56.
Слова, словно ледяные иглы, вонзились в мой мозг. Я почувствовала, как все внутри меня сжалось от боли и ужаса. Этот выбор был невыносим. Я не могла предать ни своего ребенка, ни своего брата.
В этот момент в глазах Киллиана мелькнуло что-то знакомое. Искра разума, проблеск человечности. Шкатулка выпала из его рук, с глухим стуком упав на землю. Он пошатнулся, в его взгляде читался ужас и непонимание.
— Дипали, что происходит? Что это все ? — его голос был слабым, хриплым, испуганным. Он звучал так беззащитно, так уязвимо.
— Выбирай, Дипали! Время истекает! — голос в голове стал еще громче, пронзительнее, вызывая невыносимую, пульсирующую боль. Она словно разрывала мой мозг на части. Я схватилась за голову обеими руками, опустилась на колени, пытаясь заглушить этот адский хор.
Киллиан попытался подойти ко мне, протягивая руку, но Безликий не позволил. Брат замер на месте, схватившись за шею, словно кто-то сдавил ее невидимой рукой. Он задыхался, его лицо багровело. Я не могла этого вынести. Не могла смотреть, как он умирает.
Я не могла позволить этой твари забрать его. Я должна что-то сделать. Должна найти выход.
И тогда, в отчаянии, в последней отчаянной попытке спасти Киллиана, я произнесла у себя в голове: "Я могу выбрать себя?"
— Дипали, нет! Не делай этого! — прозвучал в моей голове знакомый, любимый голос. Хьюго! Мой Хьюго, мой родной. Он был по ту сторону барьера. Я почувствовала его присутствие, его силу, его любовь. Он был готов помочь мне, но он не мог прорваться сквозь эту чертову защиту.
Рядом с ним я увидела Питера. Он стоял неподвижно, словно окаменевший. В его глазах читалась боль, отчаяние, но он ждал. Он ждал момента, когда сможет отдать мне часть своего сердца. Он знал, что другого выхода нет.
— Можно, но ты же понимаешь, что вместе с тобой умрет и твой ребенок, - прозвучал ледяной ответ Безликого.
Эти слова, словно смертельный приговор, повисли в воздухе. Я почувствовала, как мир вокруг меня рушится. Это был конец.
Выбора не было. Жизнь Киллиана висела на волоске. У нас будет время, будет, Питер успеет меня спасти и с ребенком ничего не случится. Я моргнула, соглашаясь на эту ужасную сделку.
Из черных нитей барьера образовалось подобие руки, когтистой, уродливой. Она протянулась ко мне, вселяя ужас одним своим видом. И вдруг, стремительно, она вонзилась мне в грудь.
Боль была невыносимой, обжигающей, всепоглощающей. Словно тысяча кинжалов вонзились в мое тело. Я почувствовала, как что-то внутри меня рвется, ломается, умирает. Она вырвала из меня мое сердце.
Я увидела его. Оно было маленьким и трепещущим, еще бьющимся, но уже обреченным. Оно было окутано двумя нитями – белой и черной. Светлая и темная магия... Вот в чем был корень моей силы, корень моей слабости.
И тогда я рухнула на землю, погружаясь в темноту. Сознание медленно покидало меня. В голове осталась лишь одна мысль: Питер, успей. Пожалуйста, успей...
От лица Питер Пэна:
Земля подо мной вдруг ушла из-под ног. Словно кто-то выдернул шнур, и всё, что поддерживало её, рухнуло. Дипали... Её глаза, только что полные страха и решимости, теперь смотрели в пустоту. Её тело обмякло, как кукла, лишенная нитей. Её сердце... перестало биться.
Мир вокруг замер. Я перестал слышать звуки, видеть краски. Осталась только она, Дипали, неподвижно лежащая на земле. Бессильная, хрупкая, мертвая.
Ярость захлестнула меня с такой силой, что я едва удержался на ногах. Ярость на пророчество, которое мы не смогли предотвратить, на судьбу, которая так жестока к ней. Но больше всего – ярость на себя самого. За то, что не смог защитить, за то, что допустил это, за то, что не был достаточно силен.
Но сейчас не время для самобичевания. У меня есть ещё шанс. Маленький, призрачный, но шанс.
Я почувствовал, как магия внутри меня рвётся наружу, как сдерживаемая буря. Я сконцентрировал её, направил всю свою силу на барьер, сотканный из тьмы. Он сопротивлялся, извивался, пытаясь удержать меня. Но моя воля была непреклонна. Магия пронзила черные нити, словно молния, разрывая их на части, открывая проход.
