихом самого императора? — выдохнул Чимин, медленно ступая по уложенной камнями дорожке в глубь сада.
— Молодой господин сказал, что подать свою кандидатуру может каждый, а выбор будет стоять уже за ним. Завтра вечером об этом огласят, хен, тебе просто нужно будет пройти пару заданий, и все — твоя мечта сбудется, — продолжает Гук. Пак тяжело вздохнул. Он не об этом мечтает, а о взаимной симпатии, но прекрасно понимает, что такого не будет. Слуга и император — ничем не связаны.
Будь он из богатого рода — шанс имелся бы. Но его родители обычные нищие люди, которые отдали своего сына, чтобы хоть как-то подзаработать на жизнь. Поэтому все, что он может — молча любить и не сметь подавать голос. От этого еще грустнее, да и Чонгук капает соль на рану, пытаясь уговорить его на этот рискованный шаг. Да его же просто засмеют, выставив в дурном свете.
— Что вы это здесь делайте? — неожиданно раздается голос телохранителя сына императора. Тем был высокий альфа крепкого телосложения с длинными черными волосами, вечно туго собранными в некий пучок.
— Проверяем все ли хорошо в саду, — вежливо признес Чимин, поклонившись. Чон повторил движение друга, опуская глаза вниз.
— Можешь идти, — почти приказывает Ким, глядя на старшего омегу. Он удивленно моргает пару раз, переводя взгляд на друга, но все же уходит, оставив их наедине в саду.
Ким протягивает руку младшему, призывая положить свою. Чонгук недолго мнется на месте, пытаясь унять свои пылающие щеки, но все же кладет кисть руки. Старший улыбается, потянув на себя омежку.
— Прогуляемся? — спрашивает Тэхен и ступает в глубь к беседке, где их не будет видно и слышно за шикарными кустами темных бардовых роз. Рядом будет журчать ручеек, убегая куда то вдаль по неизвестному направлению. Там будут мирно плавать рыбки, радуя своим желтым окрасом, словно потомки солнца, такие же яркие. На высоких деревьях будут восседать птицы, задорно заливая свою песнь, лаская слух. А они просто будут разговаривать, прерываясь на долгие, неловкие паузы.
— Нас могут увидеть, — проговорил, смущаясь, Чонгук, сжимая большую ладонь в своей. Они не первый раз скрываются от посторонних глаз, чтобы просто поговорить, уединиться.
Вот и сейчас альфа расспрашивает омегу о самочувствии и о многом другом, вслушиваясь в смущенный голос. Он сожалеет, что не может почувствовать запах, лишь еле уловимый аромат геля, исходящий от кожи. Жалеет, что никак не решается признаться в симпатии, боясь спугнуть и разрушить хрупкие отношения.
Но в глубоких мечтах он уже давно сделал ему предложение, и запланировал как три ребенка: двух альфочек и одного омежку, как две капли воды похожего на своего папу. Но это лишь мечты и богатое воображение. В жизни он и слова о подобном не может вымолвить омеге. А ведь гордо носит звание самого смелого и бойкого бойца военной империи. Сам начальник гвардии, а признаться в любви не может. Лишь смущать своим вниманием и частым желанием взять за руку, поддержать хрупкую ладонь в своей, поцеловать на прощание
* * *
Чимин скучающе готовит спальню своего господина ко сну, думая о своем. Чонгука он так и не смог увидеть после того случая в саду. Поэтому остаток для он провел в одиночестве, выполняя свою работу по дворцу. К слову, в связи с количеством работе, успел позабыть о предложении младшего выдвинуть свою кандидатуру на свадьбу с сыном императора.
С одной стороны, это очень заманчиво. Он сможет стать тем единственным своей любви. Сможет стать ближе, почувствовать и увидеть то, чего не сможет увидеть никто иной. От этого сердце бьется сильнее, а щеки заливаются краской, смущаясь подобных мыслей.
