Быть мной это...

«Иногда, мне кажется, что в моей жизни происходят удивительные вещи», — пролетали у меня мысли в голове, после того как отбила атаку с претензиями от своих служащих, которые в шесть рук разгребали всё за меня все эти годы и набрались за этого время смелости предъявлять мне за моё отсутствие, словно выполняли все задания по доброте душевной хоть один, а не деньги, которые им отсчитывала Линвэнь, которая имела право мне накостылять по причине отсутствия отчетов написанных моей рукой всё это время, но я пока очень удачно играю в прятки от всех возможных людей, которые меня ищут и хотят поговорить, как с главной знаменитостью на ближайшее столетие, если не найдется ещё одна такая же больная на голову душа.

— Можно же было не устраивать все этот концерт, — проговорила, глядя на Му Шэна, который явно уже мысленно составлял на меня жалобу за ужасное обращение с детьми, прекрасно игнорируя тот факт, что ему самом больше сотни. — Уборка — это очень полезное занятие, — намеренно говорила растянуто, переводя взгляд с одного на другого, а затем на третью. — Помогает вынести сор из головы и сложить все мысли в стопочку, — тут уже смотрела на Линь, которая вытирала пыль со шкафа. — Да, мои хорошие?

— Если бы были хорошими для тебя, то не издевалась бы так, — фыркнул, гораздо громче, чем ожидал, Фэн Сюй, что было прям видно по его округлившимся глазами, для меня же было ощущение, что напрашивается на очередную головомойку, ибо первой прилетевшей в голову тряпки было мало, даже не поцарапала ему ничего.

— Для этого вам следовало не распускать свои языки, господа и дама, — крутила в руках тряпку, сидя на импровизированном троне, который мне подарили лет пятьдесят назад, сказав, что эта штука от «чистого сердца», хотя, глядя на говорившего, можно с уверенностью сказать, что «исключительно поиздеваться, покуда больше никакого трона не светит». — Не видела, чтобы кого-то из вас принуждали осуждать меня за отпуск, тем более некоторые, — остановилась, прикусив язык и прошипев от этого. — Некоторые... А точнее, вы все, могли вознестись за те года, что меня не было, но никто из вас это не сделал, так что улыбаемся и работаем. Не доросли, чтоб работать на себя, пашите на меня.

— А если мы за тебя переживали? — поинтересовалась А-Линь, пристально смотря на меня с осуждением, так и транслируя, что кое-кто, сидящий на месте, вообще не имеет ни грамма совести, что она в принципе до этого мне и говорила, за что отхватила подзатыльник, как самый удобный способ ударить сестру, не приложив много усилий и чтобы ей было не больно, но обидно до скрипа в коленках.

— Если бы это было так, то я бы сначала была обнята, расцелована, а затем уже обругана, — скопировала её взгляд, не поднимаясь с места, а лишь вертя головой. — А что я получила?..

— Ты...

— Это риторический вопрос, — перебила её, покуда сейчас это звучало бы, как оправдание с наездом, а не то, что мне хотелось услышать, как например, что очень скучали, что спать без меня не могли, что настолько сильно переживали, что... «Эх, сама даже не знаю, какие слова хочется услышать», — только и отмахнулась от мысли. «А то получаешь только «Где шлялась?», «У тебя работа вообще-то есть!», «А ты о нас подумала или тебе на всех, кроме себя наплевать?», и тут только я эгоистка. — Опять же, я вас не рожала, а также не являюсь кому-то подружкой, не смотря на такой молодой вид, просто, в отличии от вас, очень хорошо сохранилась, поэтому, напоминаю, насколько бы вы меня не любили, но по должности выше стою я, и как маленькую отчитывать себя не дам, у меня для этого Цзюнь У есть и родители свои.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, что позволил себе лишнее, мы, конечно, всего лишь ваши слуги, не имеющие права на чувства. Однако, позвольте уточнить, — он слегка склонит голову, демонстрируя подчеркнутую вежливость. — Раз мы вам лишь исключительно подчинённые, то и ответственность за выполнение ваших обязанностей в ваше отсутствие лежала, по логике, исключительно на вас. Мы же, будучи всего лишь служащими, не обязаны были разбирать завалы и отчитываться перед Линвэнь вместо вас, — и пока я набирала воздуха в грудь, чтобы возразить ему уже без логики, покуда в спорах она не всегда обязательна. — Мы это делали, потому что иначе репутация и работа «своего» божества рухнули бы, а это отразилось бы и на нас, так что, Ваше Высочество, мы лишь ваш щит от последствий вашего же безрассудства, пока вы были в отпуске, и именно это мы сейчас и пытаемся вам объяснить, а не просто «наехать» на вас.

