13
Разговор Ангелины уже не помогал и алкоголь не спасал от мыслей, что душили её ночами, когда было тихо. Кира не знала, что ей делать, но возвращаться в то состояние, из которого она убегала годами она не хотела. Она понимала, что если возьмется за старое, то в этот раз ей никто не поможет и сама она не сможет уже бросить это гиблое дело. Потому что ей до ужаса это нравилось. Нравилось окунаться в совершенно другой мир, где она может обнять отца и спросить как дела. Нравилось чувствовать свободу, словно ты становишься птицей. Нравилось смеяться просто так, громко, пока воздух не кончиться в лёгких. Кажется, это ненадолго, но все же возращало её в далёкое прошлое. Возращало в беззаботное детство, где она ещё не знала, насколько мир несправедлив и жесток. И Кира хочет бросить все и снова вернуться в ту тьму, но не может решиться на это.
Ви, как всегда, была молчалива. Тихо сидела на подоконнике каждыми днями, смотря в окно и завидуя детям, что играли в песочнице. Ставила будильник на телефон, шла вместе с Кирой на работу, а после возвращалась домой. Домой ли? Виолетта не может сказать этот бордель своим домом. Никогда. Ви не спрашивала блондинку и она ей нечего не говорила, хотя нередко бросала странные взгляды, думая о чем-то своём. Они молчали, делали вид, как будто не знают друг друга и это была правильное решение. Обе так посчитали лучшим решением.
Ви боялась говорить с ней. Боялась, что Кира узнаёт о её чувствах к ней и вовсе бросит, уедит далеко, чтобы не видеть её жалкие глаза и не слушать никогда слова о её сумасшедшей любви. А Виолетта была уверена в том, что так все и будет. Она не захочет быть с ней. Кто захочет возиться с ребенком, который влюбился по уши в того, кто ненавидит? Никто. Никогда.
А Кира молчала, потому что её голос был для неё триггером. Вызывал злость и напоминал о том проклятое дне, когда не стало её папы. Не сказала ни слова ей, ведь понимала, что могла не сдержаться. Сделать то, о чем могла потом жалеть всю свою жизнь. Лишь смотрела на неё издалека, когда та была занята мытьем столиков или когда разносила пива уже пьяным мужчинам.
Но все же им приходится встречать лицом к лицом, когда остаются в тёмной комнатушке, где слышно было лишь дыхание Киры, что задыхалась, кажется, ведь вспоминала детство, тем самым делая себе больней. Слышно было и всхлипы Ви, потому что та тоже не забыла взгляд матери. Злой, ненавистный, но до боли родной. Киру это раздражало до дрожи в руках. Она сдерживала, долго все держала в себе, но сегодня ей это уже надоело.
-Ты перестанешь?-со злость в голосе спрашивает, резко поднимаясь и садясь на матрас.
-Что?-не понимает та и снова всхлипывает, быстро вытирая слезы с щёк. Снова утром глаза будут красными.-Ты о чем?-спрашивает, потому что думала, что та не слышит. Думала, что она давно уже спит.
-Хватит плакать! Если так хочется, то делай это в другом месте. Твои всхлипы мешают мне уснуть.-достаточно громко и доходчиво и вздыхает глубоко, чувствуя всю ту же знакомую ненависть. Кажется она никогда не уйдёт.-Перестань. Это тебе никак не поможет. Этим ты только мешаешь.
-Хорошо-кивает головой и переворачивается на другой бок, пытаясь успокоиться. Снова и снова вытирала слезы, что быстро стекали по щекам. Подушка вся уже была влажной, но она все никак не могла успокоиться. Кусала кулак, царапала ноги до крови, сдирая с них бледную кожу. Не помогало.
Виолетта быстро встала и вышла из комнаты, закрывая рот рукой сильно, чтобы не слышно были всхлипы. Кира лишь закатила глаза на это.
Ви открыла окно в коридоре и уселась там на деревянный подоконник, вдыхая ночной воздух. Смотрела на Луну и все мечтала взлететь. Странные мысли в ту ночь лезли в голову.
После её ухода Кира так и не смогла уснуть. Вертелась с боку на бок, несколько раз поправляла подушку. На последний раз выкинула её в стену.
-Сука-прошипела она, вставая с матраса и выходя из комнаты.
Сталкивается с девчонкой, что глаза свои прятала, смотря куда-то вниз, на стены, но только не на неё. Боялась или не хотела, чтобы она увидела её слезы? А какой смысл скрывать свои красные глаза, если Кира итак уже знает, что она слабачка? Ви подняла голову и слабо улыбнулась, не зная даже зачем она это сделала. Просто хотелось улыбаться ей, даже после её грубых слов.
-Не можешь уснуть, да?-тихо, охрипшим голосом и Виолетта отходит в сторону, чтобы пропустить её к подоконнику-Прости, что разбудила тебя. Я больше не буду-и это было совсем глупо.
Извиняться за то, что плакала, ведь слезы это не слабость, но обе решили, что это так. Они становятся уязвимыми, когда находятся в таком состоянии и это было правдой. Ты плачешь и открываешь свою душу человеку. Но это никогда не было слабостью.
