Глава 6
Группа, выступавшая в баре, называлась «Гиппокамп». Когда Линь Хуэй впервые услышал это название, оно ему очень понравилось.
Гиппокамп — это часть мозга, отвечающая за хранение воспоминаний. Музыка тоже могла к ней относится, так как она хранила человеческие эмоции. Глядя на группу, Линь Хуэй невольно подумал о том, что все воспоминания о Хэ Цзяньшане тоже находились в его гиппокампе. Сколько места они занимали? В какой форме существовали? Может быть, как кадры из фильма, аккуратно выстроенные в ряд, готовые в любой момент воспроизвести тот или иной момент?
Сейчас, в баре «Сюй», Линь Хуэй извлек из своего гиппокампа сцену первого свидания вслепую Хэ Цзяньшаня.
Хотя, пожалуй, слово «свидание» здесь не совсем подходило. С точки зрения Хэ Цзяньшаня, ужин с дочерью начальника был частью его работы. Время ужина назначили заранее, но мужчина был очень занят, и некоторые дела требовали предварительной подготовки. Поэтому, докладывая ему о работе, Линь Хуэй также специально упомянул:
— Господин Хэ, насчет ужина с госпожой Фэн в следующем месяце, вам нужно заранее освободить время.
Хэ Цзяньшань даже не поднял головы.
— Что еще за госпожа Фэн?
Линь Хуэй смутился.
— Дочь госсекретаря Фэна.
Хэ Цзяньшань продолжал просматривать документы.
— О. Тогда забронируй для меня ресторан.
Линь Хуэй, не задумываясь, отказался:
— Так не пойдет. Лучше, если вы сами все устроите.
Хэ Цзяньшань поднял голову и спросил:
— Что здесь неуместного?
Линь Хуэй не нашелся, что ответить. Подумав, он наконец сказал:
— Я в этом не разбираюсь, поэтому боюсь ошибиться.
Хэ Цзяньшань пристально посмотрел на него, и его проницательный взгляд заставил Линь Хуэя занервничать. Но он все равно не хотел менять свое решение.
Хэ Цзяньшань смотрел на него какое-то время, затем опустил голову и равнодушно произнес:
— Ладно. Пусть Ань Ни займется этим.
В итоге Ань Ни забронировала французский мишленовский ресторан. К ним поступила информация, что девушка училась во Франции, поэтому она решила, что французская кухня с ее долгими трапезами позволит им пообщаться. Кроме того, знакомые блюда могли помочь избежать неловких пауз.
Пока Хэ Цзяньшань наслаждался изысканным ужином, Линь Хуэй внизу, в круглосуточном магазине у офиса, попросил продавца разогреть ему лапшу быстрого приготовления. Сегодня он не хотел есть что-то серьезное. Когда он проходил мимо другого отдела, его соблазнил запах лапши, и он зашел в магазин, чтобы купить новый, незнакомый вкус.
Поедая лапшу, молодой человек достал телефон и проверил: оказывается, французский ужин длится как минимум два-три часа. Если бы он и Хэ Цзяньшань ели французскую кухню вместе, они могли бы за это время успеть составить контракт. При этой мысли Линь Хуэй невольно рассмеялся, но затем его улыбка медленно исчезла.
У него вряд ли появится шанс провести три часа за изысканным ужином с Хэ Цзяньшанем.
Это было слишком долго.
Линь Хуэй был мастером только в одном — в умении быстро поесть.
Эта привычка появилась у него в детстве. В первые годы после смерти родителей семья держалась только на бабушке, так что им жилось нелегко. Именно тогда он научился есть рис, залитый супом: так можно было быстро насытиться и сэкономить на блюдах. Если суп ему особенно нравился, хватало и одного блюда.