— Язык у тебя помазан медом с дегтем, — фыркнула на парня, не внимая его аргументам, которые не стоили ровным счетом ничего, ибо работать на меня нужно, когда я тут, а покуда меня столько лет принимали за мертвую, то можно было и усвистать куда подальше, к любому другому божеству, а если этого никто из них не сделал, то своей вины в пропуске я вообще не наблюдаю, тем более при таких критичных обстоятельств, которые никак не контролировались мной и могли затянуться ещё на кучу лет, а если бы не сделала, то можно было и по настоящему оконтузиться, спалив перед всеми кто мой отец, который на небеса не стремился подниматься, ибо нафиг мы тут ему нужны, а я особенно, как и матушке, которая меня отправила во дворец к императору, со словами, что меня там будет легче.

«А, нет», — пробежала мысль с осознанием, что это не двойственная природа заставляла всю родню до двадцатого колена ненавидеть, а просто мой отвратительный характер, который переваривает всё одно да по одному, покуда никаких новых ситуаций с ними просто пока не наблюдается, в отличии от тех же тёти, дяди и деда, которые мельтешат перед глазами, прибавляя всё больше тем для припоминания и своего икания. «Ну, у родителей опыт в воспитании был нулевой, как и сейчас остается, так что мучиться всем остальным, хотя включая их же, с моим дрянным характером».

— Говоришь правильные вещи, даже с должной интонацией, — проговаривала, растягивая слова и наблюдая за тем, как остальные пытались медленно ретироваться с комнаты, лишь бы меня не злить после такого. — Да вот только после ста лет жизни со мной неужели нельзя было понять, как и что мне лучше говорить или нет?

— Ой, да не начинай ты, — фыркнула Линь, даже не оборачиваясь, продолжая сосредоточенно тереть какой-то особенно засаленный угол шкафа. — Сто лет тебя знаю, и каждый раз одно и то же: сначала нас строишь, а потом обижаешься, что мы не угадали твои мысли. Ты же не статуя какая-то, чтобы молча стоять и ждать, пока кто-то догадается как тебя погладить. Ты — богиня войны, если тебе нужно, чтобы тебя обняли — скажи, не развалишься же...

На эту её фразу я аж захлопала в ладоши, сдерживая всю свою язвительность, лишь бы просто исплевавшись ядом не попросить её на бис с этой «душещипательной» беседой, что мне пытаются открыть глаза на то, какая я дура шизанутая, которая не может просить простых объятий, это же так просто, притвориться маленьким ребенком, в моем-то положении высоком, и попросить проявить ко мне хоть чуточку тепла, словно я им уже не проговорила, насколько могу прямо, о том, что же мне хотелось от них получить в этой ситуации. Нет, они лучше пропустят это мимо ушей, ведь нужно специально, чтобы я перед ними на колени встала и попросила обнимашки, а не получила их просто за то, что по мне скучали!

— Да ну? — усмехнулась на её речь. — А кто тебе сказал, что я не развалюсь? Или может скажешь, что от этого ещё никто не пострадал? — выкинула тряпку, которую надоело крутить, после чего резко встала и стала мерить комнату, словно проверяя насколько они хорошо отмыли все углы. — Так люди же и в гробах не могут несколько лет до вознесения лежать, так я полежала, может развалюсь?

— Не развалишься, — возразила она, глядя на меня, как на маленькую, которой нужно объяснять самые элементарнейшие вещи в жизни, которые, на её счет, прям чувствую это, я отказывалась принимать чисто из-за какого-то вредного принципа, как когда пытаешься объяснить пятилетке, что если он выпьет горькую микстуру, то он обязательно выздоровеет, но тот нарочно отказывается её принимать, покуда на вкус она отвратительна и ничего хорошего не будет, даже если переступить через себя.