Кира лишь кивает головой и садится на холодную деревянную поверхность, доставая их кармана пачку сигарет и зажигалку.
И Ви открывает дверь, но чувствует на своём запястье её теплую руку. Она сжимает её, но не сильно, не больно, как тогда. Аккуратно отпускает и Виолетта поворачивается, вопросительно поднимая брови.
-Будешь?-протягивает сигарету, но та мотает головой, при этом зачем-то подходя к ней. Кира не звала её, но ей хотелось быть ней ближе.
-Я не курю.
Кира хлопает ладошкой по подоконнику рядом с собой, намекая на то, чтобы та села. Не знает зачем это делает, но все равно они уже не уснут, а сидеть в одиночестве она не любит. Мысли бывает тянут на дно. К тому же им скоро на работу. Какой смысл?
-Всë когда-то впервой-затягивается и выпускает табачный дым в окно, а после протягивает сигарету Ви.
Она берёт в руки и делает затяжку, тут же начиная кашлять. Кира усмехается и протягивает руку для того, чтобы вернуть своё, однако Виолетта не отдавала. Делает снова затяжку и на этот раз выдыхая едкий дым в окно. Жмурится от неприятного вкуса на языке и отдаёт сигарету, наблюдая за тем, как та легко делает затяжки и не кашляет, а только хмурится и то не от неприятного вкуса, а от мыслей.
-А ты быстро учишься-говорит, намекая на сигареты. Не знает о чем ещё поговорить, но и молчать не хотелось.
Голос почему-то казался не таким уж ей и противным сейчас. Может потому, что у Виолетты голос охрип, то ли от того, что она сейчас курила уже вторую сигарету и ей было плевать кто находится рядом с ней. Главное не одной с мыслями, что тихо и медленно, словно яд, убивали её.
-А мы скоро уедем отсюда?-с надеждой и смотрит своими большими зелёными глазами на неё. Да, все, что осталось у них так это надежда, что еще не пропала.
-Лучше начинай привыкать к этому месту-мотает головой и выкидывает окурок в окно-Те люди.. Они просто так не отстанут от нас. Я должна им большую сумму денег и скоро они найдут нас.-говорит, как есть, не думая о том, как страшно Ви от этих слов.
-Если они найдут нас, что тогда будет?-страшно, но знать надо.
-Нечего хорошего-вертит пачку сигарет в руках, думая скурить ли ещё одну.
Виолетта смотрит в окно и улыбается, встречая восход солнца, радуясь, как ребёнок. Она искала плюсы, искала даже здесь некую красоту природы, хотя вид старых улиц был ужасен, но небо было чистым и солнце ярким с золотыми лучами.
-Ты до сих пор винишь меня в смерти отца?-спрашивает тихо, не отводя взгляд с солнца, хотя оно слепило глаза. Но лучше уж ослепнуть от яркого света солнца, чем прочитать правду в чёрных глазах напротив.
И Кира молчала. Долго молчала, размышляя над ответом. Винила ли она её? Нет. Ненавидела? Может быть, но и то потому, что ей было так легче сосуществовать. Надо было находить смысл жизни, чтобы не умереть. А её смысл был всегда в ненависти и мести. Киру научили только этому.
-Прости меня-говорит Виолетта, касаясь холодными пальцами её руки. И она не знала зачем извинялась тогда, но знала точно, что не хотела, чтобы Кира отвергла её.-Прости...
Кира смотрит на неё и в глазах уже не было видно злости. Она была заинтересована.
-За что?-спрашивает, тем временем когда пальцы Ви сцеплялись с её пальцами в замок. Это насторожило, но Кира не убрала руку, а лишь сжала сильней, чтобы та не ушла. Хотела услышать ответ, чтобы понять себя. Может быть Виолетта знает ответ?
-Я не хочу, чтобы ты меня ненавидела. Кроме тебя у меня не осталось никого.-обьясняет все так же тихо, опуская взгляд в пол.
Щеки краснели от сказанного и ей хотелось уйти, но Кира крепко держала её за руку.
-Не уходи от меня...-и слезы собираются в уголках глаз, когда блондинка отпускает её руку.-Пожалуйста...-почти умоляет и от этого тошно было бы, если бы на месте Киры сидел бы кто-то другой. А так Ви готова даже на коленях умолять и это ужасно. Ужасно не видеть реальности жизни и идеализировать людей, закрывая глаза на правду.
А правда была такова. Виолетта осталась одна, хотя и до смерти матери она была так же одинока. Осталась с человеком, с которым ей нечего не светит. И сейчас чуть ли не призналась ей в чувствах в борделе, едва не сгорая от стыда и не падая в обморок от страха, ведь Кира до сих пор молчала.
-Хорошо-наконец-то отвечает и тянет за плечи на себя, чтобы обнять и дать понять, что не уйдёт и будет рядом.
Виолетта крепче прижимается к ней, вдыхая запах табака и мужских духов. Хватается пальцами за её футболку, как за какое-то спасение, чуть ли не плача от счастья.
-Спасибо.
И Кира тогда понимала, что теперь она в ответе за того, кого приручила.
Теперь они обе нужны были друг другу.