4
День после реки начался спокойно, почти обманчиво. Каролина проснулась рано — в доме было тихо, лишь за окном щебетали птицы. Сын ещё спал, свернувшись клубочком под одеялом. Она встала осторожно, стараясь не разбудить его, и пошла на кухню.
Бабушки уже хлопотали: одна готовила кашу, другая резала зелень. В воздухе пахло укропом и свежеиспечённым хлебом.
— Доброе утро, — улыбнулась Каролина, но внутри у неё всё ещё звучали слова Гриши с прошлой ночи: «Всё тебя касается, Каролина».
Она попыталась выкинуть их из головы.
Гриша появился позже. Сонный, но всё равно ухмыляющийся. На нём была простая футболка, но носил он её так, будто это дорогой костюм. Он прошёл мимо Каролины, слегка задев её плечо, и, даже не извинившись, бросил:
— Ну что, капитан, куда поведёшь нас сегодня?
— В огород, — сухо ответила она.
— Ого, целое приключение, — с издёвкой протянул он. — Тогда я твой герой. Буду полоть грядки, пока ты командуешь.
Бабушки только переглянулись, но улыбнулись — они явно воспринимали это как игру. А вот Каролина всё сильнее чувствовала, что он делает это нарочно.
---
День тянулся в заботах. Они помогали в огороде, потом шли в деревенский магазин за продуктами, сын крутился рядом, постоянно смеялся. И всё время Гриша не оставлял Каролину в покое.
Он то нарочно наступал ей на ногу, когда они шли по тропинке, то громко комментировал:
— Осторожнее, Каролина, а то упадёшь. Я-то поймаю, но придётся тебя тащить на руках.
Она раздражённо отмахивалась, но он будто получал удовольствие от её реакции.
Днём все снова отправились к реке. Жара стояла сильная, и даже бабушки согласились посидеть на берегу. Сын визжал от радости, бегая по мелководью.
Каролина села на плед и попыталась расслабиться, но Гриша, разумеется, нашёл, как вывести её из равновесия. Он подошёл сзади и плеснул в неё водой.
— Ты что творишь?! — вскрикнула она.
— Проверяю, жива ли, — нагло ответил он, с дерзкой ухмылкой. — А то сидишь тут, будто статуя.
Бабушки только смеялись, глядя на эту сцену. Но Каролина чувствовала, как внутри у неё всё кипит.
Почему он не может оставить меня в покое хоть на час?
---
Вечером, когда солнце скрылось за лесом, дом наполнился усталой тишиной. Все были вымотаны за день. Сын быстро заснул. Бабушки ушли в свои комнаты.
Каролина осталась на кухне — мыла посуду, убирала остатки ужина. Казалось, весь день наконец закончился. Но тут на пороге появился он.
Гриша.
Он стоял, прислонившись к дверному косяку, и молчал. Просто смотрел, как она возится. Взгляд был такой прямой и наглый, что Каролина почувствовала, как щеки начинают гореть.
— Опять работаешь? — наконец сказал он. — Ты же не робот.
— Кому-то надо, — ответила она, не оборачиваясь.
Он вошёл и встал слишком близко. Каролина почувствовала его дыхание у себя за плечом.
— А может, тебе надо, чтобы тебя отвлекли? — его голос прозвучал низко, с издёвкой.
— Гриша, хватит, — резко сказала она, отступая к столу.
Но он шагнул за ней. Его ухмылка была особенно дерзкой.
— Ты всё время от меня бежишь. А зачем? Боишься?
— Ничего я не боюсь, — возразила она, но голос дрогнул.
— Тогда докажи, — сказал он и резко приблизился.
Он попытался поцеловать её. Каролина выставила руки, упёрлась в его грудь, но он был сильнее. Его глаза блестели, на губах играла ухмылка.
— Гриша, — выдохнула она, — отпусти!
— А если не хочу? — прошептал он, прижимая её к столу. — Ты сама знаешь, что всё это игра. Ты злишься — значит, тебе не всё равно.
Его лицо было так близко, что она чувствовала запах его кожи, тепло дыхания. Сердце колотилось, мысли путались.
Она повернула голову в сторону, и его губы скользнули мимо.
— Ты сошёл с ума, — прошептала она.
Он замер на секунду, потом чуть отступил, но взгляд оставался дерзким, почти хищным.
— Может быть, — сказал он. — Но с тобой это хотя бы интересно.
Каролина тяжело дышала. Руки дрожали. Она не знала, злиться ли ей, кричать, или… что-то другое.
— Иди отсюда, — наконец сказала она.
Гриша усмехнулся, будто всё происходящее было лишь его маленькой победой. Он поднял руки, показывая, что сдаётся, и медленно вышел.
Но в дверях обернулся:
— Знаешь, Каролина… я всё равно добьюсь своего.
И ушёл, оставив её в полной тишине.
---
Этой ночью она долго не могла уснуть. Перед глазами снова и снова вставал его дерзкий взгляд, горячее дыхание и ощущение, что он почти её поцеловал.
И что хуже всего — в глубине души она понимала: больше всего её пугает не его дерзость.
Пугает то, что он был прав — ей действительно было не всё равно.