— Так говоришь, словно я никогда в жизни ничего не просила? — фыркнула на неё, отгоняя желание пришибить её за слишком сильную разговорчивость. — Ой, как это мило так думать? — включая всё актерское мастерство и обаяние, которые у меня напрочь отсутствуют, приложила руки к сердцу, словно то резко захотело сделать остановочку, ведь ему надоело существовать в этом теле, покуда постоянно пытаются чем-то да и проткнуть, в основном мечом. — Особенно то, что я никогда ничего не просила? А как же мои молитвы о том, чтобы ко мне относились нормально? Со словами: «Дед, ну назови ты меня по имени, скотина ты такая, даже после смерти своей приходящая во снах и называющая бастардом, надеюсь, ты подыхал у муках!» Так что-ли? Нет, а по другому он не понимает.

— Ты сама не просила по другому, — возразила Линь, — опять вздыхая. — Надо было очень аккуратно, да и Владыка не мёртв, а ты так про него говоришь.

— У меня что, по твоему один дед? — подняла бровь вверх, смотря на неё с огромной долей скепсиса. — Стоять! Вы ещё тут ничего не домыли, — прикрикнула на мальчишек, которые плавно перешли к «вратам в ад», не иначе, как дверной проём, после чего, закатив глаза, вернулись обратно в помещение. — Чтобы такая чистота была, чтобы даже муха была в чистой обуви, потому что ей стыдно на чистом дереве грязными лапами стоять. Так о чем это я? — приложила пальцы к подбородку. — Ах да, о том, сколько у меня родственников, да дофига, только по мне этого не видно. Три деда плюс три бабушки, — упустила специально момент о том, что по сути деда два, просто у одного раздвоение личности, а мы эту легенду поддерживаем, ибо у нас с ним крыша протекает примерно одинаково, а то, что могу вообще что-то с ним сделать, вопрос самый что ни на есть последний, так как шашлыком становиться вообще не хочется, а Бай прям любитель из меня делать канапешку. — Двое из первых лежат в земле, про бабушек тоже можно сказать, что одна жива, просто с одной можно через серёжку поговорить, только почему-то из дворца сбежала она, а разочарование я. Ну как, нравится излитая душа?

— Очень, — мотнула она головой в знак согласия и только хотела ещё что-то добавить, что явно смахивало на чтение морали, которая мне никуда не уперлась, а может даже проявление того снисхождения, когда наконец-то просишь чтобы тебя похвалили или обняли и с тобой это делают, так тяжело вздыхая, словно делают какую-то очень сложную услугу, ради которой я должна в ноги упасть, хваля помогающего.

— Вот и радуйся, — ещё раз фыркнула на неё, сделав резкий разворот на каблуках в противоположную сторону, лишь бы не видеть её лицо. — Можешь даже засчитать это вместо подарков на дни рождения, которые пропустила, с учетом вашего отдыха от меня.

— Я не хотела, чтобы ты вот так пропадала...

— А мне много чего не хотелось бы в этой жизни, но я же здесь? — приподняла бровь, глядя на эту взрослую женщину через бронзовое зеркало, которое, кажется, искривляло её черты лица, делая совершенно не похожей на меня, но словно была отражением моей матери, которую уже кучу лет не видела, та даже в мой храм, видимо, зайти не может, чтобы убедиться, что с её дочерью или та уже по прошествии столетия умерла где-то под забором, при этом нарожав ей внуков. — Что я вам вообще всем обещала, когда к себе в жизнь пускала? — вопрос на какое-то время повис в воздухе, ведь я прекрасно осознавала, что ни о какой верности мне они не заговорят, ведь это они и чувства ко мне.

— Вы обещали нам, что если мы будем работать, то не получим пиздюлей, — первым заговорил Шэн, отложив тряпку и глядя на меня с таким выражением лица, словно я спросила что-то настолько очевидное, что ему бы в жизни не пришел этот вопрос в голову, но естественно, никого, кроме меня, сильно-то мои чувства и не волнуют, покуда вряд-ли он хоть на маленько задумывался о чем-то. — Вы обещали, что мы не будем разносить улицы, что если будем хорошо себя вести, то нас не станете топить в ведрах. А потом вы исчезли на пять лет. И мы остались тут не потому что вы нам что-то обещали, а покуда знали, что если всё бросим, что вернётесь, то устроите такой скандал, что от нашего существования останется только мокрое место.

