43.
Сердце колотилось, словно пойманная в клетку птица, когда Реджина, наконец, уступила. Она, скрепя сердце, согласилась помочь вернуть Генри утраченную память. Эмма, словно выпущенная из заточения, умчалась к своему сыну, не успев и слова сказать. Я осталась стоять, ощущая на себе тяжелый, пронизывающий взгляд Реджины, словно она пыталась прочитать мои мысли, вытащить из меня все мои секреты. Воздух казался наэлектризованным, наполненным невысказанными подозрениями и скрытыми мотивами.
— Он должен вспомнить,— твердо заявила я, стараясь придать своему голосу уверенность, скрыть волнение, которое волнами накатывало на меня. — И единственный способ вернуть его воспоминания - это зелье. Питеру необходимы ингредиенты, которые хранятся у тебя. Это наш единственный вариант.
Реджина прищурилась, словно оценивая меня с головы до ног. Ее взгляд скользил по моему лицу, выискивая признаки лжи, улавливая малейшие проявления страха.
— Я не уверена в нем,— произнесла она медленно, словно пробуя каждое слово на вкус. — Боюсь, он может использовать это против меня. А то и даже против моего сына. — В ее голосе звучала смесь страха и горечи, отголоски ее темного прошлого.
— Сына ? Который тебя не помнит и не воспринимает, как мать. — проговорил Питер, будто специально действуя ей на нервы. На что я слегка шепнула его за локоть.
Я глубоко вздохнула, стараясь успокоиться. Конечно, прошлое Реджины, ее злодеяния заставляли ее подозревать в каждом встречном врага.
— Я буду с ним, Реджина. — заверила я ее. — Все время, пока он будет готовить зелье.— Я надеялась, что моя искренность сможет хоть немного успокоить ее опасения.
После долгой, мучительной паузы, во время которой, казалось, время замерло, она коротко кивнула. Ее взгляд оставался настороженным, но я увидела в нем проблеск согласия. Она развернулась и повела нас за собой по темным, извилистым коридорам особняка. Мы шли молча, лишь эхо наших шагов нарушало тишину. Реджина, словно неохотно, привела нас в запыленную, полузаброшенную комнату, заставленную полками со старинными склянками, колбами и странными, непонятного назначения инструментами. Воздух был пропитан запахом старых книг, сушеных трав и какой-то необъяснимой магией.
Она, не говоря ни слова, с непроницаемым выражением лица, начала доставать и выставлять на стол ингредиенты, которые перечислил Питер. Корень валерианы, с его землистым запахом, лепестки лунных роз, мерцающие призрачным светом, капля росы с паутины, сотканной в полнолуние, словно застывшая слеза. Я знала, что достать эти компоненты было непросто, что они требовали особого мастерства и знания магии.
Когда последний пузырек занял свое место на столе, Реджина окинула нас быстрым, оценивающим взглядом и, без единого прощального слова, вышла из комнаты, оставив нас одних в этой зловещей тишине. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком, словно захлопнув ловушку.
— Что-то не так, — пробормотала я, не отрывая взгляда от закрытой двери. Меня не покидало ощущение, что нас обманули.
— Что? — Питер нахмурился, отвлекаясь от изучения разложенных на столе ингредиентов. Его взгляд был сосредоточен на предстоящей работе, но быстро поменялся и он коснулся руками моей талии прижимая а себе. — Тебе плохо ? Может воды ? — негромко проговорил Питер, прикасаясь губами к моей щеке.
— Чувствую себя я хорошо, просто.. — я на минутку замолчала, нежась к руках Питер, а затем продолжила говорить с серьезностью. — Она слишком легко согласилась. Слишком быстро отдала нам все необходимое. — голос мой звучал тихо, словно я боялась, что нас услышат.
— Может она просто хочет помочь Генри, — предположил Питер, но в этот раз я заметила в его глазах сомнение, отблеск тревоги. Он знал Реджину не хуже меня, понимал, что за ее поступками всегда стоит какой-то скрытый мотив.
— Возможно. — проговорила я, пожав плечами.
— Не думай об этом, Дипали. — Я постаралась отогнать прочь тревожные мысли и сосредоточиться на задаче. Сейчас главное - вернуть Генри память. А так же мне стало намного спокойнее, когда Питер обнял меня, нежно поглаживая по спине. — Ты лучше присядь, поболтай с Динь, она соскучилась даже.
Питер провел рукой над пыльным старым диваном и тот в миг приобрел достойный вид. Присев на него, Питер вложил мне в руки среднего размера зеркальце и я увидела в нем Динь, а рядом с ней Феликс, вот щегол.
— Здравствуй Дипали. — прозвучал звонкий голос подруги, я лишь на долю секунды взглянула на Питера, который мимолетно улыбнулся мне, после чего начал готовить зелье.
— О, Дипали, очень рад тебя видеть. — передо мной появился Феликс.
— Щегол. — проговорила я и моё лицо приняло каменный вид, на что тот рассмеялся и со стороны Питера послышался смех.
Волшебное зеркало мерцало нежным светом, отражая встревоженные лица Динь и Феликса. Питер сосредоточенно колдовал над котлом, его движения были точными и уверенными, Я же не могла оторвать глаз от зеркала, стараясь уловить каждую деталь на лицах моих друзей, одновременно пытаясь не пропустить ни единого движения Питера.
Но что-то меня беспокоило. Какое-то смутное, неприятное ощущение, словно на меня и Питера кто-то пристально смотрит. Это было не физическое ощущение, скорее, тревожная щекотка где-то глубоко внутри, шепот паранойи. Я оглядывалась по сторонам, стараясь уловить источник этого чувства.
Я списала это на нервы. Мы столько всего пережили в последнее время, что неудивительно, если моя интуиция немного обострилась. Но это чувство не проходило, а наоборот, усиливалось с каждой минутой.
Наконец, Питер отставил котел, вытер пот со лба и обернулся ко мне. В его глазах читалась усталость, но и победа.
— Готово. — тихо произнес он.
Я выдохнула с облегчением. Напряжение немного отпустило, хотя неприятное ощущение все еще оставалось. Питер присел рядом и раскрыл руку, приглашая меня прижаться к нему. Я послушно придвинулась ближе, положив голову ему на плечо. Его тепло всегда действовало на меня успокаивающе, помогая собраться с мыслями.
В этот момент лицо Динь в зеркале озарилось пониманием.
— Питер, я кажется, поняла. Я смогла разобрать состав того отвара, который ты давал Дипали. Думаю, я смогу его приготовить!
На лице Питера появилась слабая улыбка.
— Благодарю, Динь. Это снимет с меня огромную ношу.
Но даже эта хорошая новость не могла заглушить мою тревогу. Чувство, что за нами наблюдают, оставалось таким же сильным, как и прежде.