53.
Я стояла, будто прикованная к полу, взгляд всё ещё был устремлён в окно. Там, где секунду назад он был — чей силуэт выжег в воздухе тревожное послевкусие. Теперь там ничего не осталось: ни тени, ни движения... только дрожь внутри, похожая на отголосок грома после молнии. Стекло будто всё ещё помнило его взгляд. Я — тоже.
Но я выдохнула. Заставила себя выдохнуть. Не время.
Я повернулась, собираясь помочь Реджине — нужно было что-то делать, чем-то занять руки, чтобы не дать страху пустить корни. Я уже открыла рот, чтобы спросить, чем могу быть полезна, когда она вдруг наклонилась ко мне ближе и, почти не слышно, прошептала:
— Спасибо, Дипали. Правда. Но тебе лучше отдохнуть и набраться сил. Это важно... для тебя и не только...
Её взгляд был коротким, но тёплым. И с этим тихим намёком — осторожным, едва уловимым — вдруг пришло чувство, будто меня нежно, но твёрдо обняли, укрывая от чего-то большего. Я кивнула. Не стала спорить. Не стала делать вид, что не поняла, о чём она говорит.
Я поднялась наверх медленно, чувствуя, как с каждым шагом сердце стучит чуть громче. Стоило закрыть за собой дверь, как я облокотилась о стену и глубоко вдохнула. Это всё становилось слишком реальным, слишком быстро. Мне нужна была опора. Их голоса. Их советы.
Хьюго... Крестная... Только они могли сейчас помочь мне не потерять равновесие. Я закрыла глаза и сосредоточилась.
"Пожалуйста... ответьте. Вы нужны мне как никогда."
Но часть меня знала: я не просто зову их ради себя. Я зову их, потому что начинается то, что уже нельзя будет остановить в одиночку.
Паника потихоньку накрывала меня, а в голове все повторялось: «Я приду. Я приду. Я приду. Я приду. Я приду.» Голова трещала, мысли путались, руки дрожали, но с отчаянием легки на живот. Понимая, что я могу вновь навредить малышку. Я металась по комнате из стороны в сторону и сильно испугалась, когда внезапно мою талию накрыли чьи-то руки.
Ахнув, я схватилась за руки человека, который прижал меня к себе и наконец повернулась. Как же меня отпустило, когда я увидела перед собой Питера.
— Питер... ты очень тихо зашел.. — я попыталась поскорее подобрать какую-то тему, чтобы завязать диалог и чтобы он ничего не понял, но все бестолку. Он знал, что что-то не так.
— Что ты увидела ? — спросил тот прямо, без всяких других слов. Просто заглянул мне а глаза, своим проницательным взглядом.
— Что? Ты вообще о чем ? — я решила попробовать косить под дурочку, так как не хотела, чтобы Питер опять решал мои вечные проблемы. И то после беременности я сплошная проблема для него. То обмороки, то эти боли, то пророчество, которое уже на рассвете сбудется...
Я убрала руки Питера со своей талии и отошла от него к кровати. Затем просто присела на неё, не подавая виду. Но глаза, глаза выдали. Они бегали по комнате, но никак не останавливались на нем. Это его разозлило.
Он в миг оказался возле меня, я уже подумала, что он сегодня особо не станет церемониться со мной и просто грубее начнет выпытывать из меня слова. Этого не случилось, Питер схватил меня за подбородок и заставил взглянуть ему в глаза, а затем медленно, с напором переспросил.
— Что ты увидела ? А точнее кого ? — он знает, он видел, тогда зачем уточняет.
— Питер..
— Ответь мне на вопрос, Дипали. — перебил он меня и его тон стал еще более требовательным.
Мне ничего не оставалось, как просто все рассказать. Рассказывая ему то, что «Безликий» сказал мне, меня бросило в дрожь. В дикую дрожь, руки задрожали, но слава богу, Питер взял их в свои и нежно сжал их, продолжая меня слушать.
— Питер, мне страшно. — честно призналась я, почувствовав как по моей щеке скатилась одинокая слеза. — Он сказал, что уже на рассвете..