— Какая я в ваших глазах истеричная до одури, — закатила глаза, смотря на него всё через то же зеркало. — А мне казалось, что в небесной иерархии я уже давно взрослый и самостоятельный человек, который может сам уйти куда хочет и прийти когда захочет, а оказывается, что нет... — из голоса прямо сквозила усмешка, покуда складывалось ощущение, что они пытались выставить всё так, словно я попросила у них сверхурочные, покуда требовала к себе уважения, как вышестоящей, а мои же служащие смотрят на меня, как на капризного ребенка, хотя я ростом уже под шесть чи.

— Ты ведешь себя так, словно весь мир вертится вокруг тебя, хотя давно должна была очнуться и понять, что это не так! — резко выкрикнул Фэн Сюй, наглым образом перебивая меня, явно всем своим видом показывая, что точка кипения достигнута. — Вы бы пришли, и если бы не было исполнено ни одной молитвы, то стали бы на нас орать за то, что мы тут всё развалили!

— Вы передо мной пытаетесь оправдаться так, словно залезли в мою голову и точно знаете, что там происходит, умудряетесь ткнуть меня в противоречие, которого у меня нет, — прошипела я сквозь зубы. — Всё, что у меня есть, я добилась сама, своим потом и вечной кровью, неужели вы думаете, что стала бы вдруг вас обвинять в том, что вы что-то для меня не сделали? Вопрос: «А ждала ли я хоть что-то от вас?» И вы все такие: «Да, если бы ушли, то ты бы потом орала на нас!» Неужели не приходило в голову, что если я вот так всё бросила, то мне не наплевать на ваши передвижения?

— А ты нас спрашивала? — голос Линь прозвучал тихо, после чего она наконец-то резко обернулась, отложив тряпку, и посмотрела на меня в упор. — Ты говоришь, что если бы мы волновались, то обняли бы, а ты, когда уходила, обняла нас? Сказала: «Я ухожу на пять лет, но вернусь, не волнуйтесь»? Ты просто испарилась, после чего мы остались с твоими молитвами и штрафами, не зная жива ты или нет. И да, мы злились, но остались, потому без тебя дворец пустой, а ты даже не спросила, каково нам было без тебя, а просто пришла и начала командовать.

— Так причитаешь, словно тебя самолично пытались тут заставить выплатить все штрафы за меня, хотя, на самом деле, я не дура и прекрасно знаю небесную иерархию, их точно, что вас мог заставить остаться тут лишь приказ верховного божества, — резко развернулась ко всем троим, прекрасно понимая, что за щелчок был в моей голове, словно осознавая, отчего тут был крик. Дед явно расслабился, когда думал, что меня тут не будет больше никогда, покуда плоть моя точно должна быть вкусненькой для демонов, но нельзя не признать, как грамотно он расставляет фигуры на доске, которые я каждым своим появлением перемешиваю, координируется он достаточно быстро, так что с уверенность можно было сказать, что тут какое-то сдерживание было для наших родителей, но вот какое... — Увы, я характером в другого деда, так что не могу даже предположить, зачем вас тут оставил Цзюнь У, но раз вы здесь, то вы всё ещё работаете на меня. Ключевое, работаете, а не что-то другое, я имею право вами командовать. Я сказала, работаете, — мой голос прозвучал твердо, просто как констатация факта.

Линь было открыла рот, явно собираясь возразить про то, что опять ухожу от разговора и вечно прячусь за статусом вместо того чтобы просто признать, что и у меня есть чувства, но я не стала ждать, чтобы услышать, что именно она там придумала в своей голове, покуда в этом не было никакого смысла, давно уже всё сказано и понято.

Разворот на каблуках вышел резче, чем планировала, ткань ханьфу взметнулась, и даже понимание того, что это выглядит так, словно вдруг резко обиделась на них и убежала от разговора вообще никак не останавливало меня — какая к черту разница, что обо мне думают другие? Что я не центр вселенной? Зачем мне про это думать?

«Так говорят, словно я для себя не должна быть центром?» — хмыкнула в своей голове, оставляя их наедине в комнате, покуда они все втроем прекрасно спелись без меня, используя мою фигуру, как врага, против которого все обязаны выстроиться, чтобы задавить жалостью или авторитетом.

