part four: сердцебиение
— Я слышала, что у молодого господина появилась омега! — дошло до слуха Чимина, от чего щеки покраснели. — Говорят, он очень красивый! Но, как он вообще согласился быть его омегой, если сын императора настоящий тиран?! Боже, он, наверное, заставил его силой!
Чимин надул щеки, начиная интенсивнее стирать одежду.
— Боже мой, бедный омега, он наверное и бьет его! Как может быть у такого хорошего императора быть такой ужасный сын? Он, конечно, красивый, но настоящий грубиян и трин!
— Да не правда это все! Наш господин прекрасный человек: он добрый, милый, да чутка холодноват, но кто мы такие, чтобы он обращался к нам ласково?! Это вы грубиянки, раз уж не понимаете очевидных вещей! — вскрикнул Пак, не вытерпев насмешек со стороны девушек. Поджав губы, он продолжил стирать, но уловил запах кислых яблок. Оглянувшись, он увидел Мина с легкой улыбкой на лице, от чего щеки покраснели в разы сильнее.
Он мог услышать его, да что там, фразы были сказаны так громко, что лишь глухой мог не услышать, а тут он стоит в пяти метрах — конечно услышит. Еще и эта улыбка свела его с ума. Пак видел лишь три раза его улыбку. Первый, когда он вдыхал его запах перед обедом с семьей, второй — во время трапезы, и сейчас третий. И каждый раз Чимин зависал, запоминая ее.
К слову об обеде с семьей императора: Чимин не только опозорился, так еще и натворил много глупостей. К примеру, он настолько был потрясен встречи за обеденным столом с родителями Мина, что запнулся об собственную ногу и с грохотом упал на пол, прихватив с собой бутылку соджу, чьи осколки прилетели прямо в его руки и лоб. Суматохи было много, как и извинений со стороны младшего.
Заикаясь буквально на каждом слове, Чимин, видимо с испугу, начал клыкать, от чего еда не шла. Не понимающие в чем дело альфы, пытаясь выяснить это, но, когда парень открыл рот для того, чтобы оправдаться, из горла вырвался громкий «ик», который послужил молчанию на целую минуту.
Пак думал, что его выпрут вместе с вещами, но все лишь посмеялись, кинув смущающее:
— А он мне нравится, хороший вкус, сын!
От этого щеки краснели, а Мин одаривал его улыбкой, заправляя челку за ухо. Но на этом позор младшего не кончился, а только начался. На вопросы, подобные «а как вы познакомились?», Чимин действовал по плану «а-ля, я рыбка», пытаясь хоть что-то придумать. Не говорить же старшим, что пытался забрать брошь, но случайно узнал секрет их сына.
К счастью, Юнги взял ситуацию в свои руки, сказав, что часто виделись в саду у речки, после чего Пак признался в любви, поступив очень смело. После чего Чимин закивал, как китайский болванчик, соглашаясь со словами мужчины. Сказать, что его родители были в шоке — ничего не сказать.
Вспоминая все это, стало безумно стыдно даже в глаза смотреть Мину, не то, что разговаривать. Особенно сейчас, когда он выкрикнул фразу, и ее услышал Юнги.
Старший жестом подозвал его к себе, от чего парень мысленно завыл, зная, что сейчас он не упустит шанса посмеяться над ним. Вытерев руки об полотенце, омега подошел к мужчине, поклонившись, но не поднимая взгляда. Услышав смешок, Чимин уже хотел возмутиться и оправдаться, но его опередил Мин, начиная идти вдоль по речке.
— Говоришь, милый? Удивительно слышать, многие говорят, что я ужасен, еще и шрам, — усмехнулся Юнги, сложив руки за спиной.
— Ваше величество, Вы слишком строги к себе, а шрам… Он тоже красивый, — ободряюще улыбается омега, наконец поднимая глаза.
— Я же просил, на хен. Через месяц ты станешь моим супругом, — упрекнул альфа, заодно отвесив ласковый подзатыльник. Чимин надул губы и отошел к полянке, аккуратно усаживаясь в траву.
— Ты обидлся? — не понял Юнги, подходя ближе. Пак вновь промолчал, начиная что то плести из цветов. Альфа вздохнул и сел рядом, подняв голову вверх. На ярко голубом небе плывут пестрые облака, искажая свою форму. Кое-где летают бабочки, щебечут птицы. Неожиданно на голову приземляется сплетенный руками омежки венок.
— Пока что, я Ваш преданный слуга, — ярко улыбнулся он, от чего глаза стали щелочками. А у Юнги в груди что-то сделало огромный кульбит по грудной клетке, начиная трезвонить. Что-то, что когда-то называлось сердцем, пока оно не покрылось толстой корочкой льда, которое не растопил еще ни один человек на земле.
Но сейчас от обычного жеста и запаха оно задвигалось, заставляя Мина напрячься. Он нахмурился и снял венок, бесцеремонно кинув его в реку, которая унесла его куда-то. Сердце Чимина кольнуло от выходки альфы, но он лишь надул губы и нахмурился, высказывая свое недовольство. Омега упорно сделал еще один, пока Юнги нежился под лучами солнца, расслабляясь от забот империи.
Пак положил венок на голову мужчины, глядя укоризненным взглядом.
— Если Вы его выбросите, как первый, я на Вас обижусь, — пригрозил омежка, сложив руки на груди.
