48.
В доме Феликса и Динь было удивительно тепло. Не столько от чашек с горячим какао, сколько от ощущения, что на какое-то короткое время всё стало почти по-настоящему простым. Мы с Питером сидели на диване, поджав ноги, напротив нас на диване устроились Феликс и Динь — он подпер спину подушкой, она свернулась клубочком у него под боком, прикрывшись пледом. Кто-то что-то рассказывал, кто-то смеялся, и я ловила себя на том, что впервые за долгое время мне не хотелось никуда бежать, ничего спасать, ничего доказывать. Просто быть. Просто дышать. Мы сидели так, наверное, часа два, может чуть больше, позволив себе забыть, что снаружи мир продолжает вращаться и трещать по швам.
Но всё хорошее имеет свой срок. Где-то около восьми в дверь постучали — и я уже знала, что за ней. Генри. Его выражение лица говорило, что он просто передаёт сообщение, но и сам он хотел бы остаться здесь, среди мягких подушек и смеха.
— Киллиан просил, чтобы вы вернулись, — проговорил он. — Они что-то обсуждают...что-то важное
.
Слова как нож: обсуждение, важно. Всё то, от чего я пыталась убежать хотя бы на вечер. Мы нехотя поднялись, перекинулись парой прощальных фраз и шагнули в прохладную вечернюю улицу.
По дороге к дому Реджины я ощущала странное напряжение. Ветер едва касался щёк, тишина казалась слишком ровной, слишком выверенной. Но больше всего беспокоило не это. Это были взгляды. Они не были резкими, не бросались в лицо — но я чувствовала их на себе, как будто кто-то невидимый стоял на перекрёстках, прятался в тенях между домами и следил. Не только за мной. За Питером. За Феликсом и Динь. За каждым из нас. Я пыталась убедить себя, что просто перенапряжена, что это последствия всех последних событий. Но что-то внутри холодело.
Когда мы дошли до конца улицы и свернули на тропинку к дому Реджины, я заметила Мэри Маргарет. Она шла с какой-то женщиной — и это сразу показалось мне странным. Женщина двигалась уверенно, но слишком плавно, слишком тихо, как будто её тело здесь, а разум где-то далеко. Что-то в её облике выбивалось. Черты лица были правильными, но почти... слишком правильными. Как будто она была кем-то сделанным, кем-то, кто надевает облик, чтобы смешаться.
Я замедлила шаг и вгляделась внимательнее. Мэри Маргарет что-то говорила ей, даже улыбалась, но я уловила еле заметное напряжение в её осанке. Не испуг, нет. Скорее — осторожность, как будто она сама не до конца понимала, кто идет рядом.
Я не стала говорить об этом вслух. Пока нет. Но внутри всё сжалось. Я запомнила лицо этой женщины. И решила, как только будет возможность, поговорить с Мэри Маргарет. Без свидетелей. Узнать, кто это и откуда она появилась. Потому что у меня было стойкое ощущение — она чужая. И она наблюдает.
***
У Реджины в доме царила тревожная сосредоточенность. Мы все собрались в гостиной — кто сидел, кто стоял, кто расхаживал туда-сюда, не в силах усидеть на месте. Киллиан о чём-то спорил с Реджиной, Генри вносил какие-то коррективы в карту, Динь и Феликс переглядывались, перекидывались обрывками мыслей. И всё это происходило на фоне обсуждения того, о чём я предупреждала: кто-то уже действует. И делает это быстрее, чем мы рассчитывали.
— Это уже не просто тень угрозы, — говорил Киллиан, хмурясь. — Кто-то очень точно знает, где бить.
— Как будто все заранее просчитано, — пробормотала Реджина, её пальцы нервно постукивали по краю чашки.
Я молчала. Слушала. Наблюдала. И с каждой фразой всё яснее ощущала — да, это не просто совпадения, не просто магическая встряска. Это приближение чего-то, что давно дышит в затылок.
Я стояла в стороне от всех, рядом с Питером. Он держал меня за руку, его большой палец легко скользил по моей ладони, будто хотел сказать: я здесь, я с тобой. И в какой-то момент я вдруг почувствовала, как мир стал... тише. Гораздо тише.
Звуки вокруг будто приглушились, стали глухими, как сквозь воду. Люди двигались, но я почти не слышала их слов. Пространство будто замкнулось, создавая вокруг меня полупрозрачный барьер. Воздух стал плотным, вибрирующим. Я не могла сказать, сплю ли, проваливаюсь ли — или просто захвачена чьей-то магией.
И вдруг — голос. Мужской. Одинокий, глубокий, звучащий где-то за гранью физического мира. Он не шептал, не угрожал, он просто говорил.
— Здравствуй, Дипали. — голос был таким пугающим, он говорил так, будто очень давно меня знает. — Пришло время платить по счетам. За магию, которой ты так бесцеремонно пользуешься, за магию, которую ты получила не заслужено, за магию, которая принадлежала и до сих пор принадлежит мне. — голос лишь на долю секунды, а затем продолжил говорить. — Я даже знаю, чем хочу принять оплату, но предоставлю тебе выбор. — вот здесь то я навострила уши и внимательно, почти не дыша стала слушать. — Либо я лишу жизни твоего брата, либо твоего ребёнка. Выбор за тобой. Может отвечать не сейчас, но много времени на раздумья я тебе не предоставляю. Срок тебе до утра.
Моё сердце будто замерло. Ребёнок? Киллиан ? О мой бог, пожалуйста скажите мне, что я просто уснула на ходу, но никак не слышала этотголос. Это что ж получается... Магия, которую я чувствовала в себе с самого раннего детства — её источником был он?.. незнакомец, которое будто бы знает меня, а я не понимаю, кто это такой.
Я резко вынырнула из этого состояния — будто кто-то резко дёрнул меня обратно в реальность.
Я задыхалась в буквальном смысле этого слова. Руки и ноги в миг задрожали. Питер схватил меня, испуганный, глаза его яростно метались по всему моему лицу.
— Эй... Дипали, смотри на меня. Всё хорошо, ты здесь. Слышишь? Я здесь, я с тобой. — его руки обвили меня, он прижал меня к себе, а губы легли к моему уху, шепча успокаивающие, мягкие слова. Я почти не слышала их — всё ещё оглушённая тем голосом, теми словами.
Но я чувствовала его тепло. Его дыхание на коже. Его ладонь, скользнувшую вдоль моей спины. Это помогало не сойти с ума.
— Ты в порядке, — шептал он. — Ты со мной. Всё хорошо.
Я кивала, делала вид, что возвращаюсь. Что дышу ровно. Что это было просто... что? Приступ? Воспоминание? Видение?
Но правда была одна: голос не исчез. Он всё ещё звучал где-то глубоко внутри меня, будто выгравирован на самой сути моего "я".
Ребёнок. Киллиан. Расплата. Магия.
Я знала — это было не последнее предупреждение. И сто процентов не последняя попытка добраться до меня.