«Вот где они хоть слово услышали про то, что мне хочется, чтобы они были со мной, как и с маленьким ребенком? Я не требую от них подчинения лишь по факту того, что старше их, хотя это должно присутствовать тоже, но по должности я же вы...» — додумать я ничего не успела, так как сама не заметила, как оказалась в саду, где мне резко положили руки на плечи. — Какого?.. — после чего резко дернулась, даже ощущая, что глаза чем-то защипало или зажгло, из-за чего пришлось зажмуриться, точно кошке, глядящей на солнце.

— Вот именно, какого хрена? — услышала вопрос Пэй Мина, покуда от слез разглядеть его не могла, зато, стало понятно почему так легко получилось вывернуться.

— Разного? — съязвила на него в ответ, чувствуя, как жидкость всё же побежала по лицу, но по моей мимике явно было понятно, что раскраивания никакого тут и в помине нет.

— Разного? Издеваешься?! — Мингуан раздраженно фыркнул. — Пять лет, дорогуша, тебя не было пять чертовых лет! И ладно бы ты просто решила провалиться сквозь землю, так ведь последним, с кем тебя видели, был я. Ты хоть представляешь, сколько помоев на меня вылили в Столице Бессмертных? Дрожайшая Цзе смотрела на меня так, словно лично скормил тебя демонам, а эти чистоплюи из Верхних Небес шептались за спиной, что Генерал наконец-то избавился от занозы в заднице, потому что видите-ли его не устраивает девушка в виде бога войны! Я обыскал все три мира, пока меня полоскали в каждом дворце от Юга до Севера, а ты заявляешься как ни в чем не бывало и еще шуточки мне тут шутишь?

— Разного, разного — повторила я, чувствуя, как слёзы всё ещё текут по лицу, покуда замотала головой, как какой-то болванчик. — Пять лет, а ты всё такой же громкий.

— Я громкий?! — Пэй Мин аж подпрыгнул на месте, его руки опять сжались на плечах сжались крепче, словно думал, что прям отсюда испарюсь, ибо от меня чего угодно можно ждать. — Я даже к Лазурному Фонарю пытался залезть, чтобы спросить, не видал ли он случайно одну сумасшедшую богиню! Хотя, учитывая, что ты ему то ли внучкой, то ли племянницей прикидывалась, он бы тебя, может, и пожалел, но я-то к нему с пустыми руками припёрся! Думаешь, мне там были рады?

Я фыркнула, вытирая лицо рукавом, покуда движение получилось агрессивным, не смотря на то, что из груди вырывался смех, с явным пониманием, что тут кто-то очень-очень сильно утрирует, ибо вряд-ли он точно полез к дяде, который думает, что я сдохла давным давно, сразу после того, как откинулся он.

— Сам виноват, — буркнула, наконец-то глядя на него.

— Сам виноват? — переспросил друг, покуда его голос был где-то между возмущением и искренним непониманием. — Я, значит, виноват в том, что ты исчезла, после чего пришлось выслушивать, как я тебя сожрал или продал демонам?

— Вот это ты кровожадный, — усмехнулась, расплываясь в улыбке. — Была я вкусная?

— На редкость костлявая и неудобоваримая, дорогая моя, — Пэй Мин раздраженно закатил глаза. — Сплошная головная боль вместо приличного ужина, и раз уж соизволила воскреснуть, то сейчас идем в мой дворец, где ты сядешь выслушивать, пока я очень громко, раз уж соскучилась по моему голосу, объясняю тебе, насколько сильно не права, а потом пойдешь к Цзе и будешь разгребать ту гору отчетов, которой она завалила свой стол из-за твоих «пятилетних каникул».

— Ура, пятилетку за три дня! — улыбнулась я, пытаясь опять вырваться из хватки друга, который смотрел на меня так, словно резко понял, что мозг где-то на Тунлу был утерян. — Сейчас всё быстро заполню, а потом опять на пять лет исчезну, — но слишком далеко выскользнуть не получилось, меня схватили за воротник.

— Ничего, привяжем тебя, будешь нормально работать.

_______

• Мой Telegram-канал: Mori-Mamoka||Автор, или ссылка в профиле в информации «Обо мне».

• Люди добрые, оставьте мне, пожалуйста, нормальный комментарий, мне будет очень приятно. Без спама!

• Донат на номер: Сбербанк – +79529407120