part two: секрет
После приятного душа мышцы молодого тела заметно расслабились, позволяя хозяину выдохнуть и плюхнуться на ложе. День был слишком сложным в постоянных суматохах и спорах с отцом, еще и лекции от папы о манерах — все это действительно давит. Юнги молчит о делах самой империи, которые разрешал вместе со старшим родителям.
Мин ступает до своего ложе, но вовремя останавливается, почувствовав под ногой неизвестную вещь. Опустив взгляд вниз, он увидел маленькую брошь, в виде веточки сакуры. Она искусно сделана, словно руками мастера с особой любовью и трепетом. Альфа задумался, откуда она может лежать здесь.
В голове упорно всплывает лицо ли слуги, его скромная улыбка и эта же брошь на одежде. Выдохнув, Юнги лег в кровать, разглядывая вещь в руках, мягко проводя пальцами по цветам. Невольно подумалось, что она очень дорогая и быть у обычного слуги не может. С такими мыслями альфа задремал, посапывая в подушку.
Но надолго не получилось. Рядом кровать прогнулась под еще одним весом. От этого Мин подскочил с места, хватая неизвестного за запястья и нависая сверху. К его удивлению тело не подавало особенно сильных попыток вырваться или вонзить нож куда-нибудь. Да и сами запястья он смог с легкостью обхватить одной рукой и удерживать ерзающего парня.
— Что ты здесь делаешь? — ледяным тоном спрашивает Юнги, стискивая руки сильнее. Парень под ним удивленно смотрит на него, немного испуганно, но мягко, с некой заботой и лаской. Обычно альфа видит отвращение и брезгливость, но глядя на этого омегу появляются непонятные чувства, как растерянность или шок.
Но еще сильнее мужчину ошарашил его жест: слуга потянулся вперед, касаясь влажными пухленькими губами его носа, почти тут же отстраняясь и глядя с удовольствием. Альфа еле смог спрятать свои эмоции, которые так и рвались наружу, желая объяснить парню, что нужно его ненавидеть, а не смотреть с лаской и любовью.
Еще больше мужчину озадачил тот факт, что омега не испугался его уродливого шрама на глазу. Либо же он не заметил в темноте, но Мин уверен, что заметил, как его взгляд скользнул по нему. Неужели Пака никак не смутил факт того, что до этого ничего не было, да и становится императором со шрамом, как нищему в богачи податься.
— Господин, извините, что разбудил, я не хотел тревожить Ваш сон, просто, — омега мнется, не зная сказать или нет. — Я пришел за брошью, и, так как она уже у меня, я больше не буду тревожить Вас. Прошу простить.
— Откуда она у тебя? — с прищуром в глазах спрашивает Юнги, даже не думая отпускать парня.
— Мне подарили родители, прошу, отпустите, Господин, — попросил Чимин, немного поерзав на месте. Его коленка проходится по паху, вызывая стон со стороны альфы, что спрятал лицо в плече виновника его бед. Чимин залился краской, готовый завизжать от смущения.
— Повелитель, я могу идти? — смущенно спрашивает Пак, а старший смотрит на него, как на глупого.
— Ты думаешь теперь я так просто тебя отпущу? Сейчас, когда ты знаешь про мой уродливый шрам? — рыкнул альфа на Чимина. Омега поморгал глазами, взглянув на шрам на лице. Он не считает его таким уродливым, как его представил Мин. Скорее дополняющим его.
— Ваше величество, он не уродливый, — терпеливо выдохнул младший. — Отпустите, я никому не расскажу о вашем секрете.
— Ты думаешь это так легко? Теперь когда ты единственный, кто знает мне следует тебя либо убить, либо заставить молчать, — рычит альфа, сильнее сжимая тонкие запястья. Чимин простонал от боли и дернулся в попытках вырваться, но его бок сжали, заставляя замереть.
— Юнги отпусти его, — разносится откуда-то с боку из темного, откуда вышел Ким с ухмылкой на лице. Омега залился краской, осозновая, что телохранитель мог быть все это время в комнате и сочтесть проникновение с покои императора за влом и кражу, если не попутку убийства.
Да и сама мысль, что его могут убить за подобное. Да и не только убить, а заставить умирать в пытках. Но самое ужастное отдать на растерзание страже. От этих мыслей тело заметно задрожало. Мин тяжело вздохнул, но отпустил руки, позволяя омеге сесть.
Пак поспешил отползти подальше, поджимая ноги к телу и не сводя взгляда с альф. Медленно, но верно, до него начала доходить вся суть ситуации. Сын императора не сможет стать правителем со шрамом на лице, но других сыновей нет, а чтобы пристол не оставался пустым, они решили идти на обман, пряча проблему. По крайней мере так подумалось омеге.
Тогда и спешка со свадьбой стала ясна. Мин найдет омегу, получит наследника и к этому времени, если секрет не получится удержать в узком кругу, то все права перейдут нерожденному наследнику, но пока пристол останется в руках мужа императора. Осознавая все это, Чимин хвалит себя, что не стал подавать свою кандидатуру на мужа.
Тем временем альфы пытались здраво рассудить, что с ним делать и как заставить молчать о казусе. К слову, выходило это из рук вон. Мин упорно стоит на его смерти или вообще предлагал отрезать язык, чтобы точно и слова вымолвить не смог. На это Чимин удивленно распахивал глаза, шумно сглатывая комок.