А совсем с другой стороны, Чимин может подобным образом опозорить не только себя и свой род, но и саму семью императора. Накручивая себя, Пак не заметил как в покои зашел Мин, испугав его. Омега поспешил поклониться, под легким прищуром хозяина покоев.
— Подожди, — неожиданно позвал альфа, когда Чимин собирался покинуть комнату. Он так и замер, вслушиваясь в грубый ледяной баритон, от которого мурашки бегают по спине. Пак заметно расслабляется и поворачивается к нему.
— Да, Господин? — мягко улыбается он, вызывая недоумение со стороны старшего. Он ожидал, что омега будет недоволен или же обидится, отвечая с тем же холодом.
— Я хочу искупаться, — произносит старший, стягивая с себя шелковый жакет. Пак кивает и спешит приготовить купальню, прихватив масла.
Когда вода была готова, Чимин поспешил позвать альфу. Но тот странно прикрыл лицо рукой. Мягкий свет от свечи освещал лишь малую часть, в основном, открытого торса. Щеки покраснели, и омега поспешил отвести взгляд на ноги. Хотя очень хотелось посмотреть еще и ближе.
— Можешь идти, — сухо ответил он. Пак уже было хотел спросить о самочувствии своего Господина, но промолчал, пожелав доброй ночи, и вышел из покоев.
Почему-то появилось чувство, словно он что-то забыл, но что — понять не может. С такими мыслями, омега дошел до своей комнаты, где красный, как рак сидит Чонгук. Чимин удивленно смотрит на него, но молчит. Со временем привык держать язык за зубами и делает это неосознанно. Если младшему нужно будет поговорить, он скажет, а заставлять насильно — Пак даже пытаться не будет.
Омега плюхается на кровать, устало выдыхая. Стоит ему блаженно прикрыть глаза, как в голове всплывает силуэт брошки, которую некогда подарили родители в качестве извинения за совершенный поступок. Та выглядит как веточка сакуры с золотыми краями. Столь нежная брош, напоминающая о беззаботных днях его детства.
Она дорога ему, хоть Чимин все еще не простил родителей за тот поступок. Родители — есть родители. И сколько бы он не обижался, они все еще остаются родными и самыми близкими людьми, которые воспитывали его, кормили и любили, подарив лучшие стороны. Его всегда хвалили за честность и добродушность.
А сейчас, прикоснувшись к груди, где всегда красовался подарок, его сердце буквально выпрыгнуло из груди от страха. Предмета там не оказалось. Чимин резко сел, пытаясь вспомнить, где успел потерять. В голову ничего не лезло, кроме спальни его господина. Но идти туда — слишком смелый поступок. Поэтому он решил тихо обойти те места, где был, стараясь не создавать лишнего шума.
Омега прошелся по коридорам, зашел на кухню, тщательно все обыскал, прогулялся по саду, и, в конце концов, остановился у спальни своего повелителя. Поджав губы, он аккуратно открывает двери. Убеждается, что альфа спит и проскользил внутрь, решаясь сделать все быстро. Ему, повторюсь, дорога эта вещь.
Брошка нашлась на кровати около спящего мужчины. Чимин победно улыбается и тянется за вещью, пытаясь аккуратно подцепить пальцами и покончить дело с концами. Он еще и удивлен, почему его телохранителя нет рядом, ведь уже составил в голове диалог и даже мольбы о разрешении.
Неожиданно его хватают за запястье, подминая под себя. Только сейчас омега смог увидеть шрам на правом глазу альфы. Блондинистые прядки волос красиво спадают вниз, а подкаченное тело при лунном освещении так и манит прикоснуться.
— Что ты здесь делаешь? — ледяным тоном спросил Мин, пытаясь напугать омегу. Но вместо этого, Чимин видит в нем шипящего котенка, которого хочется чмокнуть в носик. И от чего-то он так и поступает, ласково касаясь пухлыми губами белесого носа.