Бабушке было жалко его. Она говорила, что он красивый и умный, и не должен был родиться в их семье. Она велела ему хорошо учиться и обязательно уехать в большой город, а он только смеялся и говорил, что не уедет, так как будет помогать ей выращивать овощи. С детства жизнь его не баловала, но он редко чувствовал обиду или унижение. Однако в этот момент Линь Хуэй вдруг осознал, насколько велика пропасть между ним и Хэ Цзяньшанем. Эта пропасть даже превосходила разницу в возрасте и поле.
Долгое время, проведенное рядом с Хэ Цзяньшанем, создало у него иллюзию, будто они из одного мира. Но на самом деле он был всего лишь ничтожной волной, случайно подхваченной мощным течением, позволившим ему увидеть бескрайний горизонт и, подгоняемый ветром, устремиться к восходящему солнцу.
Наверху Хэ Цзяньшань и Сюэ Пэй уже опустошили половину бутылки вина.
Сюэ Пэй смеялся и болтал, а затем кое-что вспомнил:
— Кстати, Линь Хуэй действительно привлекает внимание. Недавно Сяо Лю рассказывал: один красавчик, который часто бывает в нашем баре, однажды встретил Линь Хуэя и с тех пор не может его забыть. Он караулил его в баре несколько дней, но так и не дождался, и в конце концов решил расспросить о нем. Как только Сяо Лю услышал описание, он сразу понял, что речь о помощнике Лине.
Хэ Цзяньшань посмотрел на Сюэ Пэя с подозрением, не ослышался ли он:
— Красавчик?
— Да, красавчик. Мужчина.
Хэ Цзяньшань не выразил ни принятия, ни отвращения, спросив:
— Этот человек любит мужчин?
Сюэ Пэй, уловив странный тон, рассмеялся.
— Ну да. Ты же жил за границей, в этом нет ничего необычного. Или ты гомофоб?
Хэ Цзяньшань нахмурился.
— Дело не в гомофобии. Если отбросить пол, вопрос в другом: он вообще достоин его?
Сюэ Пэя не интересовали сватовство и сплетни, он просто хотел почесать языком, но тон Хэ Цзяньшаня его позабавил.
— Ты прямо как злая свекровь! Ладно, оставим это. Сяо Лю сказал, что этого парня зовут Стивен Ли. Говорят, его отец — известный хирург, а мать — профессор университета. Разве это плохая родословная? Думаешь, он не достоин твоего помощника Линя?
— Хорошая семья определяется не статусом, а атмосферой. Главное — сам человек.
— Он учился за границей, а сейчас работает топ-менеджером в иностранной компании.
— Он сам это сказал? Разве можно верить разговорам в баре? Все незнакомцы болтают что попало.
— Я разговаривал с ним несколько раз. Он кажется искренним и простым, не похож на балабола.
— Даже если так, ты не знаешь, что у него на сердце.
Сюэ Пэй впервые увидел, как Хэ Цзяньшань может язвить, и чуть не рассмеялся:
— Тогда скажи, кто, по-твоему, достоин помощника Линя?
Хэ Цзяньшань промолчал. Он никогда не задумывался об этом, и вопрос Сюэ Пэя застал его врасплох. Но больше его волновало другое:
— Как ты думаешь, что нужно делать здесь, чтобы почувствовать себя счастливым?
Сюэ Пэй бросил на него странный взгляд.
— А ты зачем пришел в «Сюй»?
Хэ Цзяньшань задумался.
— Это бар. Чтобы быть счастливым, нужно пить.
Одинокие красавцы всегда привлекали внимание. Линь Хуэй посидел немного, размышляя, и за это время к нему уже подошли две девушки, предлагая выпить. Он вежливо отказался.
Линь Хуэй не знал, сколько еще ему придется ждать, и думал, не перейти ли в более укромный угол, как вдруг свет в «Сюе» стал чуть тусклее.
Казалось, атмосфера стала мягче и нежнее, сливаясь с ночью.
Музыка стихла.