Его телохранитель же пытался отговорить от идеи, понимая, что иначе его омега будет грустить в одиночестве в этом дворце. Задумавшись о выходе из ситуации, он начал перебирать все возможные варианты, избегая смерти младшего.
— Давай так, раз уж он и я — единственные кто знают, а твоих родителей в счет не берем, — начал Тэхен, проводя пальцами по нижней челюсти. — Тогда давай сделаем из него жениха? Таким образом мы следим за его молчанием и предотвращаем шанс расширить круг знающих о секрете. Он и так узнал, а значит проблем доставить не должен.
Пак нервно икнул, услышав вывод телохранителя. Он категорически не был готов к подобному. Даже уже смирился с тем, что ему отрежут язык, и остаток своей жизни он будет проводить в молчании, самостоятельно проталкивая еду рукой в горло. Уже смог представить как плохо ему будет жить и как остатой жизни проведет в одиночестве.
— Вот если бы ты нормально работал, — шикнул Мин пригрозив кулаком. Ким поднял руки вверх, как бы заранее говоря, что он виноват.
— Задремал чуток, каюсь, — проговорил он и сложил руки на груди. Оба альфы перевели взгляд на сжавшегося омегу в другом конце кровати. Заметив такое внимание своей персоне, Чимин нахмурился, поджимая пухлые губы.
— Каким образом, по вашему, я смогу победить всех омег благородных кровей всей империи? Я же обычный слуга, без мозгов и фигуры, — решил прикинуться дурачком Чимин.
«Лишь бы поверили!» — подумалось омеге. Но те окинули его подозрительным взглядом, словно не верят.
— Я скажу, что уже нашел омегу, а то что ты прикинешься дурачком — только нам на руку, — сухо ответил Юнги.
Повисло молчание.
Чимин молчал, изредка поглаживая запястья, на которых появились синяки от стальной хватки старшего альфы.
— Может я не хочу за Вас выходить?! — выпалил Чимин, не выдержав этого. В мыслях, он давно уже надовал себе по голове за такое своевольность. А лучше сразу взять меч Кима и самостаятельно отрезать язык.
— Даю права выбора до завтрашнего утра: либо ты выходишь за меня и делаешь вид, что рад, либо же мы отправляем тебя и твою семью на прилюдную казнь, которую проведу лично я, — пригрозил Мин, выталкивая омежку за пределы комнаты, оставив сиротливо стоять на пороге, словно брошенного щенка.
Пак с минуту стоял на месте, приходя в себя, но после все же ушел к себе, прикалывая к одежде брош. Его голова совершенно не хочет думать об этом. Но все же решить нужно. Жить хочется, хоть и что-то кричит о том, что это просто угроза и на самом деле Мин не собирается его убивать. А может омега просто пытается себя утешить.
Придя в комнату, на него налетел Чонгук, расспрашивая, где он пропадал целых два часа. Пак первое время отмахивался, говоря что сильно устал, но потом решил соврать, что помог искупаться молодому господину. Чон хоть и сощурил глаза, подозрительно зыркая, но промолчал, укладываясь обратно.
Чимин еще долго ворочался, кусая губы и думая о правильном выборе. И даже ведро холодной воды ему не помогло успокоиться, лишь лишний раз отогнал драгоценный сон. Все сходилось к согласию на план альф, но он не уверен, что справится с ролью. Одно дело любить искренне, молча наслаждаться кисло-яблочным ферамоном, который всегда сдерживался альфой. Но совсем другое дело обманывать всех, создавая ложную любовь.
Чимин любит, но вот его обижает тот факт, что и ему будут врать, в людях шепча слова любви, но оставаясь на едине — и пальцем не прикасаясь. Стараясь откинуть эти все минусы, он утешает себя мыслью, что ему достался тот золотой билет, приз которого, забирать или нет — решать ему раз и на всегда.
Он должен быть счастлив такой удаче стать ближе к возлюбленному, но чувствует подвох, от чего в груди пощипывает. Возможно, от безысходности ситуации. Ощещения, будто соглашаясь, он подписывает себе не брачный договор с любимым императором, а на казнь, которая и так его ждет, если откажется от затеи.И даже если получится уговорить альфу сохранить жизнь, без руки или языка он прожить долго не сможет.
Чимин не заметил, как пролежал в раздумьях до тех пор, пока не пришли их будить, а он и глаза не сомкнул за ночь, кусая губы в кровь. Он лениво потянулся, начиная собирать матрас. Пухлая женщина — мать четырех милых детишек, тоже служащих на императора, заметила его круги под глазами и синяки на запястьях.
Она, пожалуй, единственная, кто проявляет заботу ко всем омегам, работающих здесь. Поэтому синяки Чимина она тоже не пропустила мимо глаз. Спрашивая откуда они, младший омега мило улыбался, вежливо отмахиваясь, соврав о том, что нарвался на пьяного стражника, но все обошлось. Женщина еще немного ворковала над ним, перевязывая тугим бинтом, щедро намазав какой-то плохопахнущей мазью. Испугав омежку иглоукалыванием, она посмеялась и отпустила его работать.
Сейчас Чимин должен сказать ответ, который решит его судьбу раз и навсегда. Назад пути у него нет.