— Боже, вот же, — закатил глаза Мин. — Иди переоденься в нормальную одежду, погуляем, и прекрати скрывать свой запах. Я буду ждать здесь.
Юнги, глядя в глаза парню, вновь выбросил венок, словно мусор. Чимин шмыгнул носом и спрятал глаза за челкой, делая вид, что очень обижен, и ушел обратно. Мин лично выделил ему отдельную спальню, его папа подарил огромное количество разных ханбоков, сказав, что это подарок «за то, что смог полюбить нашего ледышку». Поэтому теперь Чимин может не стесняться в выборе одежды, но он для себя решил, что надевать будет только когда будет необходимость.
В остальное время он остается слугой с вечно грязным, неухоженным лицом. И так будет до свадьбы, где все и узнают, кто он. На этот раз его выбор упал на бордовый ханбок из мягкого шелка, собрал волосы в высокий хвост красной лентой и довольно взглянул на себя. Убедившись, что все сидит хорошо, Чимин поспешил обратно к альфе, стараясь не упасть.
Как и было сказанно, Мин ждал его на том же месте, даже не поменяв позу. На первый взгляд показалось, что он спит, поэтому Пак подошел как можно тише, присаживаясь рядом. Белоснежное лицо балует лучик солнца, грея. Именно на солнышке видно краску на правом глазу мужчины, но еле заметно.
— Ты быстро, — неожиданно произнес Юнги, чем напугал омегу. Он вздрогнул хватаясь за левую грудь и чуть отпрянул.
— Боже, Вы меня напугали! Я думал Вы спите, — выдохнул младший. Неожиданно мужчина оказался слишком близко, нависая над ним.
— И что же ты хотел сделать пока я спал, мм? — спросил альфа, опаляя ухо младшего горячим дыханием. Из-за того, что парень не стал пить повторно отвары для скрытия запаха, его феромон сейчас еле ощутим, что подливает масла в огонь. Чимин поджимает губы, неуверенно кладя руки щеки.
— Вот это, — шепнул смущенно омега, повалив старшего на спину, а сам уселся на его бедра, но руки так и не убрал. Он наклонился и поцеловал место под глазом, где находится шрам, после спустился вниз, мазнул губами по носу и прикусил губу, глядя на Мина.
Каждое прикосновение Чимина грело душу. Он даже возмущаться не стал, на такое смелое действие, подставляясь под мягкие губки. Поняв, что омега более действовать не собирается, он резко сел, от чего их лица стали слишком близко.
— Слезь с меня, ты тяжелый, — сказал Юнги и нагло спихнул омегу, показушно вытирая места поцелуев, хотя ему очень понравилось. Понравилось ощущать тепло тела и влажность губ. Чимин — пожалуй, единственный омега, кто смог полюбить грубого альфу.
Пак отряхнулся и поспешил за Юнги, скромно улыбаясь. Он позволил это сделать и омега почувствовал, как он расслабился, прикрывая глаза и подставляясь. Невольно закралась мысль, что ему нравится, но он не привык показывать чувства. Парень аккуратно обхватил большую ладонь своего господина, наблюдая за его реакцией.
— Как ребенок, ей богу, — пробубнил Мин, отдяргивая руку. — Слишком много вольности, слуга.
Альфа выделил обращение, чем задел Чимина. Хотя все должно быть нормально, он же сам сказал, что останется слугой до свадьбы, поэтому не стоит обижаться. Но в груди болезненно защипало, от чего он шмыгнул носом и опустил глаза, спрятав руки за длинными рукавами.
Это изменение в настроении заметил и сам Юнги, мысленно дав себе тумаков. Парень не должен чувствовать себя виноватым из-за его холодности. Но он вновь делает ему больно, неосознанно, не замечая этого. Мин слишком горд, чтобы извиниться. Он хочет, но не может.
В таких раздумьях, они молча прогуливаются по саду.
— Ты что-нибудь хочешь? — пытается загладить вину Юнги. Чимин оглядывается, думая что же хочет, но прикусывает губу.
— Не стоит, Вы и так сделали достаточно много для слуги, — словно упрекая, но произнося дружелюбно ответил младший, почти тут же опуская глаза.
— Ты прав, не стоит так баловать тебя, итак много отхватил, становясь моим женихом, — вспылил Мин.
— Никто не просил Вас идти на такое, — не остался в стороне Чимин, нахмурившись.
— Ты забываешься, — рыкнул альфа на младшего, останавливаясь.
— Простите, Ваше высочество, — сдался парень опуская голову. — Мне лучше уйти, чтобы не раздражать своим присутствием. Спасибо, что подарили такую честь, стать Вашим мужем. Я запомнил свои ошибки, более такого не повторится. Прошу простить.
С полными глазами слез, выговорил омежка и ушел прочь, пытаясь не заплакать. А Юнги сжал руки в кулаки, понимая, что наступил на те же грабли. Но на этот раз довел парня до слез, чего делать не хотелось. От этого на душе паршиво настолько, что становится от самого себя противно. Младший с ним был ласков и терпелив, старательно игнорируя грубости, защищал от плохих слов за спиной, а Юнги так отплатил ему.
— Тебе следует засунуть гордость в задницу и извиниться, пока он не отвернулся от тебя, — неожиданно раздался голос телохранителя. — Парень любит тебя. Единственный кто это делает, а ты его так отталкиваешь.
— Без тебя разберусь, что с ним делать.