Я ворвался внутрь барьера, как разъяренный зверь, готовый разорвать в клочья любого, кто попытается встать у меня на пути. И тут... Крюк.
Он стоял передо мной, ошеломленный, испуганный, растерянный. В его глазах читалось непонимание происходящего. Он очнулся, пришел в себя, но не мог осознать весь ужас ситуации.
— Питер, что ты делаешь? — пробормотал он, протягивая ко мне руку.
Не было времени объяснять. Каждая секунда была на счету. Я просто не церемонясь оттолкнул его от себя. Крюк отлетел в сторону, повалившись на землю. Прости,Крюк, но сейчас это не имеет значения.
Я не обратил на него внимания. Мое внимание было приковано только к Дипали. Я бросился к ней, опустился на колени, подхватывая её безжизненное тело на руки. Она была такой легкой, такой хрупкой. Словно птица, сломавшая крылья.
Я прижал её к себе, чувствуя, как леденеет её кожа. Жизнь покидала её с каждой секундой. Нужно действовать, и действовать немедленно.
Не раздумывая ни секунды, я вонзил руку себе в грудь. Боль пронзила меня, словно тысяча игл, но я не почувствовал её. Сейчас боль была ничем по сравнению с тем, что я мог потерять. С потерей Дипали, я потерял бы всё.
Я вынул своё сердце. Оно было черным, как ночь, как моя душа, пропитанная темной магией. Но внутри него, в самой глубине, мерцала маленькая искорка – искра моей любви к Дипали. Эта искра, такая маленькая, но такая сильная, горела во мне на протяжение долгого времени. Она была единственной светлой частью меня, и сейчас она должна была спасти её.
Я разломил своё сердце пополам, ощущая острую, невыносимую боль, словно меня разрывают на части изнутри. Одну половину я поднес к груди Дипали, прямо над раной, там, где только что билось её сердце.
Не медля ни секунды, я вонзил её в зияющую рану, соединяя свою жизнь с её. Я отдал ей часть себя, часть своей души, часть своей магии. Это должно было сработать.
Прошла минута. Тишина давила на уши. Она не шевелилась. Глаза оставались закрытыми. Сердце не билось. Только мертвая тишина.
Рядом со мной, шатаясь, поднялся Киллиан. Он опустился на колени, глядя на Дипали безумными глазами. Его лицо было бледным, руки дрожали. Он прикоснулся к её щеке, осторожно поглаживая её.
— Ну же, сестренка, давай... Проснись...— прошептал он, и в его голосе звучало отчаяние, смешанное с надеждой.
— Дипали...— очень тихо произнес я, боясь разрушить эту хрупкую тишину, словно малейший звук мог разбить остатки надежды.
Прошло пять мучительных минут. Пять минут, которые казались вечностью. Ничего. Она не просыпалась. Киллиан схватился за голову, не веря в происходящее.
— Нет, нет, нет... Этого не может быть... Она не могла...— бормотал он, словно молитву, словно пытаясь уговорить судьбу.
Я не мог поверить своим глазам. Я отдал ей часть своего сердца, отдал ей часть своей жизни, отдал ей всю свою любовь. Это должно было сработать!
Но она по-прежнему лежала неподвижно, словно хрупкая фарфоровая кукла.
Отчаяние захлестнуло меня. Неужели это все? Неужели я потерял её навсегда?
Я обхватил лицо Дипали обеими руками, стараясь согреть её своим теплом, вдохнуть в неё жизнь. Не обращая внимания на Крюка, не обращая внимания ни на что вокруг, я впился в её приоткрытые губы.
Я вложил в этот поцелуй все, что у меня было. Всю свою любовь, всю свою боль, всю свою надежду, всю свою жизнь. Я просил её вернуться, умолял её не покидать меня. Это был поцелуй жизни, поцелуй отчаяния, поцелуй любви, сильнее смерти.
И вдруг... Свет.
В этот миг вокруг нас вспыхнул ослепительный свет. Яркий, обжигающий, неземной. Магия, бушевавшая внутри меня, нашла выход, вырвалась наружу, словно птица из клетки, соединяя наши души в единое целое.
Я почувствовал, как все получилось. Почувствовал, как жизнь возвращается в её тело. Почувствовал, как бьется её сердце, сначала слабо и неровно, а потом все сильнее и увереннее. Почувствовал, как тепло разливается по её коже, прогоняя холод смерти.
Я почувствовал, как её руки, еще слабые и дрожащие, поднимаются и обвивают мою шею.
Она вернулась. Моя Дипали вернулась ко мне из мертвых. И в этот момент я понял, что ничто на свете не сможет нас разлучить. Ничто и никто.