Линь Хуэй увидел, как менеджер бара, Сяо Лю, поманил к себе солиста «Гиппокампа» и показал ему что-то на телефоне. Они о чем-то поговорили, солист показал знак «ОК» и вернулся на сцену. Поправив микрофон, он обернулся к группе и объявил:
— Только что менеджер «Сюя» попросил меня сообщить вам кое-что... — Он сделал паузу, дожидаясь, пока зал затихнет и все взгляды устремятся на него, затем поднял руку и воодушевленно продолжил: — Кое-кто решил угостить всех выпивкой! Сегодня все напитки за его счет!
Бар взорвался овациями. Все подняли бокалы, смеясь и радуясь.
— А следующую песню заказал тот самый джентльмен. И знаете что? Мне очень нравится ее название — «Радость». И еще он просил передать вам... — Свет снова приглушился, и со сцены зазвучала гитара. Солист закрыл глаза, прокричав перед выступлением: — «До дна!»
Линь Хуэй еще не успел осознать знакомое название песни, как к нему подошел А-Кэнь с большим подносом. Он поставил перед ним один, два, три, четыре бокала...
Линь Хуэй широко раскрыл глаза — двенадцать бокалов!
Красные, белые, желтые, зеленые... коктейли, шампанское, водка, ром... высокие, низкие, с знакомыми и незнакомыми названиями...
Перед Линь Хуэем стояло целых двенадцать бокалов!
А-Кэнь, улыбаясь, поставил последний бокал и протянул ему тонкую карточку с надписью: «Taste it, enjoy it*».
П.п.: Попробуй, насладись.
Это были аккуратные английские буквы, написанные почерком Хэ Цзяньшаня.
Хотя Линь Хуэй понимал, что за этим не стояло никакого скрытого смысла, его сердце бешено заколотилось. Он был словно зависшая веб-страница, которая никак не грузилась, в то время как вокруг все уже перешли к следующему действию. Молодой человек посмотрел на бокалы перед собой. Разноцветные напитки, смешиваясь с огнями бара, напоминали ночной город, ослепительный и завораживающий.
Линь Хуэй выбрал оранжево-красный коктейль.
После этой ночи воспоминания разобьются на бесчисленные кадры и останутся в его памяти. Когда-нибудь он вспомнит: тени деревьев за окном машины, развевающийся край пиджака Хэ Цзяньшаня на лестнице, синий цвет, «Радость», а также первый глоток сегодняшнего вечера — горький и сладкий одновременно, как и его нынешнее настроение.
Он сдерживал себя, но в то же время жаждал поднять бокал за эту ночь.
Последствием того, что и Хэ Цзяньшань, и Линь Хуэй выпили, стало их совместное ожидание водителя у машины. Ночной ветерок, не холодный и не теплый, смешал запах алкоголя, исходивший от них обоих, создавая странный, но приятный аромат.
Румянец на лице Линь Хуэя скрывался в темноте. Он долго колебался, но в конце концов не выдержал:
— Зачем вы заказали мне столько выпивки?
— Сюэ Пэй сказал, что в баре нужно пить, чтобы быть счастливым. Так что... — Хэ Цзяньшань наклонил голову, глядя на Линь Хуэя. — Ты счастлив?
Линь Хуэй молчал. Через некоторое время он тихо спросил:
— Почему вы заказали именно эту песню?
— В ней есть что-то особенное?
Линь Хуэй уставился вдаль, сказав:
— Она напоминает мне о бабушке.
— Я слышал, как ты ее включал. Мне кажется, она очень подходит, — пояснил мужчина свой выбор.
— Подходит?
Хэ Цзяньшань повернулся к нему:
— Сегодня тридцатое.
Линь Хуэй замер, осознав, о чем он: тридцатое сентября.
Сентябрь.
В ушах Линь Хуэя снова зазвучал низкий, хриплый голос певца из бара:
«Незабываемый сентябрь...
Бабочка порхает,
Кружится вокруг тебя,
Садится мне на ладонь...»
Это был незабываемый сентябрь.
Линь Хуэй задавался вопросом, останется ли в гиппокампе Хэ Цзяньшаня этот последний день сентября и сможет ли он удержать эту бабочку?