— Тише, тише, я с тобой, Дипали. Я не позволю никому навредить нашему малышу, не беспокойся. — негромко проговорил Питер, а затем поднес мои руки в своему лицу. Его губы коснулись тыльной стороны моей руки, дрожь стала пропадать, но страх нет.
— А Киллиан..? Что будет с ним ? Он..он поставил меня перед выбором...Киллиан или ребенок. Как ты защитишь и меня, и его?
— Я сделаю всё, что в моих силах, Дипали. Всё сделаю. — еще тише повторил Питер, прижимая меня к себе.
Когда я почувствовала, как моё дыхание стало хоть немного ровнее, я вытерла слезы и уже обняла Питера обеими руками. Он всё ещё был рядом — его ладонь лежала у меня на спине, водя медленные круги, и это будто заземляло. Всё было слишком хрупким внутри, как будто одно слово, одно резкое движение — и я снова развалюсь. Но он ничего не говорил. Только был рядом. И этого сейчас было достаточно.
Я подумала, что, возможно, впервые за долгое время чувствую, что не одна. И как только эта мысль успела согреться внутри, внизу что-то резко грохнуло. За ним — крик. Шум. Движение.
Я и Питер почти одновременно поднялись. Он подал мне руку, и я позволила себе на секунду в неё вцепиться — только затем, чтобы отпустить. Мы направились к двери, и я уже открыла рот, чтобы сказать, что, наверное, это просто кто-то из наших, как — Дверь распахнулась, и я замерла.
Перед нами стоял Киллиан.
Моё сердце ухнуло в пятки. На мгновение всё во мне сжалось. Я буквально физически ощутила, как волна паники поднимается от живота к горлу. Он стоял, будто кто-то вырвал у него почву из-под ног. Глаза — широко раскрытые, взгляд метался между мной и Питером. Его грудь тяжело вздымалась. Я знала этот взгляд.
Он всё слышал.
— Ты... — выдавил он, голос хрипел. Его взгляд упал мне на живот. Я машинально приложила к нему руку.
— Она... — он резко повернулся к Питеру, — Когда..?! Черт!
Моё имя будто повисло в воздухе между ними, невысказанное, но уже залитое горечью.
Киллиан шагнул вперёд, плечи напряжены, губы дрожат от сдерживаемой ярости. Его рука была почти поднята — и если бы не Питер, успевший встать между, всё бы уже произошло. Он не пошёл на Киллиана — но стоял так, будто мог бы.
— Киллиан! — я выдохнула, и шагнула вперёд, встав между ними. Моя спина касалась груди Питера. Я чувствовала, как быстро он дышит. А передо мной стоял брат — любимый, озлобленный, сломанный — и сейчас почти вспыхнувший от ярости.
Я схватила его за руки. Он вздрогнул, но не отдёрнулся. Его ладони были напряжены, пальцы сжаты в кулаки, но я держала их обеими руками, крепко. Так, как держала его, когда мы были детьми, и ему снились кошмары.
— Пожалуйста, — прошептала я. — Не надо. Посмотри на меня, Киллиан. Только на меня.
Я чувствовала, как он борется — не с нами, а с собой. Его губы дрогнули, и он чуть опустил взгляд.
— Пойдём, — сказала я тише. — Мы поговорим и я всё тебе расскажу, честно.
Он кивнул — еле заметно, будто этот кивок дался ему тяжелее всего в жизни.
— Питер, — обернулась я через плечо. — Посмотри, что там внизу.
Питер не сдвинулся сразу. Я чувствовала, как он смотрит на меня, как напряжён. Как не хочет оставлять меня наедине с этим штормом.
— Ты расскажешь ему? — спросил он тихо, почти беззвучно.
Я кивнула.
— Придётся, — ответила, и, чтобы удержать в себе всё, что разрывалось, прижалась губами к его губам, поцелуй получился не таким долгим, но желаемым.
— Я смогу. Правда.
Он не сказал ни слова, но сжал мою руку. Коротко. Уверенно. И этого мне хватило, чтобы не дрогнуть в следующее мгновение.
Питер ушёл по лестнице вниз.
А я осталась в комнате с братом, которого любила больше всего, и которого только что предала своим молчанием.